А дальше было шоу. В другом конце пещеры под потолок ударил столб синего пламени, и из него вышел рыцарь, закованный в чёрные доспехи. Но доспехи были не обычные, рыцарские, как их рисуют в книгах или на картинах. Это было что-то с шипами, угловатое, но при этом повторяющее все изгибы тела, как вторая кожа. При каждом шаге броня тихо поскрипывала, будто была живой, а не кованой. Пламя схлынуло, и тут я понял, почему его называют Безголовым Ником, — он буквально был без головы. Там, где должна быть эта важная часть тела, пылал тот самый синий огонь.

Рыцарь достал меч из ножен и заорал воинственно, призывая на дуэль, хотя откуда исходит крик, было непонятно, ведь головы-то нет. Он указал мечом на постаменты, мол, «выбирай». Я поспешил к ним — какую же саблю выбрать? Я чувствовал, что выбирать надо с умом.

Одна сабля была похожа на саблю Дрейка, вся инкрустированная камнями, лезвие было гладким, окрашено в синий цвет и отражало свет пламени. Красивая, спору нет, хоть сейчас в музей ставь. Казалось бы, вот оно, оружие победы, но нет — в таких головоломках нельзя брать самый дорогой на вид предмет, это ещё Индиана Джонс говорил. Жаль, лекции по археологии из прошлой жизни здесь неожиданно оказались полезнее диплома.

Я перешёл к следующему постаменту. Вот тут сабля выглядела самой простой: лезвие всё поцарапанное от постоянного использования, и кое-где на кромке виднелись зазубрины. Вот оно, по заветам старого археолога, надо брать эту. Но что-то меня смущало. Нужно осмотреть третью саблю, чтобы убедиться в выборе.

Третий постамент не отличался от двух других: камень, подставка — всё идентичное. Всё было настолько похоже, что у меня сложилось ощущение, будто некоторые повторяющиеся элементы декора этого места просто распечатали на 3D-принтере, даже не заморачиваясь с изменением деталей. Разве что расположение трещин на камне немного отличалось — но это могла быть случайность, а могла и не быть. Но, с другой стороны, какая разница. Я услышал рокот, исходящий от рыцаря, и решил не испытывать его терпение, осмотрев последний клинок, что лежал в этой пещере.

Эта сабля, пожалуй, была самой необычной из всех. Никаких камней на гарде не было. Сама гарда была массивной и закрывала кисть почти полностью, так что её вполне можно было использовать как кастет. Клинок был широким и не очень длинным, явно короче, чем моя тренировочная сабля. Никаких царапин, ни единой зазубрины на кромке, будто клинок только вчера вышел из-под молота кузнеца, хотя выглядел он куда старше. Вот только металл не отражал свет пламени, он был чёрным, и ближе к гарде виднелись какие-то руны, слегка светящиеся красным. Я не мог отвести взгляд. Плевать, что там говорил старый археолог, я беру этот, тем более я вспомнил строчку из квеста про кроваво-красное свечение.

Я дотронулся до сабли и еле успел поймать её, потому что в ту же секунду, как мои пальцы коснулись эфеса, все постаменты рассыпались в пыль, и, судя по отсутствию звона металла, оставшиеся две сабли на пол не упали. А я стоял, глядя на оружие в своих руках, и думал: а правильный ли выбор я сделал? Потому что, как только сабля оказалась у меня, руны погасли совсем, а лезвие стало более тусклым. Но на раздумья и сомнения времени уже не было. Мой противник сорвался с места. Какой же он громадный, но при этом в мгновение ока он уже стоял возле меня с занесённым мечом.

Не знаю, каким чудом я успел парировать удар, но сноп искр, что высекли наши клинки, обжёг мне плечо, а следом в бок прилетел такой пинок, что я отлетел на добрых пару метров, кувыркнувшись через собственную ногу. Дыхание перехватило, и я не мог подняться, но саблю не выпустил.

Кое-как поднявшись, я попытался встать в стойку, но сабля оказалась на удивление тяжёлой, и после пинка у меня, похоже, треснула пара рёбер. Так что я просто стоял, опираясь на клинок, и кряхтел, как древний старик, а не человек, которому едва перевалило за тридцать. Что же делать? Я уступаю сопернику и в скорости, и в силе, но почему тогда он не атакует? Чего он ждёт?

