Несколько минут все молчали, потрясенные дикостью своих предков. Первым нарушил тишину Олег, лежавший на спине и наблюдавший, как на еще светлом вечернем небе появляются звезды.
— Черный у тебя юмор, Николай... Да и у всех у нас крыша поехала. Завтра нас вся камчатская милиция ловить будет, а мы об итальянских бутылках рассуждаем... Что делать будем? Какие предложения?
— Могу предложить две штуки баксов, — вяло откликнулся Николай. — Там у меня в сумке заначка есть. Я же — банкир. Без денег голым себя чувствую... В Болыперецке подкатимся к какому-нибудь капитану — и на лесовозе в Магадан или Владивосток... Нет, не получится у нас втроем. С моей физиономией лучше не светиться... А если я вас до моря, поближе к порту довезу, а сам на машине назад, в Петропавловск?.. И попробую в местное ФСБ прорваться?
— Не доедешь — на дороге тормознут. Уже к ночи посты будут стоять... Тебе отлежаться бы надо, Николай, подлечить ожоги, царапины... Может, нам на этот хутор зайти? Переночуем нормально. Потолкуем, а там — видно будет.
— Ребята, я пойду. На разведку, — Настя вскочила и стала поправлять одежду, давая понять, что ее уже не остановить. — И не возражайте. Мне одной проще всего будет. А вы в любом случае через час машину к воротам подгоняйте...
По проселку до хутора было не более километра. Но к середине пути Настя почувствовала, что переоценила свою храбрость. Там, рядом с ребятами, рядом с Олегом, ей было совсем не страшно. Да и солнце тогда еще не зашло...
Настя стала замедлять шаг и прижиматься к правой стороне дороги. Слева было самое страшное — из густой стены леса доносился шорох веток, скрипы, треск, свисты... Она старалась все время смотреть на приближающийся дом. Вот внутри него зажгли свет. Значит — там люди! И непременно — хорошие...
Массивная дверь была не заперта. Двор тоже освещен. Свет шел из окон дома и пробивался из заросшей актинидией маленькой беседки. Настя вошла в нее. На самодельном мощном деревянном кресле сидела молодая женщина и кормила ребенка грудью. Она нисколько не удивилась появлению незнакомки и даже приветливо кивнула. Как будто к ней заглянула подружка из соседнего дома. Но ближайшее жилье — только в сорока километрах. Настя знала это точно — у лейтенанта в машине она нашла подробную карту.
Настя подошла поближе и заглянула в туго спеленутый сверток. Ребенок почти спал. Вернее, он упорно боролся со сном, не желая отрываться от этого мягкого, теплого, вкусного...
Пред тем, как встать, женщина махнула Насте рукой в сторону дома... Они молча уложили ребенка и прошли в большую, светлую комнату, где за столом сидел симпатичный парень, чем-то очень похожий на Олега.
— Сергей, а у нас гости.
— Отлично... Прошу к столу. И давайте знакомиться.
— Меня зовут Настя. Я из Москвы.
— А в нашем медвежьем углу как оказались?
— Заблудилась...
— И давно? Долго плутаете?
— С утра. Как вышла из дома... — Настя запнулась, вспомнив о карте лейтенанта и о сорока километрах до соседнего дома. — А можно я вам всю правду расскажу?
— Давай всю правду. Не опасайся, Настя, не продадим, не обидим... А ты, Светик, картошечки ей положи. И грибов. Все свое... Икры ей миску. Точно знаю — эти москвичи все потом забудут, но как малосольную икорку столовыми ложками ели — никогда.
— Ничего я не забуду. С нами тут такое случилось...
Настя поведала все. Почти все. История получилась очень драматичная. И главное, она была рассказана искренне, взволнованным голосом, со слезой.
Словом, группа московских бандитов решила отдохнуть на Камчатке, рыбку половить, пострелять, потренироваться. А заодно и завлечь в свои сети трех новичков. Но те не захотели вовлекаться. Бандиты решили их убить. Одного уже ранили. Дальше — стрельба, спасение, побег... А милиция у этих бандитов вся купленная и завтра беглецов поймают. Там уж или наркотики подкинут, или сразу — «при попытке к бегству».
— Я просто не знаю, что делать. Вот вы уже давно женаты, а мы с Олегом только собирались пожениться. Обидно...
— Да, горько и обидно погибать в расцвете лет... А где же твои друзья?
— Я их в лесу оставила... Я к вам — на разведку.
