Мостик взорвался грохотом выстрелов. Болтерные снаряды понеслись к тонкой фигуре. Смертные офицеры же просто не могли среагировать так же быстро, но к оружию тоже потянулись. Только вот всё это было бесполезно.

Солитёр исчез из поля зрения быстрее, чем первые снаряды достиг цели. Его фигура размылась, оставив после себя лишь дрожащий воздух, и в следующее мгновение он уже стоял за спиной одного из бегущих к нему астартес. Клинок описал короткую дугу — и голова воина покатилась по палубе, оставляя за собой кровавый след.

Астартес вновь открыли огонь, но также не поразили свою цель и вместо этого убили одного из своих братьев, что пытался достать арлекина цепным мечом и подошёл к нему слишком близко.

Происходящее далее можно описать двумя словами — кровавое представление.

Солитёр не просто вырезал своих противников. Он делал это настолько плавно и грациозно, что это можно было назвать танцем. Причём танцем, не лишённым чёрного юмора.

Вот, уворачиваясь от болтерных снарядов, молчаливый эльдар небрежным пинком отправляет в полёт отрубленную голову одержимого. А та, пролетая подобно снаряду, попутно убив нескольких офицеров, расплющивает голову одному из пилотов, находящемуся за панелью управления, и аккурат встаёт на её место.

В следующее мгновение отсекает руки и ноги одному из астартес и использует этот вопящий обрубок сначала в качестве живого щита, а затем, когда от тела мало что осталось, в качестве скейтборда.

Капитан же, видя, что с каждой секундой его подопечных становится всё меньше и меньше, решается вызвать подкрепление.

— Всем боевым братьям! Противник на мостике! Немедленно…

Он осёкся. Из динамика в ответ донеслись истошные вопли смертного экипажа и звук боя.

Капитан перевёл взгляд на панорамное окно — и замер. Четыре корабля уже пылали и бесконтрольно сталкивались между собой в безвоздушном пространстве. Пятый пытался скрыться, но хищные силуэты эльдарских кораблей, сбросивших маскировку, уже готовились его добить.

Видя это, злость и обида накрыли капитана. Не столько из-за того, что он потерял стольких боевых братьев, а скорее из-за осознания того, что провалил свою миссию.

Он резко развернулся. Его глаза, налитые кровью, уставились на Солитера. Тот продолжал своё выступление, собирая кровавую жатву. И к этому моменту уже половина астартес были убиты, а из экипажа уцелели жалкие единицы, что уже и не думали о каком-либо сопротивлении и просто прижимались к углам и молили богов о спасении.

— ПРОКЛЯТАЯ КСЕНОМРАЗЬ!!! — взревел капитан и, вскинув болтер, вновь открыл огонь. Эмоции затмили его разум, и на этот раз он стрелял, не рассчитывая траекторию. И по иронии судьбы таки сумел попасть в свою цель. Правда, попал он лишь по касательной в плечо на вылет.

Это вынудило Солитера прекратить своё кровавое представление и ненадолго отступить.

— ПЕРЕГРУППИРОВАТЬСЯ И ЗАНЯТЬ ОБОРОНУ ВОЗЛЕ МЕНЯ! — отдал новый приказ капитан, и его оставшиеся подопечные заняли позиции возле него и, пока есть возможность, принялись перезаряжать оружие. Как, впрочем, и сам капитан.

В этот самый момент Солитёр вновь возник недалеко от них. Болтерный снаряд разорвался не далеко от его плеча. Лёгкая броня арлекина треснула, и по рукаву потекла кровь.

Солитёр сначала опустил взгляд на свою рану. Потом перевёл его на капитана. Чёрные провалы его глаз встретились с налитыми кровью глазами астартес. После чего поднял свободную руку и погрозил капитану пальцем.

К этому моменту перезарядка была окончена, и еретики-космодесантники вновь открыли огонь, но на этот раз всё закончилось куда быстрее. С молниеносной скоростью, которую даже глаз простого человека не мог разглядеть, Солитёр оказался за спиной капитана и отсёк тому основную руку, державшую болтер.

Капитан закричал — не столько от боли, сколько из-за ярости — и попытался развернуться и оставшейся рукой дотянуться до Солитёра, но тот уже переместился в бок и ударом ноги сделал подножку капитану, отчего тот свалился на пол. Пока он поднимался, всё было кончено. Последние из его братьев пали, а арлекин спокойно, не обращая внимания на калеку, чистил своё оружие о ткань одежды мёртвого смертного.

