«Не существуют неудачи, существует обратная связь» — принцип НЛП, который можно применить к любой проблеме. Хотя и «неудачи», и «обратная связь» — это описания, которые можно применить к одному и тому же событию, эти слова имеют очень разные значения и подтексты. «Неудача» — это не просто вывод о прошлом; обычно это также и пессимистическое пред

сказание, которое проходит сквозь время и предсказывает появление больших неудач в будущем.

Однако, «обратная связь» пресуппозирует, что вы можете использовать информацию из прошлого, чтобы вести себя по-другому (и, наверняка, более ресурсно) в будущем. Диапазон во времени тот же самый, а вот отношения между прошлым и будущим сильно отличаются. Обратная связь предполагает использование информации о прошлом, чтобы изменить будущее и сделать его лучше, в то время как «неудача» предполагает, что ничего не изменится.

Номинализации. Люди часто относят свои проблемы (а иногда и самих себя) в категории «странный», «ненормальный», слишком отличающийся от большинства людей. Занятие осуждением себя отвлекает внимание с проблемы, и становится сложнее работать в направлении ее решения. Если вы ответите: «Я думаю, что большинство людей на твоем месте, скорее всего, чувствовали бы себя точно также» или «Я часто чувствовал то же самое в подобной ситуации», это может изменить восприятие проблемы со «странной» и «ненормальной», и перемещает внимание с отчаяния на решение проблемы. Поскольку люди могут думать о любой проблеме как о странной или ненормальной, номинализация — это изменение категории, которая может быть полезной для большого числа разных проблем.

Много лет назад один мой друг, работавший психиатром военно-воздушных сил, говорил мне о том, как ему не нравится его жизнь. С одной стороны, его работа в военно-воздушных силах давала уверенность, безопасность и многие другие преимущества; с другой стороны, там царило однообразие и отсутствие какого-либо выбора, а так же у него не было времени заниматься тем, что ему интересно. Однажды он сказал: «Я плачу огромную цену за эту безопасность». Я ответил: «Что ж, я полагаю, что все мы платим какую-то цену», имея в виду, что все мы должны делать выбор в этом несовершенном мире, и всегда есть такой выбор, который сделать достаточно сложно. Спустя некоторое время я выяснил, что один мой простой комментарий о ценности для себя своей работы, помог решить, что он лучше будет делать что-то другое. Он притворился, что впал в психотическую депрессию, его уволили из воздушных сил, и он занялся чем-то

другим, более ценным для себя. В этом случае, номинализация была всем, что было нужно. Фраза, которую я сказал, заняла всего 5 секунд, что можно было расценить для него как «быструю терапию».

Преувеличение. Когда человек говорит вам о какой-то проблеме или жалобе, другим возможным ответом может служить преувеличение, т.е. можно применить более широкий диапазон, чем он есть в действительности. Если человек говорит, что у него очень много страхов, вы можете сказать: «О, вы из тех людей, которые боятся «пыльных мышей» под кроватью, или того, что кто-то будет искать в вашем мусоре обрезки ногтей, чтобы сделать куклу вуду и колдовать над вами? Вы боитесь, что над вами пролетит самолет и вам на голову упадет кусочек «голубого льда» из туалета? Насколько все плохо?» Обычно человек засмеется и скажет: «Да нет, нет, все не настолько плохо», и продолжит описание того, чего он боится в действительности. Описывая крайний пример его проблемы, сама проблема покажется не такой уж страшной при сравнении, и даже может показаться нормальной, так что преувеличение можно рассматривать как своего рода нормализацию.

Если ваша супруга говорит: «Ты забыл сделать те дела, значит, тебе на меня плевать», вы можете ответить: «Да, думаю, ты права. Я соберу свои вещи. Ты хочешь дом или машину?» Когда удивление (и, надеюсь, смех) пройдет, вы можете извиниться, что забыли сделать что-то и решить проблему о том, как помнить об этом в будущем.

