Мы направились к ночлежке Кощея следующей ночью. Точнее, под утро, когда темнота всё ещё окутывала город и наступала самая тяжёлая смена — утренняя. Южный причал мы нашли быстро. Зерновые склады возвышались перед нами, три одинаковых фасада из тяжёлого камня и бруса, здесь пахло речной водой и рыбой.

Я подал сигнал, и Соловьёв первым взметнулся к соседним домам и забрался наверх. Он тенью двигался по крышам. Я даже удивился его ловкости, думаю, в этом он почти не уступал Ярославе. Мы ещё в «Усталом коте» отметили возможные места дозорных Кощея, и Соловьёв уже снимал лук с плеча.

Первая стрела Соловьёва не издала ни звука. В один миг часовой на крыше двигался, в следующий уже нет. Его тело завалилось на спину.

Наш отряд двинулся дальше под прикрытием Соловьёва. Соваться к самим складам сразу мы не стали. Я срисовал ещё одну фигуру в ночи и подал сигнал Ярославе. Она кивнула, и через несколько мгновений среди врагов добавилось ещё одно бездыханное тело. На этот раз оно свалилось в реку с негромким бульканьем воды.

На второй стреле Соловьёва я заметил небольшую, едва заметно светящуюся жёлтым руну. Понятно, он использовал собственную ауру, чтобы гасить звук стрелы в полёте. Соловьёв сначала пропал из моего вида, а через некоторое время появился на соседней крыше и поднял вверх два пальца, а затем открытую ладонь: двое сняты, ожидайте.

Он немного сменил позицию, заняв место напротив склада. Я посмотрел на Громова и махнул ему рукой. Мы двинулись вдоль соседнего склада, плотно держась у стены. Я не чувствовал присутствия внутри.

Здесь мы разделились. Наш склад был следующим, и входить через дверь никто, естественно, не собирался. Я укрылся в темноте и пробрался к своей точке входа, к небольшому окну, забитому досками.

Изнутри доносились голоса и слышался смех. Всё-таки посыльный соврал, оно и понятно. Я мысленно ввёл отсчёт. Вот-вот Громов должен был…

Зелёная аура вспыхнула с лицевой стороны склада, а затем раздался грохот рушащейся стены и трещащих балок.

А вот и мой сигнал.

Я выждал несколько мгновений, напитал клинки аурой и рассёк ими небольшое окно прямо перед собой. Я влетел на первый этаж в облако пыли, она ударила мне в нос и забралась под броню и одежду. Иван уже крошил черепа не ожидающих нас бандитов и воров из числа тех, кому не посчастливилось оказаться рядом с их точкой прорыва.

Я сразу насчитал бойцов семь-восемь на первом этаже. Они все смотрели в сторону прорыва моих ратников, но почти никто не успел среагировать. В этот момент Громов как будто катапультировался прямо во всё ещё ошарашенных противников.

Он плечом сложил одного из бандитов с кинжалами пополам, хруст костей донёсся даже до меня. Второй бандит успел среагировать и выбросить вперёд короткий клинок, Иван одним касанием отбил его в сторону, перехватил его руку и сломал её. Раздался бешеный человеческий крик, больше похожий на вой зверя.

Только тогда люди Кощея пришли в себя, но было поздно. Ярослава поняла, что Громову помощь не нужна, и рванула к жилым помещениям дальше на первом этаже. Я не завидовал тем, кто окажется там.

Я же рванул к лестнице, на ходу срубил голову одному из бандитов и оказался на ступенях. Я взлетел наверх и очутился посреди открытого пространства. Чуть дальше склад был переделан под настоящее административное помещение. Вот только долго осматриваться мне не дали. Я был здесь не один.

Я ожидал увидеть головорезов Кощея, может быть, наёмников, но никак не почувствовать тление ауры в человеке передо мной.

«Твою же мать», — пронеслось в голове.

Передо мной стоял мужчина лет сорока, с сединой на висках. На нём была добротная бригантина, крепкие наручи и поножи, а на поясе висела сабля. Стоял он совершенно спокойно, не беспокоясь о том, что происходило внизу.

— Ворон, — коротко произнёс он.

— Вольный ратник, — отозвался я.

Позади меня, внизу, мои бойцы всё ещё рушили первый этаж и крошили людей Кощея. Это значит, что единственной преградой между мной и Кощеем был вольный ратник передо мной.

— Мне нужен Кощей, — коротко произнёс я.

