Его оставили в Зоне, чтобы прикончить. Видимо, таково решение высокого начальства. Берковски не мог пристрелить его сразу на периметре – там же видеокамеры, а вот на дикой территории ничто не мешает. Хитроумный Зигмунт вроде является в «Монлабс» не только шефом сектора прорывных исследований, но и куратором ЧВК «Вау». А почему торопится прикончить? Ответ знает только ветер, но его здесь нет.
Лауниц спрятался в расколовшемся сейфе, единственным лекарственным средством был самодельный жгут – сделанный из колготок давно исчезнувшей работницы офиса, – которым он перетянул ногу выше раны. Последняя вода из фляги ушла на промыв раны. Не только «капец-лампа» осталась у Веры, но еще и переносная аптечка, и даже сухпайки. Заботливая девушка, обо всем побеспокоилась.
Проспал четыре часа, несколько раз его тревожили взрывы: где-то неподалеку рвались «кузнечики», неверно реагируя на ложные цели, а может, повинуясь программе самоуничтожения – экология превыше всего. Окончательно пробудился от боли и сильной сухости во рту. И еще от легкого звона – будто соприкоснулись два бокала из тонкого стекла. В момент пробуждения он заметил, что от него, точнее, от его левой руки, стремительно удаляется какая-то тень размером с тарелку и вроде с шестью конечностями. На руке он увидел следы трех маленьких уколов и быстро растущую опухоль. Не «кузнечик», так другая тварь нашла его. Понял, что температурит и практически не чувствует ногу ниже жгута. Выглядит нога плохо – сочетание синюшного кислородного голодания с расширяющимся воспалением. Надо было срочно найти какие-то лекарства. Еда могла подождать, совсем недавно принимал спиди и еще одна таблетка со спрессованными запасами АТФ завалялась в нагрудном кармане, но добыть воду надлежало в ближайшие несколько часов. Или же сдаться и тихо-мирно сыграть в ящик – в этом случае не обязательно было менять сейф на какое-то другое посмертное обиталище.
Чтобы отыскать лекарства, предстояло решить сложную задачу: обнаружить труп сталкера, ради находящейся с ним аптечки – вроде той, что унесла зараза-Вера.
Лауниц принялся старательно вспоминать места гибели сталкеров в последние пять лет, сведения о которых попадали в теневой сетевой эфир на бродячие-ползучие сервера. Айно Мяги погиб на заводе, его, так же как и Стецко, раскатало всмятку, Кашмарек отдал концы в Слепом квартале, Гонтовский в Чумном, Гринбергс сгинул неизвестно где, Плавшич… Как не заметить, что восточноевропейцы преобладают. Всё надеются по дурости поднакопить деньжат на какой-нибудь модной теме и купить виллу на Ривьере, где слуга говорит «сильвупле», а жена – с круглым задом и кудрявым мопсом. Вот и валяются теперь ваши останки, любители вилл на Ривьере, где попало в совершенно неприбранном виде… Плавшич, похоже, где-то здесь преставился. Его напарник спасся чуть ли не в чем мать родила, потеряв по дороге лучшую часть члена. Оба попали в бродячую «тёрку» уже довольно давно, но какая-нибудь аптечка (раньше это были такие внушительные стальные коробки), может, и уцелела. Кажется, это произошло на восточной стороне котлована, оставшегося на месте высотки страховой фирмы «Аллайанс». Ее просто выдернуло из грунта, словно сорняк, и куда-то засосало. Это метров триста отсюда.
Наступать на раненую ногу было почти невозможно, однако и на одной здоровой далеко не упрыгаешь. Двигаться пришлось на трех конечностях – колене и двух руках. Вначале из сейфа, потом по проходу между двух почти сложившихся стен. Перед ним была Кухня…
Раньше на месте погибшего селения оставались печные трубы, сейчас – открытые квадратики подвалов, ящики сейфов и скобы скоросшивателей. Квартал создавали а-ля лондонский Сити, оттого был в изобилии красный кирпич, массивные чугунные решетки, львы, таблички с именами и прочие изделия из бронзы. После Посещения все это брызнуло в разные стороны и превратилось в разноцветные шарики, среди которых встречались настоящие «черные брызги», и небольшие продолговатые объекты вроде знаменитых «булавок», на которых сделало себе состояние несколько удачливых сталкеров первого поколения.
