— Не вижу в этом смысла, — я покачал головой и положил руки поверх одеяла. — Если он, действительно, ничего не помнит, то сам стал орудием в чужих руках. Скорее всего, кто-то хорошо поработал с его разумом и заранее заложил ментальный приказ напасть на меня во время дуэли. Причём сделал это человек с большим опытом, раз целители и специалисты Академии не нашли следов вмешательства.

Улыбка Кирта исчезла. Он выпрямился, несколько раз постучал пальцем по подлокотнику стула и лишь затем кивнул.

— Другого объяснения я тоже не вижу, Ваше Сиятельство. Слишком много совпадений, чтобы списать всё на внезапный приступ ярости, — согласился он с моими выводами. — Остаётся понять, кто именно мог воздействовать на разум Вельгарда и зачем выбрал настолько сложный способ.

— Я так подозреваю, у вас уже есть предположение о кандидате на роль нанимателя? — хмыкнул я, сложив руки на груди.

— Первым кандидатом в моём списке остаётся Шевард Балтер, — Кирт вытянул ноги и задумчиво посмотрел в потолок. — Несколько учеников утверждают, что видели, как он дважды разговаривал с Вельгардом наедине. Спорить не буду, само по себе это ничего не доказывает. Они оба аристократы и могли обсуждать что угодно, но повод для подозрений уже имеется. К тому же я не могу вспомнить другого человека в Академии, которому ваше поражение принесло бы прямую выгоду.

— А что насчёт других? — поинтересовался я.

— Торны — слишком мелкий род, чтобы провести такую ловкую авантюру. Лайспиры посильнее будут, но на их условия Вельгард бы не согласился, — стал объяснять Пемброк. — Есть ещё парочка других, но упоминать их без доказательной базы я не вижу смысла. Тем более, слово аристократа — не пустой звук.

Я промолчал и отвёл взгляд в сторону выхода.

Одного важного подозреваемого он всё-таки не упомянул. Княжич Роланд Хартвуд явно владел ментальной магией, благо с его способностью я успел ознакомиться. Правда, рассказывать об этом Кирту пока не собирался.

Пусть сейчас у нас с Киртом сложился союз, полностью доверять ему было рано. Он слишком настойчиво пытался сдружиться со мной и показать собственную полезность. Последнее, надо признать, у него получалось очень хорошо.

— Значит, пока сосредоточимся на Шеварде и сборе информации, — наконец сказал я, вновь посмотрев на собеседника.

— Именно этим я и собирался заняться, — Кирт поднялся со стула, расправил складки на форме и вернул на лицо привычную спокойную улыбку. — Все вопросы с дисциплинарным комитетом я улажу самостоятельно. Вам сейчас лучше восстановиться и не тратить силы на объяснения с моими коллегами. Они умеют задавать один вопрос десятком способов, надеясь услышать разные ответы.

— Буду благодарен за помощь, — слегка улыбнулся я, следя, как он направляется к двери.

— Чуть не забыл, — Кирт взялся за дверную ручку, но перед самым выходом обернулся. — Хочу кое-что вам напомнить. Возможно, это поможет укрепить ваше доверие ко мне.

— О как, — заинтересованно произнёс я. — И что же?

— Я живу по собственным правилам и принципам, Ваше Сиятельство, — хитро улыбнулся он. — Однако я к тому же всегда выступаю за справедливость. Именно поэтому я вступил в дисциплинарный комитет.

— У каждого справедливость своя, — подметил я, глядя парню в глаза.

— Именно поэтому я живу по собственным правилам и принципам, — усмехнулся в ответ Кирт, после чего закрыл дверь и отправился по своим делам.

М-да уж… Непросто с ним, конечно, разговаривать. Прямо как с Лорканом. Нет, надо реально будет их как-нибудь вместе свести. Уверен, они в тот же миг найдут общий язык. Даже интересно, что из этого может получиться.

В лазарете меня продержали без малого пять дней с момента схватки.

Это очень долго, учитывая, что, когда я в первый раз вернулся из Подземелья, моему лечению уделили и то меньше времени. Впрочем, я прекрасно понимал, что за всем этим стоит директор. После дуэли я поднял в Академии такую шумиху, что, выпусти меня из лазарета на следующий же день, случиться могло что угодно.