— Жаль, — ответил вольный ратник, — Кощей хорошо платит.

Я крутанул мечи в руках. Я вполне ожидал подобного исхода.

— Я здесь не для того, чтобы обсуждать твоё жалование.

Вольный ратник улыбнулся и резко пришёл в движение.

Красная аура вспыхнула, и вольный ратник махнул саблей перед собой. Я отшагнул вбок и назад, острие красной сабли просвистело там, где я стоял момент назад. Вольный ратник был быстрым, несмотря на свои габариты. Красная аура поднялась изнутри него и растеклась по всему телу. Телесное усиление, значит.

Я разорвал дистанцию. Красная аура сильна в атаке, и мы находились на ровной поверхности. Здесь негде было укрыться, нечего было использовать, чтобы защититься. Аура против ауры, сила против силы. Два клинка против одного.

Вольный ратник рванул вперёд, его фигура расплылась алым свечением. Он покрыл расстояние между нами в два шага и крутанулся вокруг своей оси. Я ушёл с линии атаки, пропустив первый удар саблей мимо, но он выкрутил запястье и нанёс ещё один, целясь мне в пах.

Я встретил саблю клинком. Сталь ударила о сталь, по этажу разлетелись искры. Я влил ауру в ноги и рванул в сторону.

Вовремя.

Вольный ратник ударился плечом в стену и пробил её насквозь. Я использовал это, развернулся и ударил клинком наотмашь. Вольный ратник поймал клинок наручем и увёл удар выше. Он ткнул меня саблей в живот, но я успел отразить удар вторым клинком, и его сабля только скользнула по боку брони.

Он был силён. Почти так же силён, как я.

Я дал ауре, замаскированной под тёмно-серый, свободы, так, чтобы сравняться с силой ратника.

Мы замерли друг напротив друга. Почему-то вольный ратник не использовал дальнобойные техники. Может, не знал, а может… Я отследил, как он медленно сдвигается в сторону, закрывая спиной дверь дальше по этажу. А может, он просто боится навредить Кощею, своему нанимателю.

Вольный ратник снова пошёл в атаку, и рубанул саблей сбоку. Я принял его удар на клинок, но ратник умудрился довести удар, и его сабля скользнула мимо и ударила мне в плечо. Моя аура съела часть силы его удара, но плечо всё равно вспыхнуло тупой болью. Я сделал подшаг вперёд и рубанул его в бок, но мой клинок, объятый аурой, врезался в его броню.

Он схватил моё запястье, и мы оказались сцеплены. Я сходу ударил его лбом в нос, раздался влажный хруст, а я уже толкнулся вперёд, усиливая своё движение аурой, и мы вместе влетели в деревянную колонну. Колонна затрещала, но выдержала. Вниз посыпалась пыль.

Вольный ратник влетел в колонну затылком и потерял концентрацию. Ненадолго, на одно мгновение, но мне этого было достаточно. Я использовал его вес против него, подсел и бросил его через бедро. Он завалился на пол, мои руки освободились.

Я ударил правым клинком туда, где должно было быть горло ратника. Ратник покатился по полу в сторону. Я бросился за ним, нанёс ещё один удар сверху вниз, уже левым клинком, но ратник вытянул ладонь вперёд, и мне пришлось разорвать дистанцию. Вспышка красной ауры пробила потолок и улетела в ночное небо.

Вольный ратник успел подняться, но я уже рванул вперёд. Я наносил удар за ударом, и ратнику приходилось отступать.

Удары прилетали плотной чередой комбинаций, и ратник едва поспевал за ними.

Его наруч зазвенел, когда мой клинок ударился в него, а затем я почувствовал, что второй клинок рассёк что-то мягкое. На бедре моего противника возникла глубокая рана, из которой сочилась кровь. Именно в этот момент я шагнул назад. Вольный ратник впервые, забывшись, не стал бросаться вперёд, он думал, что у него был шанс на передышку. Вместо этого я рассёк клинками воздух, и с моих лезвий сорвалось два тёмно-серых аурных клинка.

Они врезались в вольного ратника, его красная аура ярко вспыхнула, и он кубарем полетел назад. Он с треском проломил деревянную стену за своей спиной и приземлился в одной из закрытых комнат. В воздух полетела деревянная стружка и куски мебели. Я задержался на миг, перед тем как бросаться внутрь. Мимо меня пролетела ещё одна красная вспышка, только затем я ворвался внутрь сквозь пролом.