— Наглец! — бросила Йонка вслед Глебу.

Каюта Цезаря. Ванна наполнена водой. Тихон погружает в воду какой-то предмет, похожий на кипятильник, от которого тянется шнур со штепселем. Объясняет:

— Включаем. И ставим на максимальный холод… Глядите.

Буквально на глазах поверхность воды схватывается коркой льда.

— Ох ты!.. — по-детски восхищается Цезарь. — А чтоб горячая? Мне нужно попеременно, для контраста.

— Переставляем на тепло, тоже максимум.

Тихон щёлкнул переключателем — ледяная корка сразу растаяла, и из ванны повалил пар.

Снова салон. Идёт импровизированный концерт. Директор круиза объявляет:

— Выступает гость нашего лайнера, мастер гипноза и сновидений Михаил Михайлович Михалевич!

Раскланиваясь во все стороны, на эстраду выбежал гипнотизёр.

— Желающих подвергнуться прошу подойти… Ну, смелей, смелей!..

В салон входят Цезарь и Тихон, подсаживаются к остальным участникам автопробега.

— Ну как? — шёпотом спрашивает Глеб.

— Гениально! Новый Кулибин!

— Это чепуха, — скромничает Тихон. — Вот я дома люстру-кровать сварганил…

— Имя? Фамилия? — допрашивает гипнотизёр первого добровольца.

— Христо Боженов.

— Скажите, Христо, у вас есть музыкальный слух?

— Очень плохой.

— Вы играли на каком-нибудь инструменте?

— Никогда.

— Запомним это! А теперь, — гипнотизёр повернулся к оркестру, — дайте ему скрипку и смычок. Быстрей!

— Как её держать? — растерянно спросил Боженов.

— Скрипка в левой руке… Смычок в правой… Смотрите мне в глаза. — Делает пассы. — Вы — великий скрипач! Вы — Паганини!.. Вы даёте сольный концерт… Играйте! Играйте!

Боженов профессиональным жестом вскинул скрипку, прижал её подбородком и вдохновенно заиграл. Зал ахнул и зааплодировал. Гипнотизёр раскланялся.

— А вы можете меня отучить от курения? — спросил Цезарь.

— Подойдите!

Цезарь вышел на эстраду, Михалевич подставил ему стул.

— Садитесь… Одну минуточку, я только его разбужу… — Он шагнул к скрипачу.

— Пусть человек поиграет! — попросил кто-то.

— Хорошо. Проведём сеанс под музыку. — Гипнотизёр повернулся к Вертицкому и провёл ладонями перед его лицом. — Вы спите… Спите… — Глаза у Цезаря закрылись. — И вы понимаете, что курить вредно, — продолжал внушение гипнотизёр. — Курить очень вредно… И пить вредно…

Цезарь открыл глаза и попросил:

— Про пить — не надо. — И снова закрыл их.

Глеб расхохотался.

— Вы мне мешаете работать! — бросил ему раздосадованный Михалевич.

— Цезарь! — В дверях салона появилась яркая дама. — Цезарь, это ты?..

Цезарь снова открыл глаза.

— Капиталина! — Потрясённый, он шагнул к ней.

— Вы спите! — попытался преградить ему дорогу гипнотизёр.

— Отойди, а то сам уснёшь, навеки!.. Капа!..

Они стояли в разных концах салона, протягивая руки друг к другу. Надрывно рыдала скрипка под смычком загипнотизированного скрипача.

— У меня было две святыни в Одессе: памятник Дюку Ришелье и эта женщина. Я боготворил её! — рассказывает Цезарь своим спутникам.

Они покинули салон и сидят сейчас в холле у игральных автоматов.

— Однажды она уехала в Кисловодск и не вернулась. Внезапная любовь!.. Это к нему? — Цезарь ткнул пальцем в сторону Михалевича.

Тот обиделся:

— А почему это меня нельзя полюбить?

— Он меня загипнотизировал, — оправдывалась Капа.

— Даже не позвонила, не написала!..

— Я не могла. Когда он уходил, он меня усыплял, и я спала до его возвращения, и так все десять лет.

— Десять лет!.. — простонал Цезарь. — Но ты совсем не изменилась.

— Я всё время спала.

— Ты и сейчас хочешь спать! — убеждающе произнёс Михаил Михалыч.

— Нет! Не хочу! — закричала Капа.

— Она не хочет! — вступился за неё Цезарь.

— Кажется, качает, правда? — испуганно спросил Люсик.