Одни наверняка попытались бы расспросить о моей магии, а другие — потребовать, чтобы я продемонстрировал свои умения. Особо одарённые и вовсе могли бросить новый вызов на дуэль, несмотря на то, что я мог спокойно его отклонить, не потеряв репутации.

Если с момента последней дуэли не прошёл хотя бы месяц, это не считалось чем-то зазорным. Иначе магу пришлось бы без остановки сражаться с одним противником за другим, не имея возможности заняться личными делами.

Винсент, конечно, на эту возможность не обращал внимания и с радостью принимал каждый вызов, но я не он. Мне такое счастье на фиг не сдалось. У меня и без того дел с головой хватало, незачем ещё наживать себе новых врагов.

Благо за пять дней интерес поутих. Ученики успели обсудить бой, придумать несколько версий произошедшего и переключиться на другие новости. Новых инцидентов теперь можно было не ждать.

По крайней мере, я был уверен, что директор надеялся именно на это, когда потребовал оставить меня под наблюдением целителей дольше необходимого.

Оттого я не удивился, когда сразу после выписки меня встретил один из преподавателей и сообщил, что директор ждёт в своём кабинете. Видимо, старик заранее распорядился доложить ему, как только целители дозволят мне покинуть лазарет.

Спустя полчаса я переступил порог знакомого кабинета, полностью проигнорировав лысого охранника. Хотя надо отметить, этот амбал теперь смотрел на меня с уважением. Вот что демонстрация силы с людьми делает.

Директор, как обычно, сидел за своим столом, разбирая документы. Возле его правой руки стояла чашка с заваренным чаем, а напротив нашлось место и для меня. Там тоже дожидалась чашка, от которой ещё поднимался пар, а рядом лежало блюдце с моими любимыми конфетами. Внимательный старик, что ни говори.

— Поднял ты, конечно, шуму, Энкрид, — директор отложил ручку, снял очки и медленно протёр линзы краем платка. — Да такого, что всю Академию на уши поставил. Давно подобного не происходило. За последние пять дней я услышал больше слухов, чем за весь предыдущий учебный год, а дисциплинарный комитет едва успевает ловить желающих самостоятельно разобраться в произошедшем.

— Рад, что смог немного разнообразить жизнь Академии, — весело ответил я, занимая свободный стул и придвигая к себе чашку. — Увы, у многих молодых людей горячие головы: они сначала действуют, а только потом обдумывают свои поступки и их последствия.

— Интересные у тебя метафоры, — директор взял чашку и сделал глоток. Несколько секунд он смотрел на меня поверх её края, словно решал, насколько прямо стоит задавать вопрос, после чего поставил чай на блюдце. — Особенно учитывая, что тебе не исполнилось и шестнадцати лет.

— Друзья тоже шутят, что порой я веду себя и общаюсь как ворчливый старик, — спокойно ответил я, после чего развернул фантик и закинул шоколадную конфету в рот. Вкусная. — Впрочем, вы ведь не просто так позвали меня поговорить. Предлагаю сначала перейти к делу, тем более уверен, что вас давно беспокоит сложившаяся ситуация.

— Скорее, доставляет проблемы, — произнёс он, сцепив пальцы перед собой. — Мне хотелось бы понять, что именно ты использовал на арене.

— Магию, — как ни в чём не бывало ответил я и усмехнулся. Хотя по взгляду директора было видно, что ему сейчас вообще не до шуток. — Позвольте угадать. Ученики в Академии распускают слухи, что я пронёс на дуэль неизвестный артефакт. Прямых доказательств этому, само собой, нет, правила формально не нарушены, да и секунданты не заметили ничего подозрительного. Однако без убедительного опровержения такие разговоры ударят по репутации Академии.

— Верно подмечено, — тон старика стал более уважительным. — В глазах многих складывается впечатление, что мы либо не способны обнаружить запрещённый предмет, либо намеренно закрываем глаза на нарушение.

— Но в первую очередь эти слухи бьют по моей репутации, — я развернул вторую конфету и бросил обёртку на край блюдца. — Если ученики решат, что я победил благодаря спрятанному артефакту, весь смысл устроенного представления исчезнет. Вместо того чтобы признать мою силу, они начнут искать способ разоблачить обман.