- Я не спал!- немедленно встрепенулся боец.

- Не спал. Но и не бодрствовал… Прикинь — я сам был солдатом и все эти приколы знаю.

- Виноват…

- Плевать. Ты просто не понимаешь, что делаешь. Действуешь по законам мирного времени, когда главная твоя задача — не спалиться мне, а главная угроза — быть снятым с наряда. Ну что глазами хлопаешь? Разве я не прав?

- Так точно, правы…

- И вы это в слух не говорите, но думаете, что это все, лишь бы вас заебать. Ты думаешь, что ты не можешь спать, потому что я тебе не даю? Потому что мне так хочется? А хочется мне, потому, что так в уставе написано? Да?

- Никак нет…

- Так точно. Я же говорю — я был на твоем месте и в твоем возрасте. Я знаю как ты думаешь, потому, что сам так думал. А вот ты на моем месте не был. Ты не видел того, что я видел. Потому и не понимаешь. И не поймешь, потому, что моя главная задача, чтобы ты в моей шкуре не оказался. Я за этим здесь. Хочешь спать? Ну честно?

- Ну так…

- Раз так - спи. Серьезно. Слово даю, что никаких санкций не будет. Ты выспишься и проснешься завтра бодрым и отдохнувшим. Возможно. А возможно и нет. Потому, что если я останусь на посту один, снять меня — как нефиг делать. Хлоп… И все. И некому будет вас с Вятушкиным разбудить. Я понимаю, что пока ты молодой, в смерть не верится. Думается, что все обойдется. Что не с тобой будет. Да? Кивни, если «да».

Коростылев медленно, словно нехотя, кивнул.

- Но все равно, если соберешься лечь и закрыть глаза, подумай о вероятности того, что ты не проснешься больше. И это, прикинь, еще не самое страшное. Самое страшное, если ты проснешься. Рука дрогнет у врага или просто повезет выжить. А другие — нет. Сможешь ты жить понимая, что люди, которых ты должен был защитить, которые тебе доверились, погибли из-за того, что ты смалодушничал? Пожалел себя? Не сделал элементарного. От тебя ведь не требуют тут интегралы счислять. Просто смотри, чтобы никто не подкрался.

- Я смотрю…

- Не смотришь. Ты смотришь, как бы не заснуть и от меня по шее не получить. А тебе бояться не меня надо. Я с тобой в одном окопе и на одной стороне. И требую с тебя не для того, чтобы тебе сделать плохо, а потому, что если я не буду требовать — будет хуже. Но ты знаешь — я сегодня наебался на сто дурных… У меня нет сил уже ни требовать, ни заставлять, ни следить. Хуй с тобой, товарищ сержант. Я тебе все как есть объяснил, поговорил как с взрослым… Ты же взрослым уже считаешься? Паспорт тебе выдали, пить разрешили, курить разрешили, детей делать разрешили, даже автомат доверили… В общем, я туда пошел, а ты тут как хочешь. Давай… Решай. Слово я дал — никаких вопросов с моей стороны. Нахуй все это… Заебало… Хуй уже до колена вырос, а все нянчится надо...

Уйдя обратно на свой НП, Тарасов примостился за стенкой, чтобы не было видно огня и, закурив, демонстративно уставился в противоположную от Коростылева сторону. Разумеется, пускать все на самотек он не собирался, но ситуация такова, что один он не вывезет и надо хоть попробовать положится на подчиненных. Глаза слипались. Чтобы хоть чем-то себя занять, он достал «Наган». С револьверами Старшине дел иметь не приходилось, так что он принялся с интересом изучать его. Судя по толстому слою консервационной смазки, прятали оружие не впопыхах. Достав тряпку, в которую тот был завернут, Тарасов принялся стирать засохшее от времени масло, заодно изучая, как тут все устроено. Потом, оттерев, прикинул, как оружие лежит в руке. Тонкая ребристая рукоять сильно отличалась от широкой рукояти служебного «Макарова», да и баланс был непривычный, особенно с глушителем. Ствол с курносой мушкой, фигурный курок, сильно изогнутый спусковой крючок придавали «Нагану» изящный, архаичный вид в сравнении с современными плотными, массивными полуавтоматическими пистолетами. Красивое оружие… Кто его спрятал и зачем? Руки сами распотрошили пачку патронов и начали заталкивать их в каморы. Медитативное занятие. Цилиндрическая гильза шла внутрь легко, но без люфта. Вставил, провернул барабан до щелчка, вставил, провернул барабан до щелчка… Разряжать так же. Интересно, тяжело ли их выколачивать после выстрела?

