- Они ничего не делают. По крайней мере, пока.

И действительно, они ничего не делали, по крайней мере, ничего, что я мог бы понять. Все они просто стояли на улице и смотрели в небо, словно чего-то ожидая. Они стекались со всех сторон. Они бросили то, что ели - а обычно это были останки друг друга - и выстроились в ряды. Они выходили из зданий и домов, из переулков, канав и люков канализации. Некоторые из них несли кости или обрывки того, что они грызли. Живые мертвецы. Существа, которые когда-то были мужчинами, женщинами и детьми, братьями и сестрами, матерями и отцами, тетями и дядями, соседями по дому и бабушками. Они стояли плечом к плечу и просто вытягивали шеи, чтобы посмотреть на небо над головой. Может быть, на луну, но, скорее всего, на что-то за луной, о чем я даже догадываться не мог.

Пять зомби - это сбивает с толку, двадцать - пугают, но сотни - а их там наверняка были сотни - это невообразимо страшно. Ты знаешь, что они там. Насколько я слышал, в Нью-Йорке проживало более восьми миллионов человек. Если даже половина из них теперь превратилась в зомби, это была невероятная армия ходячих мертвецов. Если бы какая-то сила или влияние когда-нибудь объединило их в одну общую армию, у нас, выживших, не осталось бы ни единого шанса, сколько бы оружия и бомб у нас ни было. Мне кажется, всякий раз, когда я видел, как они так объединяются, я боялся, что это и происходит.

- Что ты знаешь об ARM? - спросил я Папашу.

- Я знаю, что никогда не приглашу их к себе на чай и поболтать.

Я улыбнулся. - Они могут управлять мертвецами.

Он посмотрел на меня. Даже в полумраке башни я заметил, как большими и влажными казались его глаза. - Как?

- Не знаю. Но я видел это снова и снова. У них есть какой-то способ отвлекать зомби от себя и направлять их на врагов.

- И ты думаешь, что это произойдет здесь?

- По моим предположениям, в любую ночь. Бригада Брайтвотера довольно сильно их отдубасила, набрав немало трупов. Не думаю, что они будут это терпеть вечно.

- У нас могут быть серьезные неприятности.

- Мы и так уже в них. Сонни Бой сошел с ума. А насчет Брайтвотера я не знаю.

- Никто не видел Брайтвотера уже больше месяца. Возможно, он мертв. Только Сонни Бой ходит к нему, даже тем немногим офицерам, что у нас есть, это запрещено. Сонни Бой даже приносит ему еду.

Я знал, что Брайтвотер заселся в двухэтажном кирпичном здании в центре лагеря. Оно было окружено мешками с песком, а по периметру круглосуточно патрулировали охранники. Папаша рассказывал, что один из пилотов вертолетов - Джонси - забрал Брайтвотера с крыши на "Блэкхоке, - когда подразделения "Биокон" вышли на операцию.

- Может, он мертв, - сказал я.

- Это вполне вероятно. И все его приказы идут через Сонни Боя, так что есть большая вероятность, что нами руководит сумасшедший.

- Я бы хотел пробраться туда и посмотреть.

- Тебя застрелят, если ты подойдешь ближе чем на тридцать футов к бункеру Брайтвотера, как его называют.

Он был прав, и мне не хотелось знать этого так сильно.

Я поделился с Папашей своими опасениями, что рано или поздно ARM направит на лагерь тысячи зомби. Бригада была хорошо вооружена. У них были пушки калибра .50 и пулеметы, минометы и гранаты, огнеметы и ракеты, бронетехника и боевые вертолеты. Но там было, в лучшем случае, всего около семидесяти бойцов, и они не смогли бы устоять перед тысячами зомби, наступающих на них волной за волной. И я был уверен, что ARM об этом знает. Я был уверен, что они этим воспользуются. Я ни на секунду не думал, что они позволят Бригаде и дальше мучить их.

Расплата приближалась.

- Интересно, как они это делают, - сказал Папаша.

- Вот это я и хотел бы знать.

Мы перестали разговаривать и снова сосредоточили внимание на зомби. Улицы были заполнены ими, и об этом доложили с других сторожевых башен, потому что я слышал, как Маленький Джон во дворе отдавал приказы, ставя сонных солдат за пулеметы, а другие занимали позиции у минометных ям и доставали тяжелое вооружение: противотанковые ракеты "Джавелин. - Вскоре несколько машин "Брэдли" заняли позиции прямо за колючей проволокой, с орудиями, нацеленными на забор и то, что находилось за ним.