Лауниц медленно шел в сторону Ройял-стрит, когда-то главной городской улицы, и вдруг понял, что за ним следят. Страшно неприятное ощущение осознавать – что-то на тебя пялится, прищуривая фасетки и облизывая мандибулы, а ты его не видишь…
Желтое тело, состоящее как будто из трех разнокалиберных цилиндров, пронеслось над головой, а трещина в земле, метрах в двадцати, отозвалась низким жужжанием. Уж не оса ли там отдыхает?
Лауниц поспешно изменил направление движения.
И оказался на первом этаже офисного здания, на вид такого же древнего, как и помпейские сортиры. Собственно, первый этаж был и последним – все, что выше, исчезло.
Увидел пятна и полосы – скорее всего, распавшаяся органика. Здесь людей, похоже, размазывало по полу и стенам.
А потом еще нашел останки, в отдельном кабинете – эти были с какой-то изюминкой. Случайность или чувство юмора у Посетителей? Голова, которая раньше придумывала, как купить подешевле, продать подороже и объегорить того, кто попроще, теперь лежала на прекрасно сохранившемся кресле, сияя идеальной белизной и сжимая в зубах недокуренную сигару.
Лауниц сделал несколько шагов по коридору, увидел отблески – словно впереди, вокруг перпендикулярных осей, крутились два металлических кольца – замедлил движение и на следующем аккуратном шаге провалился сквозь прогнившее перекрытие в подвал. Минуту после этого молился, чтобы нога не была сломана.
Не сломана, но тяжелая гулкая боль распространилась по голове. Он увидел брызги крови – чужой и давно запекшейся – и нечто, что можно бы назвать мертвым, изрядно засохшим пальцем. Его наверняка отчикало «невидимыми ножницами», которые опытные люди считали микроразновидностью «мясорубки». Может, она и была чуть впереди по коридору… А кажется, движение идет по верному маршруту: здесь кто-то уже проходил, сталкер-подранок как минимум – капли запекшейся до черноты крови прочерчивали последний путь страдальца.
Лауниц снова услышал жужжание, такое же низкое, как в котловане, только не одиночное, а хоровое. Тот сталкер уверенно пёр навстречу смерти, в сторону осиного гнезда. А ведь надо идти за ним.
В том конце коридора мелькнуло нескольких желтых молний. Похоже, намечается знакомство, приятное только для одной стороны.
Но другого варианта у Александра Лауница не было.
Через двадцать шагов коридор обрывался, за ним было помещение неясных размеров, вроде как холл или конференц-зал… и прямо в воздухе висел геодезик – гудящий шар метров на пять в диаметре с множеством мелких отверстий, из которых вылетели те самые «желтые молнии». А под геодезиком, на щебенистом бетонном полу, с которого давно исчезло покрытие, предавались вечному отдыху сталкерские останки. Череп сохранился хуже всего, «берцы» лучше всего. Там был и качественный походный рюкзак «Джон О’Ди». Если аптечка есть, то она внутри.
Через несколько минут Лауниц оказался под геодезиком у останков. Жужжание теперь казалось оглушительным, он заметил, что сердце его то и дело замирает, особенно если «желтые молнии» пробивают воздух над его головой. Одна из них застыла прямо над макушкой – оса-мутантка размером с птицу. Пока она фиксировала ситуацию, может быть, слегка издевалась над забавным человечком, но не нападала. Лауниц направил руку через грудную клетку трупа – она была уже действительно клеткой, не более того – к фирменному рюкзаку, потянул его, пара костей при этом сломалась и обратилась в щепки. Прости, приятель, тебя, кажется, Милан Плавшич звали, это не специально, лишь от неловкости, но тебе больше ведь ничего не нужно. Так что помоги товарищу.
Еще немного, и рюкзак, пахнущий тлением, оказался у Лауница, он вытянул из него металлопластиковую коробку с красным крестом и где-то на полкило весом, с щелчком открыл ее… Встревоженные резким звуком, над ним сразу пролетело несколько ос, одна даже задела кепи. Внутри аптечки – несколько шприцов с ампулами, белый, красный, оранжевый, желтый, чтобы и тупому было понятно. Это универсальное средство – патоцид называется, коктейль из абзимов, выискивающих патогенные факторы для их полного уничтожения; год назад фармабароны добились его законодательного запрета, чтоб не мешал продавать множество дорогих, разных и малоэффективных лекарств. Красный цвет ампулы означает высокий уровень поражения организма, когда голова уже почти в кустах, а яйца на суку. Возьмем оранжевый.
