— Было бы неплохо. После работы можно будет зайти, как только получим оплату, — мечтательно произнёс я.

Я не стал сегодня много тренироваться, ведь у нас впереди ремонт шлюпа. Так что, плотно позавтракав, мы отправились в город. К тому времени, как мы дошли до порта, погода немного разгулялась, туч уже не было, а сквозь облака то тут, то там пробивалось солнце. Серёжа уже ждал нас у шлюпа, карауля материалы. Мы с ним поздоровались и приступили к ремонту. Мальчишка тут же увязался за мной хвостом, старательно подавая инструменты ещё до того, как я успевал их попросить, — видно, дед строго-настрого велел ему не путаться под ногами, а помогать по-настоящему.

Сали скучал, ведь в городе я запретил ему разговаривать, так что он летал по порту и терроризировал моряков: то рыбу стащит у рыбака, то ящик подвинет у купца, который разгружался на пристани. Я периодически слышал недовольные возгласы и проклятия, что сыпались на голову пернатому, но вскоре ему и это надоело. Он сел на мачту шлюпа, который мы ремонтировали, и задремал. А мы в это время уже почти справились с ремонтом: всё было известно и отточено, мы же уже не первый раз этим занимаемся. Прогнившие доски мы заменили, мачту подлатали, осталось только просмолить рассохшиеся швы, и дело сделано. Даже привычный запах смолы уже не казался таким отвратительным, как в первый раз, — видимо, я начал к нему привыкать, как привыкают к любому запаху, что сопровождает тебя достаточно долго.

В какой-то момент я понял, что вокруг нас стало шумнее, чем в начале. Сначала я решил, что просто порт просыпается и наполняется стандартным гулом. Но, отвлекшись от работы и подняв голову, я понял, что это не так: около нас то и дело останавливались зеваки и смотрели, как мы вдвоём управляемся с починкой шлюпа. Моё внутреннее чутьё начало понемногу бить тревогу. Нужно заканчивать с ремонтом, а следующие заказы выполнять у себя в бухте, а не тут, у всех на виду, — слишком уж много глаз кругом для человека, который предпочёл бы оставаться незаметным. Зазевавшись, я капнул смолой себе на руку, и зеваки разом перестали меня волновать.

Мы провозились с ремонтом чуть дольше, чем планировали, но Филимон, которого Серёжа привёл к окончанию нашей работы, был очень рад, что мы всё сделали до полудня. А это значило, что он сможет отправить старшего сына к заказчице уже сегодня.

— Спасибо вам огромное, что успели всё сделать вовремя. Вот ваша оплата. — Он протянул кошель с монетами. — А теперь я откланяюсь, мне ещё нужно собрать товар.

Когда портной ушёл, я заглянул в кошель и застыл. А Серёжа, не понимая, что происходит, заглядывал мне через плечо, пытаясь разглядеть, что там такого интересного. Кошель был полон серебра, я не увидел ни одной медной монеты, а ведь работы здесь было совсем немного, да и у Билли лодка была в куда худшем состоянии. Видимо, толковых мастеров на острове совсем немного, раз услуги по ремонту стоят так дорого, — я мысленно отметил это на будущее. Как хорошо, что я не стал уточнять про оплату в самом начале, ведь об условиях договаривался Билли. Теперь мы сможем купить доски и бочку, нам останется ещё и на еду, да ещё и получится что-то отложить про запас — привычка, от которой я, кажется, не избавлюсь уже никогда, даже в мире, где деньги совсем другие. А ещё меня ждёт кофе.

— Мы отлично поработали, Генри. Веди в то место, о котором мы говорили утром. После такой удачной сделки мы обязаны выпить кофе. — Я похлопал парня по плечу.

Далеко идти не пришлось: таверна, где варят кофе, оказалась в соседнем доме. Народу в ней почти не было, она была светлой и уютной, всюду стояли растения — на подоконниках, в горшках у стен, даже пара кашпо свисала с потолочных балок. Совсем не похоже на то, что я себе представлял, когда слышал слово «таверна» применительно к этому миру. Вкусно пахло едой и кофе, я уже забыл, какой он на вкус. За стойкой стояла очень миловидная девушка с улыбкой на лице. Она сразу заметила нас и помахала.

— Привет, Генри! А это кто с тобой? Первый раз его вижу, — сказала она, когда мы подошли к стойке. — И какой красавец у тебя на плече!

Сали от этих слов ещё больше выпятил грудь.

