В раннем Средневековье задний план обычно был чисто декоративным и символическим, как, например, на мозаиках церкви Сант-Аполлинаре ин Классе в Равенне. Эта традиция сохранялась в течение долгого времени – до Джотто (выше воспроизведена его фреска «Дарение плаща бедному дворянину» из Ассизи) и Симоне Мартини (см. ниже его «Алтарь Блаженного Агостино Новелло»), которые отказались от ослепительного (и мистического) фона из золота и драгоценных камней, обратившись к земным ландшафтам, с постройками, деревьями и горами, выглядящими тяжеловесно, словно изваяния.

.

Симоне Мартини. Алтарь Блаженного Агостино Новелло. 1325–1328. Сиена, Национальная пинакотека, первоначально в церкви Сант-Агостино. Mondadori Portfolio / Electa (фото: Бруно Балестрини)

.

Амброджо Лоренцетти. Аллегория доброго и дурного правления в городе и деревне. Деталь. 1338–1339. Сиена, палаццо Публико. Mondadori Portfolio / Leemage

Поистине переломным моментом можно считать создание (около 1338 года) шедевра Амброджо Лоренцетти – цикла фресок «Аллегория доброго и дурного правления в городе и деревне» в сиенской ратуше (палаццо Публико): выше представлена одна из фресок, которую можно уподобить анимированному изображению. В нем пейзаж, как нетронутый, так и преображенный человеком, становится полноправным действующим лицом наряду с персонажами: холмы, виноградники, рощи, возделанные поля. Сегодня это один из ценнейших источников, повествующих о повседневной жизни в ту эпоху. Однако распространение более реалистичных пейзажей нравилось не всем. Такие художники, как Джентиле да Фабриано и Пизанелло, по-прежнему предпочитали золотые небеса, вымышленные постройки и фоны, напоминающие драгоценную материю.

Следующий шаг – в направлении натуралистичного, подробного, вплоть до мельчайших деталей, изображения сделали в XV веке фламандские живописцы, в первую очередь Ян ван Эйк. У них мы находим крайне правдивые изображения ландшафтов, городской среды, но главным образом – интерьеров.

Можно ли было пойти еще дальше? Да. На картинах тосканских художников фон и пейзаж приобрели необычайную глубину благодаря открытиям в области перспективы. Посмотрите на работы Мазаччо и Пьеро делла Франческа: они отличаются выраженной трехмерностью и архитектурностью. Если сравнение не покажется слишком смелым, можно сказать, что это аналог современных 3D-изображений.

.

Лоренцо Лотто. Кающийся святой Иероним. 1506. Париж, Лувр. Mondadori Portfolio / Leemage

Но и революция, связанная с открытиями в области перспективы, не вызвала отклика у некоторых крупных художников XV века. Примером может служить Боттичелли, равнодушный к перспективным построениям и предпочитавший почти сказочные, стилизованные пейзажи.

А что же Леонардо? Он с готовностью принял все художественные завоевания XV столетия, охотно применял правила геометрической перспективы и, более того, изобрел воздушную перспективу. В целом можно говорить о том, что, экспериментируя со световыми эффектами, Леонардо открыл принципиально новый способ применения пейзажного фона. Он изображал пейзажи и человеческие фигуры уникальным образом, наделяя их поразительной эмоциональностью и тонким психологизмом.

Пейзаж и в дальнейшем продолжал играть большую роль в живописи. Стоит вспомнить хотя бы венецианских художников XVI века, мастерски изображавших не только землю, но и небо. Вот лишь три примера: «Святой Иероним» Лоренцо Лотто (см. выше), «Концерт под открытым небом» Тициана, где явно используется воздушная перспектива Леонардо, но прежде всего – «Буря» Джорджоне (см. ниже), поражающая невероятной глубиной картинного пространства, необычной трактовкой сюжета и особенно невиданным прежде вниманием к передаче световых эффектов. Поразителен, к примеру, контраст между естественным освещением на переднем и заднем плане, которое перебивается внезапной вспышкой молнии в затянутом тучами небе.

Как не вспомнить, кроме того, Джованни Беллини, Тинторетто, Веронезе, Якопо да Бассано? Ограничимся лишь этими именами, иначе список пейзажистов будет слишком длинным: в него придется включить голландцев Саломона и Якоба ван Рёйсдалов в XVII веке, венецианских ведутистов Каналетто, Беллотто и Гварди в XVIII веке, англичан Констебла и Тёрнера в XIX веке…

.

Джорджо да Кастельфранко, известный как Джорджоне. Буря. 1505–1506. Венеция, галерея Академии. Mondadori Portfolio / Electa – с разрешения Министерства культурного наследия, культурной деятельности и туризма (фото: Антонио Куаттроне)

Новый город эпохи Возрождения

Франческо ди Джорджо Мартини. Идеальный город. 1480–1490. Урбино, Национальная галерея Марке. Mondadori Portfolio / Electa – с разрешения Министерства культурного наследия, культурной деятельности и туризма (фото: Антонио Куаттроне)

В эпоху Возрождения пейзажи изменились не только на картинах, но и в действительности. Причиной этому стал новый подход к проектированию среды обитания, и в частности городов, который соответствовал новому представлению о перспективном построении пространства.

Планы кварталов и целых городов приобретали очертания основных геометрических фигур – квадрата, прямоугольника, круга; улицы пересекались и вливались в площади строго под прямыми углами; соотношение между различными зданиями, а также между зданиями и открытыми пространствами подчинялось принципу гармонической пропорциональности.

Что стало источником вдохновения для этих градостроительных и архитектурных концепций? Античность. Колонны, архитравы, арки, капители, пилястры и прочее были заимствованы напрямую у греков и римлян.

Рассказывает Альберто Анджела

Сфорцинда: город-утопия

Антонио Филарете был одним из величайших архитекторов XV столетия. Ему принадлежит, в частности, авторство «Врат Филарете» в соборе Святого Петра. В 1464 году он создал «Трактат об архитектуре», в котором предложил проект города под названием Сфорцинда и изложил свои идеи в области градостроительства.

Как должна была выглядеть Сфорцинда? Ее план вписан в круг – город имеет форму звезды с восемью лучами, полученной из двух квадратов, которые повернуты друг относительно друга на сорок пять градусов. В вершине каждого луча располагается башня, а в каждом направленном к центру плана углу, образованном городскими стенами, устроены ворота. От всех ворот и башен отходят прямые улицы, сходящиеся в центре города.

Филарете предусмотрел для Сфорцинды также жилые здания, церкви, больницу, тюрьму и прочее. Она кажется городом из какого-то фантастического фильма. Так или иначе, Сфорцинда осталась лишь мечтой, планом идеального поселения: Филарете так и не смог привести размеры ее стен и рвов в соответствие с размерами реальных зданий, сооружавшихся в то время.

Антонио Филарете. План идеального города Сфорцинды. 1460– 1464. Из «Трактата об архитектуре». XV в. Флоренция, Центральная национальная библиотека. De Agostini Picture Library

Город на двух уровнях