— Евгений Герасимович, — вспомнил он наконец, — вы в этом уверены?

— Почти. Видите вот эту строчку? Последнюю? Очень похоже на описание процесса выплавки редкого и драгоценного сорта стали.

— И по этому описанию можно понять, как делать такую сталь?

— Нет, конечно, вы же видите, ингредиенты здесь не все. Первым стоит номер четыре, то есть три составные части, вероятно самые главные, — неизвестны.

— А если бы они у вас были?

— Тогда, вероятнее всего, можно. Старинная рукопись, так? Вы думаете...

И Евгений Герасимович снова, еще с большим вниманием, прочитал бумагу. Вдруг лицо его изменилось, он вгляделся в написанные строчки, как человек, который не может поверить своим глазам.

— Господи! — пробормотал он. — Не может быть!

— Что? — спросил, холодея, маленький сыщик. Его собеседник молчал, и он пытался понять, к какой именно строчке прикован его взгляд. — Да в чем дело?

— Видите ли, — наконец медленно заговорил ученый. — Нельзя, конечно, сказать достоверно, но похоже, очень похоже, что это — будет.

Глава двадцатая. Как закалялась сталь

Что такое булат, Пьер знал очень отдаленно. Слышал о булатной стали, но мало что знал о ней. Однако в голове у него зашевелились какие-то воспоминания, какие-то отрывочные сведения, полученные из разных статей и телевизионных передач. Вроде бы секрет этого булата утерян, но точной уверенности у него не было.

— Почему вы думаете, что это про булат? — спросил он осторожно.

— Сюда смотрите. Вы уверены, что переводчик не ошибся и верно перевел эту строчку?

Пьер нагнулся, прочитал: «Вокруг пояса».

— Практически уверен, я сам стоял рядом со специалистом, который читал рукопись и переводил ее. У него большой опыт. А при чем тут булат?

— Драгоценные булатные клинки везли по караванным дорогам свернутыми в кольцо. Это стальное кольцо надевали вместо пояса. Есть много свидетельств, подтверждающих это. Трудно поверить, но клинок после этого сохранял исходную прямолинейность.

— Как это? — не понял Пьер.

— Никто пока не знает.

— Вроде бы я читал, что современная сталь даже прочнее булата.

Евгений Герасимович улыбнулся:

— Вы не ошибаетесь. Современные технологии позволяют получить стали и сплавы, которые превосходят, причем часто значительно превосходят, булат по какому-то одному признаку. Они могут быть прочнее, тверже, могут легче коваться, не поддаваться ржавчине. Но еще никому не удалось получить сталь, которая сочетала бы в себе все свойства булата. Булат разрубал на части камни и легко рассекал невесомые шелковые ткани, подброшенные в воздух. Был такой металлург Аносов, ему почти удалось воспроизвести булат, но все же не полностью.

— А где этот булат делали? — спросил Пьер.

— Сначала в Индии, потом в Дамаске. Но когда секрет изготовления стали попал в Дамаск, часть его уже была утрачена.

Пьер молча думал. Корабль, с которого подняли рукопись, шел как раз из Индии. Неужели он нашел разгадку?

— Скажите, а если будет раскрыт секрет булата — это может иметь, ну, какое-то коммерческое значение?

Химик посмотрел на него, как на ненормального.

— Вы спрашиваете, Петр...

— Кириллович.

— Вы спрашиваете, Петр Кириллович, можно ли использовать сталь, которая гнется дугой, а потом выпрямляется, не ржавеет и не ломается, выдерживает практически любые нагрузки...

— Я понял, понял. Вроде я где-то читал, что сейчас булат производить уже не стоит, долго и дорого, а использование ему найти трудно.

Евгений Герасимович покачал головой:

— Лет десять назад я, возможно, отчасти с вами согласился бы. Отчасти. Но современная наука открывает совсем другие возможности. Если бы у нас была сталь, обладающая свойствами настоящего булата, ее можно было бы использовать прежде всего в космической области. Составляющие булата сами по себе — недорогие, а затраты времени тут не играли бы никакой роли.

— А почему тут газ написан? — спросил Пьер. — Водород?

— Не водород, а углерод, Петр Кириллович. Это непременная составляющая любой стали.

