Толпа ответила: - Аминь.
Это было отвратительно и извращенно. Как сцена из фильма "Дети кукурузы" или одного из тех фильмов про языческие жертвоприношения. Я не мог поверить, что вижу это. Но я видел, и моя очередь приближалась.
Следующими были трое латиноамериканцев.
Женщину привязали к столбу.
Двоих мужчин связали и заткнули рты, заставив преклонить колени у ее ног.
- Вас троих поймали на браконьерстве на нашей территории. Вы украли у нас. Вы стреляли в нас. Вы убили одного из моих людей. Вот обвинения, выдвинутые против вас. Как вы на них отвечаете? - произнес он, словно какой-то безумный инквизитор.
Двое мужчин пытались что-то сказать сквозь кляпы, но слышна была только женщина. - Мы брали только то, что было необходимо для выживания. Мы не грабили. Мы не воровали. Мы просто пытались выжить. - Она задыхалась от ужаса. - Пожалуйста... вы должны в это поверить. Мы хотим только защиты. Мы хотим лишь стать частью вашего сообщества. Разве вы этого не видите?
- А, да, я понимаю, - сказал Сонни Бой, опираясь на трость. - Вы - кроткие и смиренные. Да благословит вас Господь, ведь вы всю жизнь выполняли Его волю, и чего еще можно требовать от кроткого духа?
- Да, да!
- Вы лжете! Вы богохульствуете!
- Нет, нет, нет...
- Скажи мне правду, - сказал Сонни Бой, - пока я не вырезал твой язык, гребаная язычница.
Женщина была в истерике, в полной истерике. То, что я видел, было, вероятно, чем-то вроде последнего акта, разыгрывающегося, когда какой-то извращенный, психопатический охотник на ведьм нашел свою добычу. Один из солдат протянул ему укороченный дробовик. Женщина начала кричать и рыдать.
- Заткните эту суку, - приказал Сонни Бой солдатам, - "или я засуну ствол этого дробовика в ее аппетитную дырку и разбрызгаю по небу ее проклятые яичники. - Он махнул рукой в сторону двух мужчин. Солдаты послушно разрезали им кляпы. Они освободили и женщину, и она рухнула в грязь. - Ты, Пончо, и ты, Педро, заткните эту шлюху! Я не буду слушать ее бранные слова! И если вы, парни, думаете, что я шучу, то лучше передумайте, потому что я самый жестокий ублюдок в городе. Я сотворен удивительно и чудесно, и вам, щенки, лучше в это поверить, ибо Бог мне свидетель, слава и хвала. А теперь скажи своей шлюхе, чтобы заткнула свой гребаный мексиканский рот и пошла лежать рядом со своей миской, или я убью ее так же, как Иисус был пригвожден к этому гребаному кресту, а когда она остынет, я трахну ее труп сильнее, чем пудель трахает штанину, амиго.
Вот насколько этот парень был совершенно, блядь, безумным. Толпа просто смотрела, широко раскрыв глаза; полностью завороженная тем, что делал и говорил этот маньяк. Не могу сказать, что это касалось всех, потому что Папаша и еще несколько человек выглядели совершенно понурыми, но остальные были очарованы этим зрелищем.
- Сколько ты у нас украл, Санчес? - спросил Сонни Бой.
- Просто немного еды, - ответил Соломенная Шляпа.
- Ты убил моего солдата? - спросил Сонни Бой у толстяка.
- Нет, нет, нет, это не мы, - ответил Толстяк.
- Я спрошу тебя еще раз, - сказал ему Сонни Бой, - "и на этот раз вы, мать вашу трахающие чили, лучше, черт возьми, ответьте мне прямо, или к рассвету в городе станет на двух бобовых ниггеров меньше.
Это было зверство. И что сделало ситуацию еще хуже, так это то, что Соломенная Шляпа полз вперед, склонив голову, скуля у ног Сонни Боя, как избитая собака. Толстяк сделал то же самое. Словно они были в церкви, умоляя о прощении.
- Какого черта ты делаешь, Санчес? - сказал Сонни Бой. - Кто велел тебе и этому Фрито Бандито лизать мне ноги и ползать перед мной?
- Пощади нас, пожалуйста, пощади нас! - воскликнула женщина.
- Да, позволь нам жить! Пожалуйста, позволь нам жить, мы только и хотим, что жить, мы не хотим умирать, - пробормотал Соломенная Шляпа, слова сыпались из его рта одно за другим.
- Неужели? Слава Иисусу, ты тупой гребаный мексиканец, знаешь об этом? Как насчет того, чтобы, когда мы здесь закончим, я приготовил тебе ужин из трех блюд и позволил тебе трахнуть мою мать?
- Нет. Никакой еды. Только наши жизни.
Толстяк очень медленно поднял глаза. - Я не голоден, я только хочу...
К этому моменту они оба уже сошли с ума и понятия не имели, что говорят. Я тут же решил, что так умирать не буду. Когда солдаты затащат меня туда, я сойду с ума и заставлю их застрелить меня или забить до смерти. Это был единственный путь.