Восстановив дыхание, я попробовал ещё раз поднять оружие. Получилось. Мысли метались, ища выход из ситуации. Руки тряслись. Как я вообще поднялся после такого пинка? Неужели моё тело стало настолько крепким? Я сделал шаг к противнику. Он отреагировал мгновенно: развернулся ко мне и начал сокращать дистанцию.

Я решил обойти его по кругу, стараясь не подходить в лоб. Отскок в сторону, ещё один. Моё оружие короче, и вплотную мне выгоднее, но подставляться под тот кулак ещё раз не хотелось. Он поворачивался вслед за каждым моим движением идеально, будто читал мои шаги наперёд. От этой мысли по спине пробежал холодок — если он и правда всё предугадывает, шансов у меня попросту нет.

Рёбра отозвались новой вспышкой боли, и я невольно замер, задержав дыхание, чтобы унять её. И тут — он тоже замер. Не там, где должен был бы оказаться, если бы следил за мной взглядом, а там, где я стоял мгновение назад, до того как затих.

Почему?

А что, если он не видит меня, а ориентируется как-то по-другому? Надо проверить. Сердце заколотилось уже не от страха, а от азарта — кажется, я нащупал что-то важное.

Я начал обходить его, стараясь встать так, чтобы между нами оказалась ловушка. Они хоть и бутафорские, но колья-то настоящие. Подойдя к ловушке, я ударил по ней саблей.

Безголовый Ник отреагировал сразу: подскочив к ловушке, он ударил наотмашь, и колья разлетелись.

Под шум разлетающейся древесины я успел отступить на безопасное расстояние и замер, лихорадочно соображая. Значит, он реагирует на звук. Это хорошо, но как мне это поможет? Одного факта мало, нужен план, а с планами у меня сейчас, прямо скажем, туго. Ловушки — это тоже хорошо, но не думаю, что я смогу заставить его прыгнуть на одну из них. А от того, что я стою и ничего не делаю, тоже вряд ли что-то изменится. У меня осталось пять часов до провала квеста, так что ждать — не вариант. Думай, думай! Что же делать? Я не могу победить в лоб, но и хитрить тут особо не выйдет.

Я услышал шипение. Глядя на Ника, я вдруг заметил деталь: с потолка на пламя, бушевавшее у него вместо головы, капала вода и шипела, испаряясь от жара. Точно, вода! Может, попробовать заманить его в туннель? Там как раз была вода, может, мне удастся его туда уронить.

Я начал кидать всё, что находил под ногами, в противоположную сторону, а сам принялся медленно продвигаться к туннелю, из которого вышел. В какой-то момент я неудачно поставил ногу и чуть не упал. А Ник уже был тут как тут. Повернувшись боком, я пропустил его верхний удар и тут же швырнул кость, подобранную с пола, подальше в сторону. Сработало — я выдохнул. Это было близко. Ещё бы сантиметр, и меня бы располовинило.

Туннель уже был совсем рядом.

— Эй! Ник! Пошли со мной! — скорее для себя, чем для противника, выкрикнул я и побежал по туннелю.

Бежать долго не пришлось: если у входа в туннель воды было по щиколотку, то через минуту её было уже по колено. Это, конечно, усложняло мне передвижение, но и моему противнику тоже. Я замер, прижавшись к стене, и кинул дальше по туннелю камень. Ник пронёсся мимо меня и остановился в паре метров. Опустив руки в воду, я зачерпнул, сколько смог, брызнул на огонь и тут же пригнулся.

Не прогадал: пропустив его клинок над самой головой, я ударил сверху вниз, прямо в пламя. Как только лезвие сабли коснулось огня, руны вспыхнули ярче, чем я когда-либо их видел. Пламя уменьшилось наполовину, а мой противник рухнул на колени, будто из-под него разом выбили опору.

Я схватился за край нагрудника, ощущая жар от пламени, но меня это не остановило. Ноги дрожали, руки тоже, но клинок держался у самого горла противника твёрдо — на злости и упрямстве, если уж не на силе. Я направил остриё сабли прямо в дыру, куда должна помещаться шея, и проорал:

— Даже не думай вставать! Сдавайся!

Тишина будто длилась вечно, жар опалял мою руку, но я терпел. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что со стороны это, наверное, выглядит эпично — жаль, зрителей тут не нашлось.