— В космической области, — задумчиво повторил Пьер.

— Не только. Я тут недавно занимался одним вопросом... Короче, и в автомобильной промышленности нашлось бы применение такой стали, и в других. Я уж не говорю о том, что люди во все времена любили и будут любить красивые вещи и платить за них немалые деньги.

— Какие красивые вещи?

— Булатные клинки отличались необыкновенной красотой. Их натирали хорошо раскаленным порошком медного купороса и получали цвет. Узор булата неповторим, как отпечатки пальцев, за кинжал слона давали!

— Какого слона? — удивился Пьер.

— Слон в Индии — большая драгоценность. Так вот, за один булатный клинок можно было получить взрослого слона, отдавали не торгуясь.

— Мама моя! А мне все время говорили, что в списке — самые обычные химические элементы, ничем не примечательные.

— Повторяю, составляющие булата просты, но простое горазда труднее создать и труднее разгадать, чем сложное...

Последовали две недели напряженной работы. Дело, взятое в порядке общей очереди, оказалось весьма любопытным! Пьер встречался с множеством людей, находился в постоянном контакте с Муслимом. Следователь располагал возможностями, каких изначально лишен частный сыщик. Наконец он решил, что можно с чистой совестью отчитаться перед клиентом.

Клиентом этим был Хохолок, но Пьеру хотелось устроить общий сбор. Он сочувствовал Серафиме и Елизавете, был благодарен Терезе Ворличек — если бы не она, он не вышел бы на убийцу Званцева и, соответственно, никогда не нашел бы убийцу Цейского. Доводы эти показались всем убедительными, и встречу назначили у Елизаветы. Она сама это предложила.

Пьер приехал первым. Когда он вошел, в прихожей топтался Гоша. Ему и Ляличу недавно все-таки рассказали правду — с подачи Серафимы. Она убедила Пьера, что так будет лучше: Лизавета любит мужа, он ее тоже, так что сможет хоть как-то утешить. Ну а Лялич... нельзя же всем рассказать, а его держать в неведении.

Однако тактичный Гоша понимал, что сегодня тут обойдутся без него, поэтому, поздоровавшись, кратко бросил Пьеру:

— Сейчас самое время что-нибудь выпить, а в доме нету ничего, я сбегаю за коньячком, тут недалеко...

— Спасибо вам, Генри. Как Елизавета Александровна?

Гоша покачал головой:

— Как гласит пиратская пословица, для моря крышки не найдешь...

— Она утешится, — пообещал Пьер. — Но не скоро.

Он подхватил на руки Фантомаса и вошел в кухню. Серафима уже была там. Очень бледная, она расставляла чашки на столе, двигаясь, как автомат.

— Вот уж не думала, — горько сказала Лизавета, усаживая своего первого гостя на удобный кухонный диванчик, — что приглашу Терезу к себе в гости...

— Она будет с Хохолком, так что мне тоже придется несладко, — заметил Пьер, гладя кота.

— Плохие новости? — спросила Серафима. Это были ее первые слова.

— Не сказал бы, — отозвался Пьер. — Просто... кое-какие детали. Ничего хуже уже не будет.

Серафима встала, молча отошла к окну и уставилась на улицу. Лизавета поставила перед Пьером чашку чая.

— Они подъехали, — сообщила Серафима. — Идут сюда.

— Спасайся, кто может, — пробормотал Пьер.

— А Гоша внизу, на лавочке сидит.

— Не замерз бы, — забеспокоилась Лизка.

— Не замерзнет, он уже пошел куда-то, за вином, наверное.

Раздался звонок в дверь, и Лизавета, несколько смущенная странной ситуацией, отправилась встретить гостей. Их усадили на короткую сторону диванчика, имеющего форму буквы «г»; сидели они чинно, немного похожие на двух египетских фараонов. Хозяйка дома хлопотала, разливала чай, с несколько искусственной заботливостью подвигала гостям чашки и вазочки с конфетами и печеньем.

— Я думаю, не стоит откладывать, — решился Пьер. — Спасибо, что-то не хочется чаю.

— Кофе? — предложила Лизавета. Она держала в доме кофе для гостей.