Сонни Бой злобно посмотрел на своих двух жертв. - В котле - смерть, а вы, сумасшедшие ублюдки, пытаетесь шутить. Знаете что? Я не считаю вас смешными ни капельки. И я не думаю, что Господь на небесах хоть немного этим развеселился. Но я скажу вам, что, по-моему, было бы смешно. Это было бы - смотреть, как вы двое и ваша шлюха умрете, а ваши мозги будут капать с забора. Разве это не было бы по-настоящему забавным?
Сонни Бой выглядел как какое-то чудовище. Я видел только розовую полосу его рта и эти желтые зубы. А его глаза, слава Иисусу, - широкие, черные и немигающие, совершенно бездушные и безжалостные, как у рептилии.
- Знаете, что еще смешнее? - обратился он к толпе. - Это смотреть, как пара таких язычников, техасских чили-ниггеров, танцующих "ту-степ, - трахают друг друга. Они ведут себя так, будто им такое не нравится, но, боже мой, как же им нравится. Как только они начинают друг на друга набрасываться, как собаки, это похоже на "счастливый час" в кожаном баре в Тихуане... больше хрюканья и пыхтения, чем в День святого Валентина на овечьей ферме в Арканзасе. До тошноты, Иисус и Мария, да. Эй, Санчес? Не хочешь выступить для нас?
Соломенная Шляпа посмотрел на него. - Иди на хуй, - сказал он.
Я почувствовал, как кожа на затылке напряглась; что-то в животе перевернулось. - Вот оно, - подумал я. - Вот оно, черт возьми, начинается.
- Что ты сказал? - спросил Сонни Бой, его глаза были черны, как мраморные шарики, обмакнутые в горячую нефть.
- Я просто сказал, чувак, что это не было...
Слишком поздно, он так и не закончил фразу. Сонни Бой тихо хмыкнул и выстрелил в него в упор из своего обреза. Я никогда раньше не видел, как кого-то подстреливают дробью с близкого расстояния. И, пожалуй, больше никогда не хочу. Лицо Соломенной Шляпы как будто исчезло в мясистом, мультяшном размытии. Его лицо, череп, даже кожа головы. Они превратились в жидкость и разбрызгались по мешкам с песком позади него, словно то, что собака вырвала, пожував мертвую горную белку. Примерно через долю секунды после этого труп Соломенной Шляпы упал назад в грязь.
- Пожалуй, мне стоит убить и тебя тоже, - сказал Сонни Бой Чабби, который плакал и хныкал, умоляя Бога о спасении и пощаде, и представлял собой довольно ужасающее зрелище с кровавыми брызгами Соломенной Шляпы, разбрызганными по его лицу. Но, возможно, то, что он втянул в это Бога, спасло ему жизнь, потому что Сонни Бой не выстрелил в него. Вместо этого он наклонился и закричал: - КОГДА ТЫ ВЫПАЛ ИЗ ЖОПЫ СВОЕЙ МАМЫ, ТЫ, ГРЯЗНЫЙ МЕКСИКАНЕЦ, ОНА ДОЛЖНА БЫЛА СМЫТЬ ТЕБЯ ВМЕСТЕ С ОСТАЛЬНЫМИ КУСКАМИ ДЕРЬМА! НО ОНА ЭТОГО НЕ СДЕЛАЛА, И ЭТО ПРИВЕЛО ТЕБЯ К СЕГОДНЯШНЕМУ ДНЮ, КОТОРЫЙ ДЛЯ ТЕБЯ - ПЛОХОЙ ДЕНЬ, СЫНОК, НАСТОЯЩАЯ ГОВНОБУРЯ В ВЫСОКОМ СОЛНЕЧНОМ ХЛОПЧАТОБУМАЖНОМ ПОЛЕ... НО ПРОСТО ПОМНИ, ЧТО ЗАВТРА МОЖЕТ БЫТЬ ЕЩЕ ХУЖЕ! ЕЩЕ РАЗ ПРИКОСНИСЬ К ЧЕМУ-НИБУДЬ ИЗ МОЕГО, И Я МОГУ ГАРАНТИРОВАТЬ ТЕБЕ, ЧТО ТАК И БУДЕТ, КАК ХРИСТОС ИИСУС МНЕ СВИДЕТЕЛЬ!
Он бросил взгляд на солдат. - Отпустите его и его шлюху.
Они оба изо всех сил благодарили Санни Боя, когда их освободили. Они просто не поняли. Они не поняли всего. Пока их не повели к воротам под дулом пистолета. Они кричали и умоляли, но это было бесполезно. Их бросили зомби снаружи, которые тут же свалили их с ног и начали питаться ими, пока те лежали, крича и барахтаясь.
Настала моя очередь.
Пил стоял там, улыбаясь. У него были обнаженные зубы. - Вчера вечером ты рассказал Папаше нешуточную историю, - сказал он. - Я наслаждался каждой минутой. Сонни Бою тоже понравилось, когда я ему рассказал.
