По субботам многие студенты уходили с территории в бары и клубы соседних городов оборотней. Например, Иэн, Броди, Мэл и Аллен сегодня слушали какую-то группу на джиновой винокурне в получасе езды. Другие, как я узнала, предпочитали отправляться на запад, в соседний студенческий городок, где демонстрировали горячие оборотничьи тела ничего не подозревающим студентам-людям в надежде с кем-то переспать.

Я тоже любила гулять, но сегодня меня ждало дело.

Мой любимый дворик, к счастью, был пуст. Мне нравилась его атмосфера. Яркие лунные лучи освещали клумбы с ночным жасмином и другими красивыми растениями. У посадок стояло несколько каменных скамеек. С этой стороны выходили окна аудиторий — в субботнюю ночь тёмные. Окна преподавательских кабинетов смотрели в большой двор по другую сторону здания. Там всегда находился хоть один любитель работать ночью, чей свет портил совершенное залитое луной пространство внизу.

Я положила мечи на скамью, которую меньше всего затеняли деревья. Лунный свет омывал сталь. Вырезанные на клинках руны мягко заискрились, напитываясь силой. Затем я достала из кармана толстовки иглу для гравировки, положила рядом и уселась на землю перед скамьёй. Нужно несколько минут медитации, чтобы установить связь с лунной магией, которая текла сквозь меня вместе с силой зверя.

Я успела пробыть в умиротворённом состоянии всего десять секунд. За спиной раздались лёгкие шаги — я уже не одна.

— Эйвери?

Зверица расправила тело и махнула хвостом.

— Эйден, — со вздохом сказала я. Оглянулась через плечо. Конечно, он. Профессор Блэквелл в хороших джинсах и рубашке с длинным рукавом, украшенной гербом колледжа. Через грудь — ремень кожаной сумки. В другую сторону тянулся ремень перевязи; рукоять сабли выглядывала из-за плеча.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, приближаясь.

— А ты?

Он властно приподнял бровь. — Работал в кабинете. Навёрстывал то, что не успел вчера, потому что пришлось идти на тренировку Стражей. И потому что надо было присматривать за Элайджей после… случившегося.

— После нападения моего товарища по команде, хочешь сказать?

На секунду глаза вспыхнули бирюзой, потом он моргнул, и свечение исчезло. — Да. Не нужно напоминать. Я там был.

Я вновь повернулась к мечам и взяла иглу. Тонкая деревянная рукоять приятно и привычно легла в ладонь. — С Элайджей всё хорошо? — спросила я как бы между делом.

— Хорошо. — Шаги стали ближе. — Сразу после нападения Махони были тревожные минуты. Но затем пришлось просто занять чем-то человеческую часть Элайджи. Не один лишь его зверь способен убивать.

Я вздрогнула — не от страха. — Понятно.

— Благословляешь клинки? — с внезапным интересом спросил он. Снял сумку и сел на землю рядом со мной. Мы не соприкасались, но до его колена было всего несколько сантиметров. Он вытащил саблю из-за спины. — Давай и мою сделаем.

— Тебе понадобится гравёр…

Эйден достал из сумки портативную бормашину. — Я подготовился, — самодовольно улыбнулся он. — У большинства преподавателей рун найдётся инструмент для долговечной гравировки.

— Как удобно, — протянула я. — Зачем тебе клинок, освящённый Луной, профессор? Собираешься во время комендантского часа выйти из-под лучших барьеров штата и попробовать убить то, что способно убить тебя самого?

Он насмешливо взглянул на меня. — Ты поразишь меня магическим мастерством или продолжишь дерзить?

Я вскипела, зато зверица тихо замурлыкала и махнула хвостом. Прекрати.

— Ладно. Ты выбрал последовательность?

Он изучил руны на моих клинках. — Твоя мне подходит.

Последовательности рун для заклинания различались у мастеров, и лунное благословение не было исключением. Наверное, все придерживались общей темы. Но главная хитрость — в самом заклинании и направлении лунной магии в клинок, чтобы она, во-первых, держалась долго, а во-вторых, была достаточно сильна против рейфа высокого уровня.

Моя последовательность начиналась с Жизненной силы, которую оборотни связывали с самой Луной. Затем Сила/Мощь, за ней Наследие — дань предкам, Первым Стражам. После шла Война/Победа, а завершал погребальный звон: перевёрнутые Сила/Мощь и Жизненная сила.