— Ну и какие мы оказались — хорошие люди? Что ты разведала?
— Конечно, хорошие. Стала бы я плохим все рассказывать...
Она не успела договорить. Широкая дверь распахнулась, и в комнату почти одновременно ввалились двое. Один держал автомат наперевес, а второй, лицо которого было скрыто множеством заплаток пластыря и свежих царапин, сжимал в перебинтованных руках топор. Налетчики несколько опешили — их грозный вид вселил страх только в Настю. Она вся сжалась и виновато посмотрела на хозяина. Но тот добродушно улыбался и даже подмигнул ей:
— Твои орлы? Хороши! Спасители... Этот, что весь в бинтах, Николай? Ты положи колун на лавку, тяжелый он... А это жених — Олег? Вы давайте к столу, ребята. Проголодались? Светик, давай еще тарелки. Гости у нас...
Сергей вел застольную беседу в таком же добродушном тоне. Напряжение исчезло сразу. И только Настя чувствовала, что хозяин не так прост. По его вопросам получалось, что он уточняет детали, проверяет ее рассказ, принимает свои решения.
— Удивляюсь я, гости дорогие, вашей скромности. Я вас завалил вопросами, а вы как красны девицы сидите. Неужто не интересно — кто мы и откуда?
— Конечно, интересно, но...
— Вот я и говорю — скромность. Придется самому колоться... Мы со Светкой — курские. Могли бы там и сейчас жить, да... Восемь лет назад получили мы дипломы. Она — медик, я — инженер. Стали к свадьбе готовиться... Как-то вечером я ее провожал, а навстречу двое. Пьяные. У одного нож в руке. И как обычно: «Дай закурить. Гони все деньги. Что это за девочка с тобой?..» Одним словом, я их оприходовал: нож отнял, пару раз в челюсть съездил... Они — бежать. Один споткнулся и лбом в булыжник... Я подбежал, стал его поднимать, а тут свидетели понабежали... Следователь меня три месяца давил — нож в руке, на рубашке кровь, костяшки на правой руке сбиты... Так что с ментами у меня свой счет есть. Пять лет отсидел. Потом сюда завербовался. А Светлана, как декабристка, — за мной. Теперь мы — гидрологи: осадки, уровень, скорость течения... Значит, так, будем вас спасать. Машину мы с Олегом к болоту отгоним — чтоб и следа от нее не осталось. Завтра ее могут с вертолетов искать... Николая здесь оставим. Светик его полечит — давно у нее медицинской практики не было... А вас я завтра на своей колымаге в Большерецк повезу. Деньги-то у вас есть?
— Есть. Американские.
— Отлично. Устрою вас к рыбакам. Во Владивосток или Магадан. К самолетам поближе... Одно плохо — пока доплывете, вас в федеральный розыск могут объявить. В аэропорту возьмут — и назад... Светик, ты можешь Настю под себя постричь-покрасить?
— Зачем?
— Боюсь, что нам придется свои паспорта им в аренду отдать. И найди то платье, в котором ты для паспорта фотографировалась...
Олег в первый раз открыл дневник Дрожжина, когда самолет оторвался от земли. Он так решил еще на Камчатке. Так задумал, загадал — если начнет читать раньше, то случится какая-нибудь неприятность. Но сейчас можно... И он читал, не обращая внимания на Настю, которая уткнулась в иллюминатор, разглядывая тайгу, сопки, Амур... Он изучал дневник, делал какие-то выписки, листал, возвращаясь к уже прочитанному...
Олег захлопнул тетрадку где-то над Уралом.
— Все, Настя! Конец им! Через три дня я их всех найду... И с Маруевым мне все понятно... Слишком он... самоуверенный был. Храбрый и беспечный. Он и работать на них не стал, и деньги им не давал. Он все понял и решил их перевоспитать. Очевидно, Дрожжин показался ему самым порядочным. Маруев его к себе домой пригласил. Один на один беседовать... А знаешь, Настя, кто у них самый главный?
— Разве не Карин?
— Нет, конечно. Может быть, и это не самый главный, но в дневнике часто упоминается «БИК». По контексту получается, что Карин перед ним отчитывается, деньги у него берет, заказы... Три раза Дрожжин упоминает какого-то Басика, но я думаю, что это один и тот же... Интересно, когда я учился, нам лекции читал подполковник Баскаков Илья Константинович. Мы тоже звали его Басиком. Странно, да?
