Неизвестно, что случилось наверху: то ли в штабе оценили, с какой самоотверженностью батальон творил маленькие армейские чудеса, выдвигаясь по тревоге в район сосредоточения, то ли безвременная насильственная кончина заинтересованных в его расформировании лиц, привела к тому, что душить часть больше не было смысла, но осеннее пополнение составило аж сорок человек новобранцев. Сравнивая с прошлыми годами — просто шикарно! К тому же, полпризыва составляли крепкие калмыки из сел, привычные к тяготам и лишениям деревенской жизни, и на тяготы и лишения армейской смотревшие в стиле: «Подъем в шесть? Ну вы тут и спать! Завтрак, обед и ужин? Ну вы тут и жрать!». Вторая половина, правда, в лучших традициях фильма «ДМБ», была безжалостно отловлена по компьютерным клубам, дискотекам и злачным местам, но то такое... Сильно много «хорошо», тоже не хорошо, как говорится. И два упомянутых Ротным офицера.

Услышав осторожный стук, Тарасов поправил фуражку, принял занятой вид и гаркнул: «Войдите». В дверь просунулся длинный нос, потом очки, потом появился весь лейтенант Кромский, который представился Тарасову при их первой встрече как «Александр Вениаминович», при этом приподняв фуражку за козырек на манер шляпы. Старшине он чем то напомнил Шурика из Гайдаевских комедий, а всем остальным — Кролика из мультика про Винни-Пуха и, спустя пару дней, никто иначе его и не называл. Внешность гармонировала с внутренним содержанием, так что Комбат, глядя на этого интеллигента, невесть как попавшего в ряды доблестной рабоче-крестьянской армии, вздохнул и вручил тому ключи от полузаброшенного клуба, резонно подозревая, что в казарме его сожрут вместе с очками.

- Здравствуйте, Василий Иванович…

- Здорово Саш... - формально, Кромский был старше по званию, но Тарасову никак не удавалось заставить себя называть его на «вы», - С чем пожаловал? «Хороша ль, плоха ли весть, докладай мне все как есть! Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть!»

- Филатов?

- Он самый.

- Мне тоже понравилось… - лейтенант задумался, вспоминая цель визита, - Мне надо с вами поговорить.

- О чем? У тебя такое лицо серьезное — прям напугал.

- Необходим уборочный инвентарь. Меня клубом заведовать поставили и требуется, так сказать, поддерживать порядок, а там, фактически, ничего нет. Сказали у вас попросить.

- Кто сказал?

- Прапорщик Мешков.

- Ах вот как? На меня стрелки перевел! Ладно — припомню, - Старшина встал и принялся копаться в шкафах, - Так… Щетка есть, только черенка не хватает. Только смотри: если попробуют использовать как швабру — сразу бей по шее. Она от этого портится. Тряпок хватает… Ведро… Ведро надо на складе у Дубко брать. Но у него снега зимой не допросишься. Так просто можешь даже не соваться. Подойди к Рафику Нафиковичу и пусть он выпишет.

- Рафик Нафикович?

- Зампотыл. Плотный такой татарин.

- Понял о ком вы. Извините — я еще не всех тут запомнил.

- Не страшно… Так, о чем я? А! Дубко! Он прижимистый, поэтому может сказать, что у него нету. А ты скажи, что по ведомостям должны быть, так что пусть «рожает» где хочет. Ну и мыла кусок. На первое время хватит.

- Спасибо… - взяв выданное, Кромский, по своему обыкновению, приподнял фуражку на манер шляпы, - А где тут можно палку для щетки поискать?

- Ты сам, что ли, искать собрался?

- Ну да…

- Тебе бойца в подчинение не дали?

- Нет…

- Подойди к Начштаба — пусть кого-нибудь в твое распоряжение отправит.

- Да я как бы не то, чтобы рвусь. Не чувствую в себе лидерских задатков.

- Почему?

- Не знаю... Воспитание, наверное? Не могу я как вы вот. «По шее» там, «Рожай где хочешь». Мне проще самому — без скандала.

- А тут дело не в том, что проще. Ты, Саш, офицер. Ты должен уметь командовать. Даже если не хочешь. В боевой обстановке, тебе придется их на смерть отправлять, а ты даже за черенком для щетки отправить не можешь.

