Кэнин не обращал на меня внимания, бесшумно шагал впереди, не оборачиваясь. Не то чтобы в другие ночи он вел себя как-то иначе, но сейчас от него веяло ледяной отчужденностью. Похоже, он махнул на меня рукой. Я сказала себе, что мне плевать. Идеалы Кэнина больше не мои идеалы. И он ошибался насчет меня. Я не пыталась ни скрыть боль, оставшуюся с той нью-ковингтонской ночи, ни использовать чудовище, чтобы защититься от страданий. Я просто приняла свою сущность. Что и надо было сделать с самого начала.

– Ну так что, сестра, – наконец сказал Шакал со своей вечной ухмылкой, пристраиваясь рядом. – Похоже, мы теперь в одной лодке. Каково это – стать одной из множества неудач Кэнина?

– Заткнись, Шакал, – ответила я большей частью по привычке. Я знала, что он не заткнется.

– Ой, да все не так уж плохо, – продолжил Шакал, кивнув на Кэнина. – Теперь тебе больше не придется выслушивать его бесконечные поучения об этих дурацких кровяных мешках и необходимости «держать чудовище под контролем». Через пару месяцев это начинает реально утомлять. – Он зловеще усмехнулся. – Тут, на дне, куда ты свалилась с нелепых высот его ожиданий, легче, верно, сестра? Можно наконец начать жить нормальной вампирской жизнью.

– А в этом есть смысл?

– Вообще-то есть. – Усмешка пропала с его лица, и на секунду Шакал почти приобрел серьезный вид. – Я хотел бы знать, что ты собираешься делать после того, как мы изловим Саррена и выбьем из него все дерьмо, – сказал он. – Не думаю, что теперь, когда ты наконец приняла тот факт, что тебе нравится вкус крови, старик будет готов и дальше терпеть наше общество – ему такое не по душе.

Куда ты пойдешь, когда все закончится? Если выживешь, конечно. И если наш дорогой господин не решит прикончить нас «во имя вселенского блага».

– Не знаю, – ответила я, проигнорировав последнюю фразу. Я не думала, что Кэнин попытается меня убить, но… когда-то давно он пытался оборвать жизнь Шакала. Неужели я пала так низко, что для Кэнина я не лучше Шакала – очередная ошибка, которую не следовало приводить в этот мир? – Я не знаю, куда я пойду потом, – повторила я, глядя на деревья. Я не могла оставаться в одном месте – только не среди людей, которые будут меня ненавидеть и бояться и которых я буду систематически убивать одного за другим, чтобы прокормиться. Возможно, я буду вечно бродяжничать. – Думаю, это неважно.

– Что ж, у меня есть предложение, – проговорил Шакал, и в его голосе я заметила отзвук усмешки. – Пойдем со мной в Старый Чикаго.

Я бросила на него удивленный взгляд. Похоже, Шакал предлагал это мне совершенно серьезно.

– С чего бы? – настороженно спросила я. – Щедростью ты никогда не отличался.

– Сестра, ты знаешь, что у тебя очень избирательная память? – покачал головой Шакал. – Что я тебе твердил все это время? Я уже предлагал тебе это раньше, по сути, несколько раз, но ты была слишком зациклена на своих драгоценных кровяных мешках и даже слышать о моем предложении не желала. Верно, я не потерплю в своем городе других кровососов, но ты не какая-то обычная бродячая вампирша-дворняжка. Ты мне родная. – Он расплылся в широкой улыбке, показав кончики клыков. – И вдвоем мы могли бы натворить великих дел. Подумай об этом.

Все еще с опаской я спросила:

– И что же это за «великие дела»?

Шакал хохотнул.

– Для начала, – сказал он, – заполучив эдемское лекарство, мы могли бы начать сколачивать вампирскую армию, о которой я тебе уже говорил. Мы могли бы заиметь собственный вампирский город, и остальные государи склонились бы перед нами. Мы могли бы править миром, ты и я. Что скажешь?

– И ты бы просто так поделился со мной властью? – Я скептически глянула на Шакала. – Что тебе помешает ударить меня в спину после первой же ссоры?

– Вот сейчас обидно было, сестра. – Шакал скорчил гримасу. – Ты меня каким-то дураком выставляешь. Тебе мало того, что я хочу поближе познакомиться со своей дорогой сестренкой, своей единственной живой родственницей помимо Кэнина?

– Мало, – ответила я еще более настороженно.

