Пассивный эффект: Ускоренная регенерация (осталось: %№; ч.)

Похоже, организму хватило даже такого сна, чтобы восстановиться до приемлемого состояния. Я тут же размотал пальмовый лист на левой ладони — и вот тут меня ждало разочарование. Все мелкие царапины и порезы, которые я нахватал вчера, затянулись так, будто их и не было, а рана от краба выглядела ровно так же, как вчера вечером: вырванный лоскут, запёкшаяся корка, розовые края. Только опухла сильнее. Я сжал кулак — ладонь сжалась примерно наполовину и дальше упёрлась во что-то, что тянуло и не пускало.

Ну прекрасно. Значит, регенерация чинит то, что и так зажило бы само, а то, ради чего она нужна, ей не по зубам. Или, что вероятнее, я просто чего-то о ней не знаю. В любом случае вывод простой: рассчитывать на неё нельзя, а руку надо беречь.

Предрассветные сумерки уже отступали, и восход начинал подсвечивать джунгли, которые росли чуть поодаль от пальм. Надо сделать вылазку и посмотреть, что есть в округе. Завязав верёвку на манер пояса, я заткнул за неё топор и пошёл в джунгли — на север идти я пока не собирался, потому что туда, к дымам и трубам, меня, возможно, кто-то вёз в трюме, а джунгли хотя бы честно не притворялись безопасными.

И всё-таки они пугали. Как будто стоишь перед стеной, которая в любой момент может раскрыться и поглотить тебя, как гигантская пасть. Но делать нечего, сидеть на пляже вечно не получится. Я не скажу, что меня толкал вперёд какой-то дух приключений, — скорее уж я просто не придумал, чем ещё себя занять, кроме как идти и смотреть, а сидеть и думать про квартиру на девятом этаже было гораздо хуже. Оказалось, что работа — это отличный способ ни о чём не думать, и это, пожалуй, единственное, чему меня научила прошлая жизнь.

Собравшись с силами, я прошёл сквозь эту стену, или, точнее, продрался, раздвигая её руками и ногами, причём левой старался ничего не хватать. А стена сопротивлялась, царапала и цеплялась за всё. Мои штаны, которые и так были в плачевном состоянии, превратились в рваные шорты, но я прорвался и оглох. Как же я ошибался, когда думал, что на пляже шумно.

Стена деревьев, лиан и высокой тропической травы, видимо, служила своеобразным глушителем. Какая же какофония звуков обрушилась на меня! Крики животных сливались в единый оглушительный гул, который бил по ушам, как заправский отбойный молоток в моём прежнем мире. Я даже на секунду потерялся в пространстве. Очнулся от того, что стою на коленях, опираясь здоровой рукой о рыхлую почву, а по моей ладони ползает муравей размером с мой палец — ну, во всяком случае, я решил, что это муравей, внешне, если не брать в расчёт размеры, он был очень похож.

Как же хорошо, что кроме штанов на мне были ещё сапоги, не бог весть какие, но всё-таки ноги они закрывали. Как-то я не подумал о том, что могу встретить что-то опасное или ядовитое в джунглях, но в целом мне как городскому жителю простительно не задумываться о таких вещах. В следующий раз надо быть осторожнее, а то это может закончиться плачевно: не думаю, что здесь развита медицина, как в моём мире, а с учётом того, что с моей ладонью, это была не праздная мысль. Так что дальше я передвигался особенно осторожно, глядя под ноги и раздвигая заросли веткой, что нашёл на земле.

Первой моей находкой, не считая муравья, который нашёл меня сам, были бананы — ну, во всяком случае, выглядели они именно так, как выглядят бананы в магазине, за исключением количества: это была огромная гроздь, размером едва ли не с меня. Я срубил её, чтобы отнести в лагерь. Глубже заходить не стал, решил остановиться на этой находке. Взвалив гроздь бананов на плечо, поволок её обратно, и на обратном пути, уже привыкнув к какофонии звуков природы, уловил новый звук, который не слышал до этого, — журчание воды.

Положив бананы на землю, я решил дойти до источника налегке: мало ли кто там обитает. Источник пресной воды должен быть опасным местом, ведь все животные в округе ходят туда на водопой.