- Надеюсь, что до этого не дойдет.

- Все надеются, но жизнь такая - всякое случится может. Ладно — давай я сам…

Выйдя из каптерки, Старшина покрутил головой, потом подошел к дневальному, который при виде него одеревенел и, встав напротив, принялся сверлить его пристальным взглядом. Дневальный, некоторое время, сопротивлялся и пытался глядеть в ответ прямо и преданно, но глаза предательски косились куда-то в сторону. Проследив направление, Тарасов понимающе покивал и, как ищейка взявшая след, направился прямо к стоявшему у окна ряду коек.

- Качество уборки проверяешь? - заглянув под них, он обнаружил нагло дрыхнувшего старослужащего, - Или настолько охуел, что меня бояться перестал? А ну к ноге!

- Я это, товарищ прапорщик… - пойманный с поличным «залетчик» лихорадочно пытался придумать отмазку, - Пуговицу потерял…

- А храпел почему?

- Я не храпел!

- Серьезно? Ты думаешь мне делать нехер, как под кроватями лазать тебя искать? Это ко мне вон, товарищ лейтенант прибежал, - Тарасов кивнул в сторону Кромского, который наблюдал за всем этим перфомансом, - Говорит: «Что вы такое делаете, что у меня в клубе с потолка штукатурка сыплется?» А это, оказывается, ты тут «на массу давишь» так, что стены ходуном!

- Виноват, товарищ прапорщик.

- Молодец, что раскаиваешься. Так что епитимью на тебя налагаю не тяжелую. Перво-наперво, изобрази мне черенок для вон той щетки. Времени у тебя на это, пока мы с товарищем лейтенантом чай пьем. И смотри, чтобы черенок был хороший — тебе же этой щеткой потом клуб подметать от той штукатурки, что ты натрусил. Понял?

- Так точно!

- Что надо спросить?

- Разрешите бегом!?

- Обгоняя звук собственного визга... Время пошло.

Сорвавшись с места с небольшой пробуксовкой, боец буквально вырвал у Кромского щетку и умчался. Одобрительно кивнув Старшина подошел к дневальному.

- Дежурного ко мне…

- «ДЕЖУРНЫЙ ПО РОТЕ НА ВЫХОД!!!» - вот от этого вопля действительно могла посыпаться штукатурка.

Из спорткомнаты, на ходу заправляясь, выскочил испуганный дежурный по роте. Старшина развернулся к нему, презрительно смерил взглядом и, взяв за рукав, отвел в сторону.

- Ты у нас дежурный, или хер ажурный? Почему у тебя бойцы в располаге проёбываются? Что за «тихий час» в неурочное время?

- Виноват, товарищ прапорщик, не уследил!

- Не пизди. Зассал старшего призыва, так и скажи. Тебе лычки сержантские дали не для того, чтобы ты к маме красивый уехал, а чтобы людьми командовать. Даже дембелями. Понял?

- Так точно!

- Молодец. Теперь иди к старшему лейтенанту Катюхину и скажи, что бы он снял тебя с наряда. Сегодня заступишь по новой. Вторая попытка. Не справишься еще раз — подниму вопрос о том, чтобы с твоих хрупких плеч сняли тяжкий груз ответственности. Свободен…

Дежурный, понурившись, поплелся искать Ротного. Старшина, демонстративно не глядя ему вслед, вернулся к дневальному.

- Ну что? Пару нарядов вне очереди?

- За что, товарищ прапорщик!?

- За укрывательство. Тебе не сказали, что я мысли читать умею?

- Никак нет!

- Ну вот будь в курсе. Ты знал, что он там. И я знаю, что ты знал. Дежурный страданул, ты страданешь, а он метелкой помахает и свободен. Здорово? Я думаю, что здорово. Зато ка-ак вас дембеля зауважают! Надеюсь, оно того стоило?

Набрав чайник, Тарасов ушел в каптерку, зацепив с собой Кромского, смотревшего на все это с сложным выражением лица. Посидев, некоторое время молча, он покосился на Старшину деловито макавшему пакетик в стакан.