***
Большинство палаток на располагавшемся неподалеку Центральном Рынке уже закрылись, но Тарасову повезло наткнуться на работающий лоток с хозтоварами, где он купил рабочие перчатки, гвоздодер и длинную отвертку. По пути назад, в киоске, были приобретена пачка овсяного печенья, ибо жрать хотелось неимоверно. А еще дешевый нож и фонарик-брелок, на случай если надо будет себе посветить. Ну и сигарет, ибо ночь обещала быть долгой.
Вернувшись, Старшина вскрыл отверткой дверь с китайским замком и осмотрелся. За ней находилась еще одна уборная с раковиной, зеркалом, унитазом и душем. Кто будет принимать тут душ? Аккуратно сунувшись внутрь, чтобы проверить внезапную догадку, Тарасов обнаружил за бачком знакомые сектантские брошюрки. Еще несколько вырванных листов лежало в ведре для использованной бумаги. То есть это для них нормально. А наличие душа говорит, что они тут частенько днюют и ночуют. Интересно… Размышляя, что это ему дает, Тарасов вскрыл туалет «Паруса». Контора сегодня не работает, так что там его вряд-ли найдут. И есть окошко, через которое можно контролировать убытие сектантов из здания.
Отваливать, однако, те не торопились. Неужели они всем шалманом ночевать останутся? Выходные же, вроде? Или решили тут забухать? Они вообще пьют? Комбат обратил внимание, что на месте наблюдения ни окурков, ни бутылок не осталось. Возможно нельзя. К зданию подъехал черная «Ауди». Остальные офисы закрыты, значит к этим. Из машины вышел бородатый мужчина в пальто и с дипломатом, присмотревшись к которому Тарасов опознал того самого хмыря с портрета. «Мессия» лично пожаловал?
Пройдя в туалет тот, судя по щелчкам зажигалки и поплывшему запаху дыма покурил, потом поднялся наверх. Этому, значит, курить можно? Причем курит он какую-то дешевую крепкую дрянь, хотя казалось бы. Воспользовавшись случаем, Тарасов тоже зажег сигарету и записал номер, цвет и марку его машины. Потом посмотрел на часы, засекая время. «Мессия» пробыл наверху около часа, после чего спустился, еще раз покурил и уехал. Следом за ним во двор вышел «тамада» и принялся прогревать двигатель старенького «Опеля». Номер, цвет и марку тоже фиксируем. Сразу, как только он отбыл, убежала и женщина. Не принято покидать рабочее место вперед начальства? Дежурить остался мужик-агитатор, это хорошо. Старшина был человеком старой закалки и женщин ему бить было неприятно. А бить придется. И, желательно, так, чтобы не видели, ибо он тут светился и мужик может его опознать.
Заскрипела закрываемая наружная дверь. Потом шаги по лестнице и хлопнула дверь наверху. Тишина… Тарасов не спешил покидать укрытие выжидая. Вдруг кто? Вдруг чего? Снова хлопнула дверь. Кто-то спустился и начал ковыряться ключом в замке. Щелчок закрывающейся защелки, потом журчание. Чай сливает... Акустика в туалете отличная, так что надо быть осторожным. Тихо выскользнув из своего укрытия, Тарасов быстро поднялся наверх. Дверь не заперта. Зря — расслабляться на дежурстве не стоит. Прислушавшись, чтобы убедится, что внутри никого, Старшина пробежал коридор. В длинной комнате парил чайник. Несколько стульев были составлены в импровизированную койку. Появился соблазн дождаться, пока дежурный уснет и сделать все тихо. Но, поразмыслив, Тарасов решил, что это будет слишком рискованно. Встав за дверью, он надел на руку кастет и принялся ждать. Как всегда бывает в таких случаях, минуты тянулись как часы. Да сколько там ему надо, чтобы поссать!? Наконец на лестнице раздались шаги. Мужик поднялся, запер дверь и не торопясь прошествовал в комнату.
Накинув, сзади, сумку ему на голову, Старшина принялся лупить дезориентированного оппонента. Это в кино часовые ложатся после легкого удара по загривку. В реальности-же потребовалось несколько увесистых ударов, чтобы мужик, захрипев, обмяк. Проверив пульс, чтобы убедится, что не переборщил, Тарасов связал ему руки его же ремнем, обыскал, забрал ключи, заткнул рот невкусной тряпкой, которой протирали со стола, оттащил в подсобку и закрыв дверь, подпер её стулом.
