. Когда человек принимает социальную ценность, которая ему не подходит, он вынужден подавлять свои естественные реакции, когда они начинают конфликтовать с теми ценностями. Он может даже избегать или игнорировать свои естественные реакции, сокращая диапазон, чтобы избежать столкновения с конфликтом. Другой человек может даже чувствовать себя хорошо, так как проявляет силу воли, сопротивляясь запрещенным импульсам.

Анорексия — это крайний пример того, как выученная потребность быть стройным может совершенно подавить естественные психологические потребности в питании и здоровье.

В любой культуре есть ценности, которые напрямую конфликтуют друг с другом. Одна из десяти заповедей гласит: «Не убий», и наше общество устанавливает законы против убийства. В то же время другие законы говорят, что убийство в целях самозащиты допускается, что казнь осужденного убийцы — это правильно, что убивать во время войны — это долг перед родиной и т.д. Если вы принимаете все эти ценности, и серьезно их воспринимаете, то принятие решений станет очень сложной проблемой.

В результате всех этих причин наши ценности часто конфликтуют в определенных ситуациях, и неважно, что мы решаем делать, мы должны нарушить одну или даже несколько наших ценностей. Это часто вызывает неуверенность, сомнения, или бездействие, если только у нас нет четкого способа расставлять приоритеты — решать какие ценности более важны для нас, а какие можно игнорировать, если они начинают конфликтовать с более важными ценностями.

Когда вы попадаете в критическую ситуацию, обычно становится сразу понятно, что нужно делать, и это может очень отрезвить того, кто боролся со многими конфликтующими ценностями, и ему было сложно выделять из них главные и решать.

С другой стороны, выбор, который делает человек в экстремальной ситуации, такой как на поле боя, может совершенно не соответствовать ценностям, которые у него были прежде. Контраст между тем, что он в действительности делал и тем, как он думал о себе, добавляет дополнительный конфликт между противоположными ценностями. Этот контраст может не полностью быть очевиден для солдата в контексте войны, окруженному другими солдатами, столкнувшимися с похожим опытом. Это может быть особенно верным для человека, который склонен «идти за толпой», принимать ее ценности и делать то, что делают все, кто его окружает.

Но когда он возвращается к гражданской жизни, окруженный другими людьми, которые не прошли через этот опыт, то контраст между мирной жизнью и тем, что он делал на поле боя, может стать слишком очевидным. И поскольку люди вокруг него не

имели опыта войны, они не могут дать ему какое-то понимание и поддержку, поэтому, скорее всего, он будет чувствовать себя очень одиноко — что особенно тяжело для тех, кто «идет за толпой» — и должен будет попытаться уладить свою проблему самостоятельно.

Часто это основной аспект «пост-травматического стрессового расстройства», которым страдают многие солдаты. Они обнаруживают себя в экстремальной ситуации на грани жизни и смерти, что вынуждает их выбирать между конфликтующими ценностями, или даже нарушать несколько из них одновременно. То, что могло быть «интеллектуальной» беседой об «этике по принципу “спасайся кто может”» в чьей-то гостиной, стало реальностью на поле сражения, и чем-то, с чем очень трудно справиться после. Такие мучительные вопросы как: «Как я мог это сделать?», «Что же я за человек?» требуют самореализации, понимания и прощения себя.

Прояснение ценностей. Неважно, насколько полезна иерархия ценностей в качестве общего путеводителя, ни одна иерархия не может точно соответствовать необъятной сложности человеческого существа в большем диапазоне даже еще более сложного физического и социального мира, которые постоянно меняются.

Некоторые люди стараются вывести свои ценности «объективно» или пытаются вывести их логически из определенного набора иерархических правил, принципов или описаний, но это обычно не соответствует действительному опыту, поскольку есть так много факторов, которые влияют на ценности в определенных ситуациях.

Если вы не знаете, каковы ваши ценности, и вы бы хотели их прояснить, лучший способ — это поместить себя в определенный опыт в реальности или в воображении. Если вы сделаете это как следует, у вас есть шанс отреагировать на это со всеми своими ценностями и предпочтениями, и выяснить, что вы решите делать и нравится ли вам результат или нет.

Важно делать это в большом диапазоне и пространства, и времени, поскольку какой-то опыт может казаться хорошим в ограниченном диапазоне в пространстве, но не в более широком и богатом контексте, и наоборот. Другой опыт может быть неприятным в какой-то момент, хотя приводить к хорошим послед

ствиям позже. Умное решение принимает все эти факторы во внимание, чтобы найти баланс, который работает хорошо для вас в целом.

Когда вы это делаете, вы можете открыть то, какими являются ваши ценности, и насколько хорошо они работают в действительности для вас, по сравнению с ригидным следованием тому, чему вас научили. Вы можете выяснить, действительно ли ваши ценности важны именно вам, или это просто те ценности, которые вы приняли от других людей или общества в целом, не думая о них или не проверяя, подходят они вам или нет.

«Объективные ценности». Некоторые люди говорят об объективных ценностях, но слово «объективный» — это всегда ложь, потому что всегда есть наблюдатель, спрятанный где-то, даже в самых внимательно изученных и строго проверенных научных знаниях. Это всегда звучит так: «Следовательно, используя следующие допущения, изучив это и то, со следующими методами и инструментами, под следующими условиями используя условные измерения и математические правила, было обнаружено, что ... ». Хайнц фон Форстер очень лаконично прокомментировал заблуждение «объективного» знания:

Синтаксически и семантически правильно сказать, что субъективные утверждения делаются субъектами. Следовательно, соответственно, мы можем сказать, что объективные утверждения делаются объектами. Плохо только то, что эти чертовы объекты не делают никаких утверждений.

Логические и математические системы стараются быть объективными и абсолютными, но они могут быть такими, только если не берутся во внимание определенные контексты, множество важных деталей, и эти системы будут работать хорошо, только если и мы, и мир были бы очень просты и никогда бы не менялись. Даже в необыкновенно упрощенном искусственном мире логики и математики было доказано, что объективность невозможна:

Первая теорема Геделя говорит о том, что любая логическая система, которая не является слишком простой (в

частности, та, в которой, по крайней мере, есть формальная арифметика), может содержать правдивые утверждения, которые, тем не менее, не могут быть логически выведены из аксиом этой теории. А вторая гласит, что аксиомы в такой системе, содержащей или нет дополнительные истины, не могут быть доказаны прежде чем в них не будет скрытых противоречий. Вкратце, логическая система, в которой есть определенное богатство, никогда не может быть полной и гарантировано непротиворечивой....

А. М. Тьюринг в Англии и Алонзо Чёрч в Америке показали, что невозможно изобрести такую механическую процедуру, которая может проверить любое утверждение в логической системе, и за определенное количество шагов показать, является ли она верной или ложной.... Альфред Тарски в Польше доказал даже более глубокое ограничение логики. Тареки показал, что не существует точного языка, который является универсальным; любой формальный язык, по крайней мере, столь же богатый, как и арифметика, содержит многозначительные утверждения, о которых нельзя сказать, правдивы они или ложны. ...