Моросит, от капелек пованивает чем-то резко нехорошим; можно и газоанализатор не включать, ясно чем. Пришлось капюшон с дыхательной маской натянуть, душно.
– Сворачиваем с насыпи, – распорядился Лауниц, хотя «дополненная реальность» показывала вполне свободный путь. Но «дополненные реальности» программировались чистенькими мальчиками-кодерами, которые насыщали их данными, вряд ли точно понимая, что за пространство они моделируют. Им что Зону изображать, что мир Барби и Кена.
– Прямо сейчас?
– Уверен.
Вера нашла в себе силы усмехнуться.
– А ты не слишком раскомандовался? Еще три дня назад ты вел себя как малыш, который так и норовит прижаться к маминой юбке.
– Надеюсь, я лужицу около маменькиной юбки не надудонил. Три дня в Зоне это, наверное, очень много. День за двадцать, знаешь же. Посмотри на крыс. Даже отсюда видно, как они умственно окрепли в Зоне. Чем я хуже?
Вера взяла бинокль с дальномером.
Две крысы сновали туда-сюда – из кювета в туман и обратно, в пятидесяти метрах от них.
Крупные, сантиметров сорок в длину. Стоят друг против друга, словно разговаривают, при этом разводят лапками, как люди. Язык жестов, что ли? Вот к этой парочке подбежала еще одна, как будто зовет, лапки совершают круговые движения. Но те замахали на нее руками… то есть опять лапками, типа «вали отсюда», и третья не стала нарываться, снова скрылась в туман.
– Это будет покруче «дополненной реальности» от «Монсанто». Интересно, чем они питаются? – поинтересовался Лауниц, оглядев через прицел хитрые мордочки зверьков. Они тоже поглядывали в его сторону без боязни, будто знали – не выстрелит.
– Возняк, который их встречал, говорил, что они всеядные, как и мы, разве что суп не варят. Впрочем, и в этом мало чем от нас отличаются – у нас тоже одни бабушки варят.
– Блин, я уже боюсь за наши припасы. Как бы эти всеядные не наведались, они ж наверняка и с консервами справятся.
– А то нет, вон еноты умеют пивные банки открывать и угощать медведей, что уж говорить про обитателей Зоны. – Вера говорила серьезно, но как умеют очень немногие женщины, подмигнула, показывая, что прикалывается. – О том, что в Зоне звери резко умнеют, неизвестно разве что читателям научно-популярных журналов, но зато это неоспоримая истина для всех изучающих Посещения по сайтам уфологов.
– Сарказм тут неуместен. Я ж поумнел, или мне кажется? Ладно, не я лично; это его навыки и знания заговорили. Единственное, что во мне так и не активизировалось, это знание тебя.
Он шутливо запыхтел как пес и посмотрел на единственную спутницу, изображая собачью преданность, но понимая, что и на самом деле хочет быть верным ей. Может быть, навсегда.
– Что, прозвучало нескромное предложение или мне послышалось? – Вера по-пацански толкнула его и с нарочитым смущением покрутила носком своего небольшого, но все же солдатского ботинка.
– Это некоторое сомнение в том, что вы с ним были достаточно близки. Я не про барахтанья в постели. Извини, что я настолько откровенен. Но раз мы уж остались с тобой вдвоем…
– Еще скажи, что я женила его на себе и мне вообще нельзя доверять. Такое впечатление, что собираешься использовать меня в качестве «отмычки».
– Загряжский не использовал отмычек. Может, потому что раньше служил, потому что из русской морской пехоты, я так понимаю, что там прививают другие навыки по отношению к члену твоей группы, к товарищу. Наследие, наверное, православия. А у Стецко и Возняка: «Извини, парень, но тебе не повезло».
– У нас было мало общего, устраивает? Думаю, если б у нас родился ребенок, мы бы стали ближе друг другу.
– А со мной, ну чисто гипотетически, было бы больше?
– Для построения гипотез надо выжить, камрад Лауниц. Вот об этом Сергей не слишком много думал. Понял теперь, что нас разделяло? Либо у тебя семья, либо опасные игры с той дамой, которая с косой… Сколько до фермы?
