— Джордж ей не навредит, — объявил Элайджа, внезапно появившись за моей спиной и напугав половину стола. Длинным пальцем он погладил змея по голове; тот довольно зашипел. — Наша Голубка ему нравится.

— Привет, — глуповато произнесла я. Он весело смотрел на меня золотисто-жёлтыми глазами, пока я носила его змея как шарф. — Заберёшь Джорджа? Или можно взять его с собой на занятие Эйдена?

Элайджа улыбнулся. — Думаешь, он меня слушается? Джордж идёт, куда захочет. И сейчас, подозреваю, хочет остаться с тобой.

— Эйден будет в восторге.

Я посмотрела на преподавательскую часть столовой за широкой аркой. Эйден сидел рядом с молодой преподавательницей, словно сошедшей из подростковой фантазии о сексуальной учительнице, только ещё более безупречной. Она смотрела на него с обожанием, но его глаза следили за мной — или хотя бы за происходящим вокруг меня. Похоже, мы с Джорджем доводили его до такого же отчаяния, как на первом занятии. Я помахала ему пальцами. Он закрыл глаза, словно молился Луне о терпении.

— Не верь его виду, — заговорщически прошептал Элайджа. — Они с Джорджем почти лучшие друзья.

— Кто бы не захотел с тобой дружить? — проворковала я змею. — Такой красивый, умный и ласковый.

— Эйвери, я всерьёз думаю, что медведь повредил тебе голову, когда раздавил, — сказала Мэллори. — Доктор Ли проверил тебя на сотрясение?

К нам подошли Хит и Уайатт с тарелками в руках.

— Слушай, у нас на еду осталось минут пятнадцать, — сказал Уайатт Элайдже. — Уверен, Дикая кошечка присмотрит за Джорджем, пока ты поглощаешь батат или другую веганскую ерунду, которую сегодня выбрал.

Адреналин обжёг мне вены.

— Дикая кошечка?

Уайатт хитро ухмыльнулся.

— Что, Элайдже можно придумывать тебе прозвища, а мне нельзя?

— Э-э…

— Как ты себя чувствуешь, Эйвери? — дипломатично спросил Хит. — Ничего не беспокоит после вчерашнего?

— Прекрасно, спасибо за заботу, Хит, — ответила я в том же тоне, добавив каплю сарказма.

Его ореховые глаза вспыхнули и тотчас погасли. — Хорошо. Сегодня после обеда тренировка, и тебе лучше быть полностью здоровой.

Я подавила желание закатить глаза и снова повернулась к Элайдже. — Хит думает, что он мой папа.

Тот расхохотался.

— Уверяю, Голубка, он так не думает.

Хит толкнул Элайджу.

— За стол. Еда. Сейчас.

Когда они пошли к столам элиты, Уайатт оглянулся и задержал на мне обжигающий взгляд. Идеально белые зубы прикусили нижнюю губу, прежде чем он отвернулся.

Я доела завтрак, притворяясь, будто на моих плечах не лежит питон, весь зал на меня не пялится, а любимый брат не смеётся надо мной одними глазами.

* * *

Джордж просидел со мной всё занятие Эйдена, а затем уполз в неизвестном направлении. Потом была история и культура оборотней — гораздо менее напряжённая и гораздо более скучная, чем в первый день. Мы изучали оборотней Средневековья.

Помогало и то, что Хиту с Уайаттом достались места намного дальше от меня. Мой зверь всё равно чувствовал их: уши навострены, хвост подрагивает. Я старалась не замечать жара их взглядов у себя на затылке.

После занятия я собирала вещи не спеша и ещё сидела, когда мимо прошествовала Фиби. Она метнула в меня ненавидящий взгляд и вздёрнула безупречный носик.

Я её понимала. Девушек вроде Фиби растили с убеждением, что главная цель жизни — стать центральной партнёршей сильного квада, такого как Блэквеллы. Похоже, между ней и Хитом что-то было — или она хотя бы была в него влюблена. А значит, в нём воплощалась её главная мечта. К тому же Хит силён, властен и невероятно красив. Мечта девушки из рода Праймов.

А потом из ниоткуда явилась я — с мечами и способностью раздражать половину кампуса. Хит отвёл меня в медпункт и подошёл утром к моему столу, словно я ему небезразлична. На месте Фиби я бы тоже не любила Эйвери Бакстер.

Во всём виновата наша отсталая культура, поэтому я решила не обращать внимания на выходки задир. Гордилась своей зрелостью.