— Аня, это Костя. Помнишь, я про него тебе рассказывал в прошлый раз? — Генри немного смутился. — Это мастер, у которого я теперь живу и работаю. Вот, как раз возвращаемся с работы. А на плече — Сали.

— О-о-о, так вот ты какой! — Она смерила меня взглядом, словно мать, оценивающая нового друга сына. — Наслышана, наслышана. Этот сорванец мне все уши прожужжал в прошлый раз.

Генри покраснел быстрее, чем я успел бы досчитать до трёх.

— Аня!

— Что «Аня»? Это же правда. — Она подмигнула ему и повернулась ко мне уже с обычной вежливой улыбкой хозяйки заведения. — Что вам приготовить, Мастер?

— Два кофе, если можно. — Я немного смутился от её обращения. Никак не привыкну к этому «Мастеру». Какой я мастер.

— Сейчас принесу. А Сали что будете? Может, орехов? — заботливо спросила она, глядя на птицу.

— Да, он их обожает, спасибо.

Она унеслась на кухню, а я украдкой оглядел место. Уютно, светло, пахнет выпечкой и какими-то пряностями. За соседним столиком двое мужчин что-то обсуждали, не особо понижая голоса.

— … говорю тебе, за один день. Шлюп дядюшки Билли — я сам видел, как новенький стоял, ни щели не сыскать. А теперь, слышал, ещё и Филимону лодку починил, тоже за день управился.

— Да хорош заливать.

— Зуб даю. Плотник от бога, не иначе.

Я невольно улыбнулся в кулак и покосился на Генри — тот тоже слышал, но виду не подал. Сидеть вот так, слушать, как обсуждают тебя же, и оставаться при этом никем не узнанным, — забавное чувство, будто подглядываешь за собственной жизнью со стороны.

Аня вернулась с двумя чашками, от которых поднимался пар, и плошкой с орехами.

— Прошу.

Я обхватил чашку ладонями — тёплая, почти горячая — и вдохнул запах. На секунду меня будто выдернуло куда-то назад, в старую жизнь: понедельничное утро, забитая кофейня у метро, спешка на работу, которую я ненавидел всеми фибрами. Странно скучать по такому, хотя это скорее ностальгия. Сделал глоток — горчит, обжигает, но до того знакомо, что на глаза едва не навернулись слёзы. Кто бы мог подумать, что чашка кофе способна на такое.

— Ну как? — с любопытством спросила Аня, облокотившись на стойку и явно ожидая какой-то развёрнутой оценки, а не простого кивка.

— Как будто домой попал, — честно ответил я.

И я не про те времена, когда ходил на работу и пил кофе по утрам. Я про то время, когда отец варил его на костре в походах, и мы все просыпались под точно такой же аромат.

Я пил кофе не спеша, наслаждаясь каждым глотком. Нужно было пользоваться моментом затишья, ведь сегодня торопиться нам больше никуда не надо было, а что принесёт нам завтрашний день, мы не знаем. Генри, допив свой кофе, травил Ане байки про наши приключения и приукрашивал если не каждую деталь, то уж точно половину. Она смеялась, а иногда осуждающе смотрела на меня, мол, «не бережёшь ты моего мальчика», но в основном кивала с одобрением. Я не перебивал — пусть парень покрасуется, заслужил. Сали, съев свои орехи, задремал прямо на барной стойке. Не то чтобы посетители были в восторге, но сделать ему замечание побаивались: никто не хотел ссориться с огромной птицей, особенно после того, как увидел, с каким хрустом она расправляется с орехами.

Вышли из таверны мы, когда солнце уже сильно перевалило за полдень и время клонилось к вечеру. Заскочив к столяру, я договорился, чтобы нам доставили материалы прямо к дому, — совершенно не хотелось напрягаться в такой прекрасный вечер. А ещё мы зашли в лавку с утварью и купили глиняные миски и ложки — о нормальной посуде я мечтал с тех пор, как у нас появился котелок, и, так как деньги ещё остались, решили наконец её купить. Генри насвистывал всю дорогу какую-то мелодию, а Сали спал у меня на плече, бормоча во сне про какие-то уши, которые он ещё не оторвал.

К лагерю мы подошли, когда солнце уже клонилось к закату. Дом встречал нас тёмным силуэтом, вея тайной, но в то же время теплом, уютом и чем-то родным. Единственное, что по-настоящему моё в этом новом мире. Пока что…