— Я слышал о таких, как ты… — поднявшись с пола, выплюнул слова капитан. Ярость и ненависть всё ещё не отпустили его. Однако также присутствовало понимание того, что победить в этой битве у него не получится. — …Ксено-выродки, использующие силу истинной богини против неё самой, служа фальшивке. Воистину жалкое зрелище…

Слова калеки заинтересовали Солитера, и тот прекратил своё занятие и с интересом посмотрел на капитана.

— …Ты считаешь себя самым умным, не так ли? Думаешь, что твой так называемый бог будет драться с Госпожой Удовольствия из-за твоей души? Это наглая ложь, ибо он даже себя защитить не способен. А ты лишь глупец, который покупает ему время…

Услышанное не понравилось Солитёру, и, откинув пропитанную кровью ткань, эльдар медленно двинулся на капитана, смакуя каждый момент перед его казнью.

— …Я знаю, что меня ждёт по ту сторону, ксенос. А ты?

С этими словами капитан уцелевшей рукой вытаскивает из-за пояса продолговатый пульт с единственной кнопкой. Проклятый арлекин тут же отреагировал, и уже вторая рука капитана отделяется от тела. Впрочем, палец капитана всё-таки успел нажать кнопку, и под флагманом раскрылся портал и тот провалился в варп. Обитатели Моря душ тут же хлынули на борт, убивая всех. И сколько бы арлекины ни были искусными воинами, они не могли бесконечно сражаться с нескончаемой ордой, и вскоре душу каждого, кто был на борту, поглотили демоны. Всех, кроме одного…

Душа Солитёра вырвалась из израненного тела и устремилась прочь, в бесконечные вихри Имматериума. Ни один из мелких или даже крупных демонов не пытался сожрать её или хотя бы откусить кусочек. А всё потому, что они на инстинктивном уровне чувствовали, кто поставил свою печать на эту душу, и потому не рисковали претендовать на чужую добычу.

Правда, самой душе от этого было не легче. Она летела сквозь багровые вихри, и каждый миг приближал её к тому, чего она страшилась больше всего. Так что теперь уже бывший Солитёр уже не был столь безмолвным и уверенным в своих силах. Более того, сейчас он выглядел откровенно жалко, ибо всеми силами пытался отдалить неминуемый конец, не стесняясь при этом кричать и плакать.

Так продолжалось некоторое время, и отчаяние всё сильнее пускало свои корни в его сердце. Слова того космодесантника с каждой секундой становились всё убедительней и убедительней для несчастной души. Неизвестно, как долго это продолжалось, ибо время в царстве душ весьма относительно, когда в восприятии души стало видно царство Слаанеш и когда у души Солитёра появилась надежда.

На пути души возникла титаническая фигура Цегораха. Смеющийся Бог предстал перед своим последователем в образе гигантского арлекина, чем вызвал у души самые настоящие слёзы счастья.

— Повелитель! Молю вас! Спасите меня! Я всю жизнь верно служил вам и после смерти с удовольствием продолжу служить и дальше!

Цегорах же, смотря на своего последователя, поставил ладони на его пути таким образом, чтобы поймать в них душу. Она же этому страшно обрадовалась.

— ДА! ДА! Спасибо, повелитель! Клянусь, до конца вечности я не оставлю вас!

Только вот руки у Первого Дурака были не до конца прижаты друг к другу. Между ними оставалась тоненькая щель, что поначалу не вызывало тревоги у души. Но чем ближе душа была к ней, тем отчётливей для неё становилось понимание того, что душа сквозь эту щель пролетит навылет.

— ПОВЕЛИТЕЛЬ!!! — закричала душа, и в этом крике было всё: отчаяние, ужас, мольба. — НЕТ! НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА!!! ВЫ ЖЕ ОБЕЩАЛИ! ВЫ… НЕТ!!!

Она пролетела сквозь пальцы Цегораха, как песок сквозь сито. Смеющийся Бог даже не попытался сомкнуть их. И когда вопящая в ужасе душа продолжила полёт, то с ужасом поняла, что Смеющийся Бог игриво машет ей на прощание. Надежда на спасение тут же обернулась бездной отчаяния.