«Пожалуй, дядя Том и сам не прочь не явиться в номер ночевать», — озорно подумал Томас и рассмеялся вслух.

Он провел прекрасный вечер с друзьями, переночевал в их доме, поиграл с их маленькой дочкой — Томас обожал детей. Утром они совершили упоительную экскурсию по городу — прокатной автомобиль Томаса пробирался по забитым транспортом улицам, словно сквозь ограждения. К вечеру, поужинав в ресторане и сердечно распрощавшись с друзьями, нагруженный пакетами, смертельно усталый, он прибыл в отель.

Дяди еще не было. Приняв горячий душ и переодевшись, Томас немножко ожил и решил заняться распаковкой подарков, чтобы полюбоваться на них еще раз. Он купил своей матери браслет, который никогда не смог бы купить, не будь дядя так щедр к нему; подарки друзьям занимали целую громадную сумку. Томас купил для Лео Ренквиста калькулятор новой модели — он знал, что тот давно мечтает о таком калькуляторе. Самый лучший подарок достанется дяде Тому — изогнутая эффектной дугой подставка черного дерева, а на ней двенадцать прелестных черных фигурок. Фигурки изображали Тигра, Буйвола, Петуха, Лошадь и так далее — китайцы считают их символами двенадцатилетнего цикла. Томас, у которого был очень хороший вкус, по достоинству оценил талант резчика и общее изящество замысла, а учитывая «пунктики» дяди, это был и вообще прекрасный дар. Комплект стоил чуть больше того, что Томас мог себе позволить, но он решил сэкономить попозже — в конце концов, дядя Том заслужил немножко внимания с его стороны! Тут он был, пожалуй, к себе несправедлив — его никогда нельзя было упрекнуть в том, что он недостаточно внимателен к своим близким.

Томас упаковал подарки обратно в сумки и с наслаждением растянулся на кровати. Он начинал немного беспокоиться — через два часа они с дядей должны уже выехать, а того еще не было. Его томила какая-то неясная тревога, так что скоро он поднялся и подошел к окну. С двенадцатого этажа мало что можно было разглядеть, к тому же глаза слепил сильный снег, но площадка перед отелем, куда выходили окна, была ярко освещена. Скоро Том увидел, что к отелю подъехала большая красная машина, и из нее вышел дядя Том. Он наклонился и протянул руку в окошечко водителя, вероятно, прощаясь с ним. Водитель, не удовлетворившись этим, а может быть, не желая открывать окно и впускать снег в машину, вышел; Том видел, как они еще минут десять беседовали.

Скоро дядя Том, очень веселый, вошел в номер.

— Ну, Томми, вот и кончились наши маленькие каникулы! — воскликнул он, пожимая руку племянника и дружески похлопывая его по плечу. — Пора ехать!

Томас только кивнул. Дядя Том внимательно посмотрел на него и улыбнулся.

— Мы приедем сюда еще раз, — сказал он. — Я обещаю тебе это.

— Дядя, — сказал Том, опускаясь в кресло. — Я ведь смогу найти работу в каком-нибудь здешнем банке? — Он собирался обсудить это по приезде домой, но мысль о том, что надо покинуть Нью-Йорк, причиняла чуть ли не физическую боль, и он не выдержал. — Конечно, я не смогу жить на свой заработок так, как живу дома с тобой и с мамой. Но, может быть, так все же будет лучше? Ты сам говорил, что такое бывает: человек вдруг понял, что он может быть счастлив только здесь и ни в каком другом месте...

— Ты упаковал вещи? — спросил дядя Том. — Отлично! Нет, Томми, разница в образе жизни будет слишком большой. К тому же ты будешь скучать по нашему дому, как говорится, по нашему семейному гнезду, гораздо больше, чем ты думаешь. Переехать в Нью-Йорк ты сможешь только тогда, когда накопишь достаточно денег, чтобы чувствовать себя совершенно свободно и быть совершенно независимым. Тогда ты сможешь жить попеременно то здесь, то там и вообще чувствовать себя свободным от чужой воли и необходимости ломать голову, как оплатить счета.

— Ей-богу, я готов жениться на девушке из Нью-Йорка! — воскликнул в отчаянии Том.