Теперь можно приступать… По хозяйски заварив себе чаю, он подкрепился печеньем и пошел осматривать двери в кабинеты. Арендаторы в здании, видимо, менялись часто и, съезжая, ключей преемникам, естественно, не оставляли. Те вскрывали, помещения, меняли замки и так по кругу, так что пресловутых «следов взлома» на них было хоть отбавляй. Не было бы тут дежурного и сумей он пробраться внутрь, может никто бы вообще не заметил вторжения. Но да ладно — чего гадать?
Взяв гвоздодер, Старшина отжал первую дверь. Там было устроено что-то вроде маленькой казармы. Четыре двухъярусных койки и пара шкафов. Все пустые. Зачем? Кто тут жил? Неясно. Следующая комната была то-ли комнатой отдыха, то-ли переговорной. Внутри стояли два дивана с кофейным столиком посередине и пустой платяной шкаф. Тарасов покрутился, по заглядывал под диваны, но ничего интересного не нашел и, попив еще чаю, приступил к последней двери. Это должен был быть самый большой кабинет и там, по его разумению, должна была сидеть самая важная шишка, но, на удивление, обстановка была спартанской. Кресло, письменный стол и небольшой сейф, прикрученный к стене. На столе какая-то странная штуковина из пластмассы с кучей непонятных разъемов. На верхней стороне эмблема из тех цветных букв, на нижней что-то на английском. Он осмотрел её со всех сторон, даже поковырял немного, но единственное, что получилось обнаружить - толстый шнур который шел к другому непонятному агрегату. В агрегат была засунута бумага. Печатающая машинка? Ладно — это все сложно, это все не про него.
Оставив технику в покое, Тарасов принялся рыться в ящиках стола. Какие-то накладные, квитанции, прочий бухгалтерский мусор. Это все надо изучить в спокойной обстановке и на свежую голову. Достав сумку Старшина ссыпал все туда, потом отстегнул странную штуковину. Агрегат с бумагой был слишком большой, его он брать не стал, а сама штуковина может быть полезной. Долго думал, брать ли втыкавшуюся в неё коробку с электрическим шнуром, потом засунул и её тоже.
Подойдя к сейфу, Тарасов изучил его со всех сторон. Опыта взлома подобных хранилищ он не имел, но с чего-то надо начинать, верно? Однако, полчаса ковыряний ничего не дали. В отчаянии он принялся отдирать сейф от стены и, внезапно, в этом преуспел, чуть не уронив его себе на ноги. Дюбеля просто вылетели, оставив после себя дыры из которых сыпалась черная пыль. Шлакоблочные стены, чтоб их. Нагнувшись, Старшина поднял сейф и взвесил его в руках. Килограмм пятнадцать. В сумку лезет, вот только шарахаться по ночному городу с выдранным сейфом в хозяйственной сумке — так себе история. Милиция обрадуется как родному. Но не бросать же его тут?
Вынув непонятную штуковину, Тарасов упаковал сейф, пластмассовую фигню кинул сверху, чтобы хоть как-то все это прикрыть и быстро пробежался по всем комнатам еще раз. Орудовал он тут в перчатках, но первый раз заходил без, так что лучше все протереть. Пакет из под овсяного печенья и стаканчик, из которого пил, забрать с собой, а чайник вытереть. Инструмент тоже собрать. Мужик уже очнулся и теперь мычал и барахтался, пытаясь выбраться. Надо пошевеливаться. Спустившись вниз и протерев все, чего касался в туалетах, Старшина достал трофейные ключи и отпер дверь внизу. Открываясь, она оглушительно заскрипела, так что, шарахнувшись назад, он некоторое время прислушивался, не привлекло ли это чьего внимания? Вроде все тихо.
Ворота и калитка, через которую Тарасов входил, тоже оказалась заперта на замок. Открыв и убедившись, что вокруг пусто, он быстрым шагом перешел на другую сторону улицы и нырнул в кусты обрамлявшие овраг с заброшенными домами. Теперь ключи нафиг, гвоздодер жалко, но тоже нафиг — он и так очень подозрительно выглядит. «Что это вы, Василий Иванович, хорошими вещами разбрасываетесь?» - от раздавшегося неподалеку голоса, Старшину чуть не хватил удар. Медленно обернувшись, он увидел Комбата, стоявшего в проеме покосившегося забора.