– Мы оба видим одну и ту же карту в виртуальном окне. По ней получается, что в полутора километрах. Если свернем здесь, то выйдем в довольно неожиданном месте для тех, кто может ждать нас. Если это люди. Но думаю, что мусорщика обскакать на кривой кобыле не получится. Возняк прав был – эта тварь знает, что мы ищем, и это ему сильно не нравится. Возняк, может, сталкерские легенды излагал, но похоже, что артефакт, который нас попросили найти, пребывает не в нашей реальности. Иначе бы «лампу» давно преподнесли бы на блюдечке известной корпорации, задолго до нас. А если не в нашей, то, значит, в епархии мусорщика.
– Не думаю, что по дороге к «лампе» валяются кости батальонов погибших сталкеров. Просто раньше она не была нужна боссу в высоком замке, а вот теперь понадобилась. Ладно, двинулись. Ты знаешь, а может быть Сергей там. Поэтому я точно дойду. А «мусорщик» цапает тех, кто слаб.
Лауниц мягко остановил ее за плечо.
– Тут не тот случай, когда леди вперед. Правило не действует при подъеме по трапу и путешествии на тот свет. Я пойду впереди, ты надежно прикрываешь мне спину, твой сектор наблюдения 90—270 градусов, выявляешь и опознаешь цели, докладываешь. Если видим «нежить», то стреляем, не полагаясь на то, что она отделена от нас темпоральным барьером. Разобрать, где она еще в прошлом, а где вылезла полакомиться в настоящее, все равно в быстром темпе не сможем. А теперь конкретно – опрыскиваемся антистатиком…
Когда они отошли от насыпи метров на сто, по громко хрустящей жестяной траве, видимость стала получше. А по железнодорожной насыпи прошла будто волна, словно скатерть встряхнули. Хорошо, что там их уже не было.
– К нам посетители, родом из самых страшных сталкерских ужастиков. Похожи на сколопендр, но весьма приличных размеров, называются гигапендры; двое их, парочка, наверное, муж и жена, – сказала Вера. – Азимут сто и… еще одна, сто шестьдесят. Дистанция – двести и сто пятьдесят. Движутся со скоростью около двадцати камэ в час. Точно не меньше метра в холке, или что там у них.
– Ясно, членистоногое таких размеров медленнее двигаться не может, иначе задохнется. В клещи, что ли, берут?
– Это вам, товарищ командир, виднее. Но что идут на сближение, это точно. Вижу еще трех.
Прицельный комплекс ненадолго захватил одну из них – тварь почти прозрачная, с одним небольшим темным пятном; оттого, наверное, постоянное запаздывание с целеуказанием.
– Не останавливаемся. Пистолетом умеешь пользоваться?
– Обижаешь, – она в одно мгновение вытащила пушку, побыстрее киношного ковбоя.
– Понял, это лучший друг девушки. Только не опорожни сразу весь магазин – автоматика вещь капризная. И когда я меняю позицию, делай это синхронно со мной. Ну, как в танго.
После первых нескольких выстрелов по наступающим гадам он отключил на прицельном комплексе разведку и опознание целей – чтоб не тормозило.
Еще три выстрела в сплюснутые головы, поднимающиеся над травой, потом почувствовал, что надо обернуться и выстрелил поверх головы Веры. Кажется, попал – тварь с извивами опрокинулась назад. Хорошо, что женщина изрядно ниже.
Повернулся обратно, вовремя: прямо перед ним возникло вытянутое, многократно сегментированное тело с прозрачными покровами и темной полосой кишки. Вздыбилось на пару метров, зацепившись за почву ногами задних сегментов, похожими на крюки. Повела вперед голову с двумя скоплениями глазков и тремя парами челюстей, шипя, как выходящий из насоса воздух. Толстые передние щитки склеротизированной кутикулы создавали впечатление надетой каски. Лауниц бил прикладом винтовки во второй сегмент, чтобы свалить ее на сторону, а потом пропорол одной неэкономной очередью сразу десяток сегментов. Из пробитой хитиновой брони все еще дрыгающейся твари брызнуло желтой дрянью, длинно и сильно – прямо в лицо, хорошо маска была надета. И в самом деле похоже на здоровенную сколопендру – полсотни пар ног, не меньше. Как только Вера рассмотрела и распознала ее с немалого расстояния, может, у нее своя база данных имеется?
– Так будет со всеми, кто собрался пообедать на халяву, – сказал бодро, но понял, что единственное спасение – драпать, хотя легкие уже и так колотятся об ребра. – Никаких патронов не хватит даже для первого знакомства. Короче, курс – сорок пять градусов, скорость максимальная.