Но зомби нас игнорировали.

Обычно даже малейшего движения внутри ограждения хватало, чтобы привлечь их к забору, но не сегодня. Они продолжали смотреть в небо, и я задавался вопросом, не купаются ли они, даже в тот момент, в каком-то экзотическом излучении, извергаемом древним гамма-всплеском в далеких глубинах космоса.

Папаша считал, что это возможно.

Мне нравился Папаша. Он был нормальным человеком. В отличие от других "обезьян" в лагере, я действительно его любил и доверял ему. Поверьте, в те дни доверие было нелегкой вещью. Выживание, как и война, выявляет в людях и самое лучшее, и самое худшее, но я доверял Папаше. Он рассказал мне все о своей жизни до "Пробуждения, - а я сидел там, на башне, курил и впитывал каждое его слово, пока он обрисовывал свою историю, и он стал для меня не просто парнем, которого я знал из шахты, а настоящим человеком. Наверное, именно поэтому я начал признаваться ему в разных вещах. Я знал, что рассказывать ему о других - опасно, но все равно сделал это. Я рассказал ему о своей жене и сыне, о девушках из лагеря АРМ, о Диане и Джимми, а также о том, как нам пришлось нелегко, чтобы выжить и опережать АРМ и зомби на один шаг. Мне было приятно говорить о своих друзьях. Благодаря этому они казались не призраками в моей голове, а людьми из плоти и крови, и мое сердце сжималось от боли за них. Одно я не упомянул - куда они направлялись. Я ничего не сказал о Катскиллских горах, и, учитывая то, что произошло позже, я был рад этому.

Мы услышали, как кто-то поднимается по лестнице.

Это был Пил.

Пил - тот парень, который постоянно швырял мне в голову бутылки с водой, когда я был в "яме. - Между нами царило напряжение. Он, наверное, пытался запугать меня, чтобы закрепить свое место в иерархии, которое было намного выше моего. Я не собирался на это вестись. Я не знал ни о какой иерархии, я знал только, что Пил - придурок. Так что, точно так же, как в десятом классе, он злобно посмотрел на меня, а я посмотрел на него в ответ. Он презрительно ухмыльнулся, а я ухмыльнулся в ответ. Он выпятил грудь, а я выпятил свою еще сильнее. Мы были похожи на пару обезьян, борющихся за территорию.

И вот он снова появился.

- Почему вы, идиоты, никому не сказали, что там снаружи скопились ЛДП? - сказал он. - Вы что, оба тупые, как пробки, или как?

- ЛДП" - так в бригаде "Брайтвотер" называли "живых мертвецов. - Может, армия как таковая и не существовала больше, но военные аббревиатуры - от зомби до туалетов - жили по-прежнему.

Я отдал ему небрежный салют. - Сержант Пил. За колючей проволокой находятся ЛДП.

- Заткнись, умник. Я это вижу. Я это знаю.

- Так в чем проблема?

- Проблема в тебе, Найлз. Ты болтливый придурок, а я не люблю болтливых придурков, не уважающих авторитет. -

- Уважение нужно заслужить, - ответил я ему. - А ты его не заслужил.

Он злобно уставился на меня. - Чем вы, мудаки, вообще занимались?

- Говорили о твоей матери. Гадали, остались ли у нее живые дети.

Пил, казалось, раздулся в своей боевой форме, как ядовитая змея. - Ты... ублюдок, - прорычал он, вытаскивая нож "Гербер" из ремня.

Я снял с TR-15 предохранитель, переключив селектор. - Ну, давай, - сказал я ему. - Иди и попробуй. Хотя было бы жаль, если бы мне пришлось застрелить тебя, пока я на часовом дежурстве. Но если бы ты пытался сбежать...

Ошеломленный, он убрал нож и отступил вниз по лестнице. - Подожди-ка, пока Сонни Бой об этом услышит.

- Ты ему не расскажешь, а если и расскажешь, он разозлится, когда я скажу ему, что ты спал и тебе было лень. Готов поспорить, он устроит из твоей черной задницы целое представление.