Хватило этой зрелости ровно на три минуты — пока я не сложила всё в сумку и не вышла из аудитории.

— Эй, новая сучка.

Я обернулась. Каллиста. Если Фиби была Бетти, то она — Вероника. Скрестила руки поверх чёрной кашемировой водолазки, тёмно-красные идеально очерченные губы поджаты.

Прекрасно.

Я обречённо выдохнула. — Чем могу помочь?

— Можешь держать свои когти подальше от Уайатта и всего его квада.

Я изобразила недоумение.

— Может, расскажешь об этом Фиби и симпатичной преподавательнице, которая сегодня в столовой липла к Эйдену? Это они претендуют на твой приз. Я здесь только ради допуска к уничтожению рейфов.

Она презрительно фыркнула. — Да ну? Ты прикидываешься латентной, а это явная ложь. Сейчас ты новая интересная игрушка, но скоро это пройдёт. Уайатт увидит, кто ты на самом деле: жалкая сука, которая пытается подняться в обществе за счёт влиятельного квада.

Дыши глубже. Сохраняй спокойствие.

— Конечно.

Её щёки порозовели. Длинный ноготь цвета бордо указал мне в лицо.

— На самом деле ты, возможно, дочка альфы, который снизошёл до трио с обычными оборотнями, а потом ещё и опустился до жизни в человеческом городе. После этого у них родилась ты, ошибка природы, и слабый лисёнок-братец. Наверное, и силы у них почти не осталось после смерти центральной партнёрши…

Прежде чем она успела моргнуть, меч выскользнул из специального кармана сбоку рюкзака и оказался у её горла. Каллиста завизжала, когда я впечатала её в стену и прижала острое лезвие под подбородком.

— Не смей говорить о моей семье, — прорычала я ей в лицо. — Оскорбишь их ещё раз, при мне или за моей спиной — мне плевать, — я разобью твоё смазливое лицо и проделаю столько дыр, что в медпункте пролежишь месяцы.

— Ты ненормальная сучка… А-а!

Я нажала сильнее. Под лезвием выступили крошечные капли крови.

— А мою покойную мать даже не смей упоминать. Иначе я перережу тебе горло…

— Так, на этом хватит.

Большая рука ловко вытащила меч из моей ладони и отвела его от шеи Каллисты. В следующий миг меня без церемоний перекинули через широкое плечо.

— Уайатт, — прорычала я. — Сейчас же поставь меня на землю.

— Уайатт! — завизжала Каллиста. — Куда ты её несёшь? Она меня ранила!

Он не обратил внимания и зашагал по коридору. Я вырывалась, но его рука сжимала мои бёдра сзади, как стальной обруч. Другой он небрежно вертел мой клинок, словно скучающий школьник карандаш. Студенты расступались; моё положение никого не встревожило.

Уайатт распахнул дверь ногой и вынес меня на холодный ясный день. Несколько быстрых шагов за угол — и мы оказались в маленьком дворике, похожем на тот, где вчера Эйден учил меня рунам.

— Будешь вести себя прилично, если я тебя опущу? — легко спросил он, остановившись у лагерстремии.

— Попробуй — узнаешь, — прошипела я. Ему повезло, что мой зверь не рвался наружу. Кто угодно другой уже получил бы зубы в шею. Но нет, Уайатту позволялось таскать меня, пока зверь с любопытством поводил хвостом.

Он рассмеялся; приятный низкий звук я ощутила грудью, прижатой к его спине. — Принимаю вызов, Дикая кошечка.

Быстрым плавным движением он поставил меня на ноги и отошёл на безопасное расстояние. Меч оставался у него. Значит, он понимал, что я не уйду, и, наверное, считал, что не настолько глупа, чтобы напасть на вооружённого медведя-Прайма.

Глупой я не была, зато была очень злой. Так что возможность оставалась.

— Хороший клинок. — Он несколько раз рассёк им воздух, разглядывая сталь. — Только для меня слишком лёгкий. А тебе в самый раз. В нашей программе, пожалуй, никто не сражается двумя мечами лучше тебя.

— Спасибо. Верни, пожалуйста.

Он поднял тёмно-рыжую бровь. Зелёные глаза сверкнули хищным весельем, словно поймал дерзкую мышку и очень этому рад.

— Собираешься ещё угрожать студентам, чьи отцы состоят в попечительском совете колледжа? Мне даже жаль будет, если тебя так быстро отчислят.