Фрэнк Фарелли — мастер преувеличения ситуаций, направленных на то, чтобы помочь человеку увидеть ее с новой точки зрения:

Одну воинственную пациентку, к примеру, поместили в изоляционную комнату. Она стоит у дверной решетки, выкрикивает непристойную брань персоналу, который должен контролировать ее агрессивное поведение по отношению к другой пациентке.

Фрэнк {подходя боком, так чтобы пациентка могла его полностью видеть; громко и насмешливо фыркая)׳. «Молодец! Ты заставила их бежать! Они до смерти тебя боятся, эти сукины надсмотрщики и эта сумасшедшая чудачка! Про-

должай, не позволяй им себя сломать {сквозь сжатые зубы), Несмотря ни на что! Несмотря на то, как долго они буду держать тебя здесь!»

Пациентка (смеясь уже не так громко)׳. «Ай, иди к черту, Фрэнк! Ты не заперт здесь. Тебе просто это говорить. Ты и попробуй, если тебе это так чертовски нравится».

Фрэнк (раболепно смотря украдкой вниз, понижает голос до заговорщического шепота)׳. «Не мне! Они сломали мой дух уже давно, но я всегда надеялся, что они наконец-то встретят того, кого они не смогут сломить (вдруг яростно уставившись на нее взглядом, повышает голос до фанатичного шепота) И неважно какие пытки они...»

Пациентка (смеется, перебивает словоохотливым тоном)׳. «Осторожно, они посадят тебя сюда следующим. Ай, плюнь на это, я приспособлюсь и выберусь отсюда» (29, стр. 110-111).

Когда клиент-параноик пришел на первую сессию к психиатру и начал говорить о том, что за ним наблюдают, следят и преследуют, психиатр немедленно остановил его и присоединился к клиенту, говоря: «Боже мой, вам надо быть осторожнее; большинство психиатров послали бы вас прямиком в сумасшедший дом или сдали бы вас мафии! Прежде чем вы скажете что-нибудь еще, скажите, проверяли ли вы себя сегодня на «жучки»?» Он встал и проверил одежду клиента очень внимательно, прося его встать и повернуться. Найдя волос на его плече, он сжег его спичкой над пепельницей и объяснил: «Надо быть очень осторожным; в наше время они делают их все меньше и меньше».

Затем психиатр объяснил, что без сомнения, иногда клиента будет раздражать то, что он делает, и что он не слышит, что говорят о нем люди за спиной, так что ему действительно стоит носить с собой диктофон и слушать записи дома, чтобы ничего не упустить. Когда клиент упомянул ЦРУ, психиатр спросил, проверял ли пациент, могут ли быть замешаны ФБР или Интерпол. Он продолжал преувеличивать все защитное поведение клиента, давая ему много дополнительных способов быть еще более бдительным. После нескольких дней такой терапии клиент расплакался со словами: «Я не могу больше так жить!», и вместе они

начали исследовать другие возможности. Я знаю несколько примеров эффективности такого подхода.

Джоэл Бергман (18) описал случай 39-ти летнего мужчины, Эдди, который был помещен в дом для недееспособных после 19 лет в больнице для душевнобольных. Он оставался в кровати 23 часа в сутки, и проводил оставшийся час ноя, плача, ходя кругами и надоедая другим пациентам, заставляя их делать что-то для него. Однажды он сказал: «Я сделал в своей жизни все, что только можно сделать», и работники больницы решили утилизировать эту категоризацию. Они все согласились с Эдди, что, вероятно, действительно, он сделал все, что должен был сделать в своей жизни, и что ему осталось только приготовиться к смерти.

Они сказали Эдди, что планируют снять его дверь с петель и поместить ее на подставку в центре комнаты, превращая ее в похоронный зал со свечами и свежими цветами. Эдди должен был лежать неподвижно, надев свой лучший костюм и держа в руках четки. Когда Эдди услышал это, он подпрыгнул с криками, что он не мертв, но эта вспышка была объяснена как «предсмертный бред». Всем в больнице сказали, что Эдди был «почти мертв», и что все ждут, когда его душа покинет тело.