— Да, качает… И поэтому хочется спать… Спать!.. — скомандовал Михалевич. Голова Капы склонилась на плечо. Она успела только сказать Цезарю:

— Вот видишь… — И глаза её закрылись.

Цезарь вскочил, но корабль качнуло, и он плюхнулся на место.

— Почему не выпускают крылья? — захныкал Люсик.

— У нас уже нет крыльев, — мрачно произнёс появившийся капитан.

Вслед за ним вошёл Жора и, отряхивая руки, сообщил:

— Всё!

Чёрная «Волга» подъезжает к сапожной мастерской. Иван Кириллович, выйдя из машины, заходит вовнутрь.

— Что у вас? — спрашивает приёмщица.

— Мне нужна консультация.

Шофёр заглядывает сквозь стеклянную дверь и видит, как Иван Кириллович что-то втолковывает девушке-приёмщице. Та слушает, удивлённо приоткрыв рот.

— Заходите… Они вас примут.

Скачко входит в рабочее помещение. Здоровается. Четверо мастеров внимательно смотрят на него. Он с удовольствием втягивает в себя запах кожи.

— Хорошо тут у вас… Пахнет детством.

— Какие сапоги вы хотите шить? — прерывает его воспоминания старый мастер.

— Хромовые?

— Конечно.

— Со скрипом?

— Обязательно.

— Когда последний раз держали шило в руках?

— Лет тридцать назад.

Молоденький мастер, видно, ученик, спросил:

— Почему вы пошли в директоры? Вас выгнали из сапожников?

— Да нет… Я сам… Так получилось… — стал оправдываться Скачко.

— Ладно, начнём ликбез. — Старик пододвинул ему скамеечку. — Садитесь. Берите бумагу, карандаш. Конспектируйте. — И стал диктовать, чётко, раздельно, как лектор студентам. — Для хорошего скрипа нужно бланковую кожу сбрусовать и смазать керосином… Даю схему…

Чёрная «Волга» ждёт у входа. Шофёр заглядывает в окно и видит, как генеральный директор почтительно слушает указания сапожников, старательно всё записывает и чертит на миллиметровке сапог в разрезе.

Красавица Варна. Яркий солнечный день, манящая синева моря. Машины только что выехали из трюма теплохода и стоят на пирсе. Во флагманской на заднем сиденье рядом с Жорой сидит Капа. Возле машин взволнованно прохаживается гипнотизёр Михалевич.

К Цезарю, который вышел из машины, робко подходит Албена, молоденькая, тоненькая, прозрачная…

— Товарищ, простите, вы случайно не…

— Не! — перебивает её Цезарь. — Извините, мы очень заняты.

Албена смущается и отходит в сторону. За ней внимательно наблюдает Люсик, которому Стёпа кладёт на лоб мокрые компрессы: его укачало.

К Цезарю решительно подходит гипнотизёр.

— Товарищ Крутицкий! В Габрово ждут мои родственники. Ждут нас двоих! Один я не поеду. Либо вы отпускаете мою жену, либо берёте меня с собой… В противном случае…

— Противный случай уже произошёл, десять лет назад!

— Кого ждём? — спрашивает Глеб.

— Нас должен встретить представитель «Балкантуриста».

Албена снова нерешительно приближается к Цезарю.

— Товарищ, я хотела бы…

— Извините! — снова перебивает её Цезарь, смотрит на часы. — Пойду позвоню.

— Дайте ей сказать! — вдруг громко потребовал Люсик.

Все удивлённо посмотрели на него. Он засмущался и прикрылся компрессом.

— Вы что-то хотели мне сообщить? — спросил Цезарь у Албены.

— Да… Нет… Просто я должна вас встретить… И вот… Встречаю.

— Вы? Но мы ждали пред-ста-ви-те-ля! — Наполнив это слово солидностью, король одесских администраторов скептически разглядывал девушку. — Ну что ж… Будем знакомы — Цезарь Крутицкий.

— Албена.

— Люсик! — громко выкрикнул Люсик и снова засмущался.

Чтоб он больше не выскакивал, Степа шлёпнула ему компресс на рот.

— По машинам! — скомандовал Цезарь.

— Так вы берёте меня или нет? — ультимативно спросил гипнотизёр.

— Берём. Для испытания машин всегда требуется балласт.

— Мы будем жить в маленькой гостинице «Якорь», — сообщила Албена. — Это под Варной. Мне поздно дали это задание, и я не смогла забронировать в центре.