— Хитрец, — сказала я без злости. — Я не читаю заклинание нараспев, кстати. Просто шепчу молитву, пока направляю энергию. Пока не подводило.

— Любопытно, — заметил Эйден. — Специалисты Стражей по рунам читают хором. Думаю, в объединённых голосах есть сила.

Я пожала плечами. — Когда стану Стражем, никому не отдам свои мечи для благословения. Мне нравится мой способ.

Он ненадолго замолчал. Как и я, он понимал, что моё место в программе больше не гарантировано. — Я не хочу, чтобы ты провалилась, Эйвери, — мягко сказал он. — Но вчера было тяжело смотреть.

— Испытать на себе ещё тяжелее. Но я по-прежнему здесь, Эйден. Не передумала.

— Даже не смел надеяться, что передумаешь.

Я раздражённо выдохнула и расправила плечи. Пора к делу. — Ты меня отвлекаешь. Приготовься гравировать.

Он усмехнулся; этот звук отозвался теплом внизу живота. — Слушаюсь, мэм.

Я закрыла глаза и сосредоточилась, стараясь не замечать тепла его тела и густого запаха кожи и мужских пряностей. Повертела деревянную рукоятку иглы между пальцами и потянулась к яркому потоку магии внутри себя. Он существовал рядом со зверицей, которая свернулась поспать, но отдельно от неё. Под полной луной поток ревел.

Я открыла глаза и стала обводить руны первого меча, насыщая клинок магией силой воли.

Зашептала молитву:

«Богиня в вышине,

Мольбу мою услышь.

Омой мой верный меч

Сиянием лунным своим.

Пусть светит он во тьме

И дара будет достоин,

Чтоб защитить мой народ

От ужасов ночных.

Благослови эту сталь

Могуществом и силой,

Чтоб я почтила твой дар

Отвагой в бою».

Обводя иглой руны на втором мече, я повторила молитву. Рядом Эйден гравировал мой узор на своей сабле. Его губы тоже шевелились в тихой молитве.

Когда я отпустила поток, клинки засветились мягким белым светом, а сами руны на несколько секунд засияли расплавленным серебром.

Эйден закончил молитву, его клинок тоже засветился — чуть более голубым. Видимо, оттенки магии у нас различались.

— Вот это да. — На его красивом лице расплылась широкая улыбка. — Сработало.

— Может, это мне тебя рунам учить? — пошутила я.

Он фыркнул. — Не зазнавайся. Несколькими заклинаниями, которыми пользуешься часто, ты владеешь прекрасно. Но теорию понимаешь в лучшем случае посредственно.

Эта его претензия давно надоела. — Теория не спасёт от смерти души, Эйден.

— С этим я бы поспорил.

Он ловко поднялся и протянул руку. Я взялась, и он помог мне встать.

Не сразу отпустил ладонь. Его рука была тёплой и крепкой, с шершавыми мозолями бойца с мечом, а вовсе не мягкой и гладкой, как у профессора. В глазах зажглось нежное бирюзовое пламя. Он посмотрел на мои губы и поспешно отвёл взгляд.

— Спасибо, что позволила присоединиться, — сказал он. — Впечатляет, как ты создаёшь сильное, действенное благословение Луны, особенно для оборотня, который делит магию со звериной душой.

Продолжать притворяться, что у меня нет зверя, было бесполезно, и я не стала его поправлять. Да и не хотела. От похвалы словно погладили по спине; я расцвела.

— Спасибо, Эйден.

Он чуть самодовольно улыбнулся. — Спокойной ночи, Эйвери.

Отпустил руку, собрал вещи. Я села на скамейку рядом с мечами и проводила его взглядом.

В глубине души Эйден вовсе не был высокомерным занудным профессором, каким казался. Он был талантливым, достойным мужчиной с сильным впечатляющим зверем. Заботливым старшим братом и товарищем по кваду, хорошим преподавателем. Из него выйдет отличный Страж.

Его будущей партнёрше по связи повезёт.

И впервые я позволила себе признаться, хоть на мгновение: хотела бы оказаться на её месте.

***

Следующие недели я с головой ушла в учёбу и восстановление плеча. Большинство вечеров готовилась с друзьями к промежуточным экзаменам в комнатах для занятий общежития. Бегала круги вокруг трибун, пока остальные курсанты упражнялись в бою. Поднимала тяжести и пила много кофе.