- Товарищ прапорщик! - голос Коростылева прозвучал над самым ухом.

- Внимательно…

Сам же пенял ему за недостаточную бдительность и сам же расслабился и заигрался! Скрипнув зубами, Тарасов быстро сунул «Наган» за пазуху — с установленным глушителем в карман тот категорически не помещался и обернулся.

- Чего стряслось?

- Мне кажется, я видел кого-то…

- Кого?

- Не знаю… Там просто под фонарем что-то промелькнуло…

- Где?

- Вон там, возле продсклада… И в сторону ЖВК умчалось.

- Быстро?

- Да.

- Насколько?

- Ну очень быстро. Даже разглядеть не успел.

- Человек, животное?

- Не знаю… Большое. Не кошка точно…

- Разбуди Вятушкина и бдите. Я пойду — гляну…

- Слушаюсь… А если что — стрелять?

- Я же сказал: если что — вали без раздумий. Ну в смысле, посмотри сперва, конечно, вдруг это я или подсобники. Или кто из наших. Но если точно видишь, что чужие с оружием, или прут не реагируя на предупреждение, то вали нахер. Потом разбираться будем. Все. Смотреть в оба…

Дойдя до продсклада, Тарасов огляделся. Замок на месте… Может опять скотина какая с ЖВК сбежала? Решив, на всякий случай проверить, он пошел по дороге в сторону подсобного хозяйства. На обратном пути надо посмотреть, как там пост у ДОСа. Наверняка дрыхнут, дураки… Вот, казалось бы, боевая тревога. Надо быть на чеку, каждого шороха бояться, а ведут себя беззаботно, как… Фигура на дороге показалась внезапно. Старшина был уверен, что секунду назад там никого не было. Выдернув пистолет из кобуры, Тарасов дослал патрон в патронник.

- Стоять! Это территория военной части!

- А я знаю… - сказано это было странным, почти обиженным тоном, - Я знаю…

Держа его на прицеле, Старшина подошел поближе. Выглядел нарушитель странно. Одежда была явно не для проникновения на продсклад. И, несмотря на мужские пиджак, брюки и туфли, пол точно определить было сложно. Певучий, с хрипотцой голос, лицо с большими глазами и тонкими губами, волосы до плеч — это мог быть как ухоженный мужчинка, вроде полупокеров из телека, так и дамочка с приветом.

- Ну раз знаешь, тогда что здесь забыл?

- Ты меня допрашиваешь? - говорящий словно изумился подобной наглости.

- Да. Я тебя допрашиваю. Что ты тут делаешь, сколько вас и где остальные?

- А зачем мне кто-то еще?

- Ты гашенный что ли?

Старшине подумалось, что судя по внешности и странному поведению, это вполне может быть наркоман, который реально не одупляет, куда он забрел и что происходит. Только откуда этот франт здесь взялся? Торчки, что деревенские, что городские обычно выглядят менее презентабельно, а тут, скорее, мажорчик из столичного бомонда.

- Если да, то предупреждаю — у нас сейчас боевая тревога, так что лучше не шути.

- А ты забавный… Эта штука у тебя в руках. Ты мне ей угрожаешь?

- Бля, ты точно вставленный. Да. Угрожаю. И если попробуешь выкинуть какую-нибудь херню — сделаю в тебе дырку.

- Ты знаешь, кто я?

- Как любит говорить один мой знакомый: «Мама — судья, папа — прокурор, все братья — воры в законе.» Угадал, да?

- Нет.

Тарасов услышал свист, лицо обдало ветром и нарушитель, стоявший метрах в десяти, оказался с ним лицом к лицу, левой рукой перехватив кисть с пистолетом, а правой, без видимого усилия, подняв его за горло в воздух.