— Не надо жениться на Нью-Йорке, — терпеливо сказал дядя. — Нью-Йорк не девица, это, кстати, город сугубо мужской. С твоей склонностью к семье и любовью к детям надо искать жену по душе — и только, это самое главное.

— Но ведь я могу найти жену по душе и в Нью-Йорке, — веско заметил Томас.

Дядя Том рассмеялся.

— Наш поезд отправляется через полтора часа. За это время ты уже вряд ли успеешь найти жену. Так что давай обсудим все это попозже, и постарайся в поезде поспать. Тебе ведь на работу надо — на работу-то хочется?

Томас кивнул. Он любил свой банк, свои обязанности, он обожал считать и вообще манипулировать цифрами, что ему постоянно приходилось делать, он нежно относился к своим сослуживцам. Если бы он мог продлить волшебный праздник пребывания в Нью-Йорке, он бы сделал это; но само по себе возвращение к размеренным трудовым будням нисколько его не раздражало и не пугало.

— Вот и отлично, — сказал дядя. — Едем!

Хорошенько отдохнув за неделю, Томас не чувствовал себя невыспавшимся или измученным, подъезжая на другое утро к банку. Он не курил и не увлекался алкоголем, не пил лишнего даже в Нью-Йорке — не из-за каких-то принципов, а просто потому, что не испытывал ни малейшего желания делать это. Нью-Йорк пьянил сам по себе, и портить себе удовольствие винными парами было, по мнению Томаса, нелепо.

Хотя спать ему пришлось не больше пяти часов и полночи прошло в утомительной дороге, встал он утром легко. Прекрасный зимний день немало тому способствовал: снег сиял и сверкал под ярким холодным солнцем.

Паркуя машину, он увидел Лео, который внимательно рассматривал что-то на земле около своих ног. Томас выбрался из машины, захватив калькулятор, предназначенный Ренквисту в подарок, и подкрался к нему сзади. Хотя снег скрипел под его ногами, Лео стоял столбом и даже не обернулся.

— С Рождеством! — воскликнул Томас и из-под плеча своего друга подставил ему под самый нос коробку с калькулятором.

— Спасибо, — сказал Лео. — Привет, Том! Посмотри, что это такое?

Томас глянул под ноги и онемел. На снегу валялись три стодолларовые бумажки. Он нагнулся и хотел было взять их, но Лео остановил его.

— Подожди, Том! Не трогай ничего руками! Может быть, вызвать полицию?

— Полиция должна очень заинтересоваться денежным дождем, который постоянно идет в нашем банке и его окрестностях, — согласился Томас. — Правда, на этот раз сумма что-то уж очень скромная.

— Послушай, не шути. Я тебе говорю — нельзя ничего трогать и надо вызвать полицию!

Томас взглянул на белое как мел лицо своего друга и посерьезнел.

— Может быть, сначала войдем внутрь? Представляешь, если в банке все в порядке? Мы тогда войдем в историю своего города на вечные времена! Найти на улице триста долларов и вызвать из-за этого полицию!

Поколебавшись, Лео последовал за Томасом к двери. Оба пристально смотрели себе под ноги. Снег не шел уже два дня, а дворник так старательно скреб асфальтовую дорожку, ведущую к дверям под вывеской «Бета-банк», что никаких следов на ней разглядеть было невозможно. Дверь была тщательно заперта, Томас достал ключи и осторожно открыл ее.

В холле на первый взгляд было все в порядке. Но когда они вошли в кабинет Томаса, сейф, новейший сейф последней конструкции, со сверхнадежными замками, защищенный сигнализацией и всякими тайными ловушками, был открыт и опустошен. Там не осталось ни единого доллара.

— Нет, нет, это совершенно исключено, — говорил, с трудом сдерживаясь, Томас. Он нервничал, а это случалось с ним довольно редко. — Ключ от сейфа я перед отъездом сдал в полицейский участок и не расставался с другими ключами ни на одну секунду. Понимаете? Это не преувеличение. Ни на секунду! — Он указал на свой пиджак, лежавший на столе у комиссара полиции. Все уже успели изучить хитроумное приспособление, придуманное самим Томасом и позволявшее носить связку ключей так, что потерять их можно было только вместе с пиджаком. Украсть ключи можно было, только разрезав в нескольких местах ткань, которая была совершенно целой.