Пробираясь по зарослям, я с каждым шагом слышал шум воды всё отчётливее. Не сказал бы, что у меня раньше был особо острый слух, возможно, стрессовая ситуация заставляет организм задействовать все резервы, или это последствия адаптации. Ведь раньше я бы так быстро не отошёл от истощения, а тут съел шесть кокосов, поспал четыре часа и как огурчик побежал в джунгли. Какие-то изменения в организме точно произошли, нужно с этим разобраться, но сначала источник воды, он уже совсем рядом.

Раздвинув плотно свисающие лианы с какими-то фиолетовыми цветами, я увидел то, что искал. Водопад. Не тот огромный водопад, который показывают в фильмах, с вершины которого главный герой прыгает без страха, скрываясь от погони, а небольшой, высотой в мой рост, который падал в маленькое озеро, а оттуда уходил куда-то под землю. При желании это озерцо можно было перешагнуть, но это всё ещё источник воды.

Но стоило мне ступить на поляну, как шум, который окружал меня, стих — да так резко, что мне стало некомфортно здесь находиться. Будто райский уголок, каким казалось это место, скинул свою маску и обнажил клыки. Я не понимал, откуда пришло чувство опасности, но автоматически пригнулся и не прогадал: что-то пролетело там, где должна была быть моя голова. Звук был такой, будто кто-то с силой хлестнул мокрой верёвкой в сантиметре от моего уха.

Сердце рухнуло куда-то в пятки.

Я упал на одно колено и развернулся на месте, пытаясь разглядеть, что это было. Никого. Только дрожащие листья и цветы, потревоженные чьим-то резким движением. Всё стихло. Тишина стала вязкой, такой, от которой звенит в ушах и волосы на руках встают дыбом. Я медленно выпрямился, не сводя глаз с зарослей на той стороне озерца.

И тут тишина лопнула.

Раздался крик. Я всегда думал, что выражение «кровь стынет в жилах» — это просто красивые слова, а вот и нет, этот крик был как раз таким: настолько истошным, что меня пробрало до костей. В нём я как будто услышал обрывки фраз, искажённых яростью, но не мог разобрать ни одного слова. И несмотря на то что это было похоже на речь, кричавший не был человеком, но и зверем он быть не мог. Зато настрой я понял прекрасно — ярость и угроза.

А потом в меня полетели камни. Первый ударил в ствол пальмы рядом с моим плечом, да с такой силой, что кора брызнула в стороны. Второй просвистел у виска. Третий попал в землю у моих ног, подняв фонтанчик грязи. Я попятился, прикрывая голову руками, и наконец увидел того, кто меня атаковал.

В листве я не мог разглядеть деталей, но глаза, горящие красным, были прикованы ко мне. В них клокотала ненависть, и вся она была сконцентрирована на мне.

— Арррр! Держите его! Это наша добыча!

Слова ударили по ушам похлеще крика. Значит, тварь умеет говорить — или кричал кто-то другой. Я не успел додумать: в меня полетел следующий камень, и полетел прицельно. Если бы я не дёрнулся в сторону, он раскроил бы мне висок. Надо было уходить.

Тварь сорвалась с ветки и рухнула куда-то за деревья у подножия водопада. На секунду всё стихло. Я замер, тяжело дыша, вглядываясь в зелень.

В кустах что-то хрустнуло. Громко. Отчётливо. Так ломается сухая ветка под тяжёлым ботинком. А потом оно появилось.

Скелет. Это точно был он, тут даже я не перепутаю. Он шёл на меня плавно, будто плыл. Кости, обтянутые истлевшими лохмотьями, с нашивками, которые ещё можно было разглядеть даже сейчас. Нижняя челюсть отвалилась и болталась на остатках сухожилий, создавая жуткое подобие ухмылки. Грудная клетка была проломлена — не от времени, а от удара, слишком ровного для случайности. А на голове у него, размахивая крыльями, сидела эта тварь.

Я развернулся и побежал. Сзади неслось:

— На абордаж! Не уйдёшь! Твои кости останутся здесь! А мясо можешь оставить себе! Ах-ха-ха-ха!

Ветки били по лицу, лианы цеплялись за плечи. Я даже не помню, как на бегу схватил бананы. Бежал я, надо сказать, совершенно бестолково — не разбирая дороги, не выбирая направления, просто прочь, и сообразил, что делаю, только когда джунгли расступились и я вывалился на песок.