Я смерила Шакала пристальным взглядом, а он в ответ улыбнулся подозрительно невинной улыбкой.

– Не надо толкать мне всякую фигню про семью и кровные узы. Ты бы бросил нас на растерзание бешеным, если бы решил, что это тебе будет выгодно, ты сам так говорил. – Шакал фыркнул, но отрицать ничего не стал, и я прищурилась: – Зачем я тебе на самом деле?

– Затем, моя тупоголовая сестрица, – вздохнул Шакал, – что я тебе доверяю.

От неожиданности я едва не споткнулась. Не веря своим ушам, я уставилась на Шакала, а он посмотрел на меня в ответ. Вид у него был такой, словно ему требовалось побыстрее разобраться с крайне неприятным делом.

– Потому что я знаю, что ты, по крайней мере, не обратишься против меня, если подвернется что-то получше, – выдавил он из себя. – Потому что тебе присуща эта отвратительная верность, из-за которой ты постоянно попадаешь в неприятности. И еще потому что ты недурственно дерешься. – Его лицо выражало что-то среднее между надменностью и жалостью. – Думаю, я буду практичным, рассудительным умником, а ты – хорошенькой гиперэмоциональной сорвиголовой, и из нас двоих выйдет идеальная команда.

– Так ты хочешь заполучить меня на свою сторону потому, что я умею сражаться, и потому, что не пойду против тебя. – Мой голос горьким эхом отдался у меня в голове. – Весьма любезное предложение с твоей стороны. И не могу не отметить, что ты мне никаких гарантий верности не предоставляешь.

Шакал пожал плечами.

– Смотри на это так, сестра, – сказал он, его устремленные на меня золотистые глаза, казалось, видели слишком много, – ты хотя бы не будешь одна.

От этих слов я содрогнулась. Одна. Я снова буду одна. Когда все это закончится, даже если мы победим Саррена, я вернусь к тому, с чего начала той ночью, когда мы с Кэнином бежали из Нью-Ковингтона и разделились. Вернуться в город я не могла, но и что делать дальше – не представляла. Без господина, без друзей и без цели я бессмысленно блуждала по пустому безжалостному миру, не зная, что делать и куда направиться. Я даже не понимала, насколько я одинока, пока не наткнулась на кучку пилигримов, ищущих мифический рай. Так у меня появились цель и смысл существования. Я пожертвовала всем, чтобы помочь им добраться до Эдема… но теперь их со мной не было. И когда мы убьем Саррена, я вернусь в исходную точку. Кэнин уйдет, и я снова останусь одна, буду скитаться по свету. Если только не приму предложение Шакала.

– Не знаю, – сказала я, вызвав у Шакала очередной вздох. – Я… подумаю над этим.

– Думай быстрее, – ответил Шакал, но тут Кэнин остановился посреди дороги, уставившись на что-то у себя под ногами. Нам стало любопытно, мы перепрыгнули через упавший ствол и подошли к нему. Мы продвигались по узкой извилистой тропе через лес, который изо всех сил старался поглотить все, что встречалось нам на пути: от тех нескольких домов, что я разглядела сквозь толстые деревья, остались лишь гнилые, увитые вьющимися растениями балки. Ничто здесь не шевелилось, и даже животные, похоже, уснули или впали в спячку, а снег покрывал все вокруг бесшумным покрывалом, заглушая любой звук. Я надеялась, что Кэнин знал, что делает, когда повел нас в эту глушь.

Кэнин так и стоял неподвижно, но теперь уже смотрел куда-то сквозь деревья. Поглядев на дорогу, я поняла, что его остановило.

Два узких прямых следа прорезали снег, пересекали дорогу и исчезали в лесу на другой ее стороне. Я удивленно моргнула. Машина? Должно быть, очень маленькая, если может проехать в столь густой чаще. А между прямыми следами были следы какого-то животного. Во всяком случае, точно не человеческие.

– Здесь прошла лошадь с повозкой, – объяснил Кэнин, видимо заметив мое растерянное лицо. – Недавно. Возможно, несколько часов назад. – Он поглядел сквозь деревья, и голос его внезапно стал суровым. – Тот, кто оставил эти следы, не успел уехать далеко.

– Как вовремя, – рыкнул рядом со мной Шакал; на лице его мелькнула злая усмешка, а взгляд был устремлен туда же, куда и взгляд Кэнина, – в лес. В глазах его горел опасный огонек, он улыбнулся, и его клыки сверкнули. – Будем надеяться, там несколько человек. Я совсем не расположен делиться.