Отскочив от Николая на несколько метров, Олег прицелился и дал очередь над его головой. От скалы полетели искры и осколки — настоящие патроны, не холостые. Это так обрадовало Крылова, что он, уставившись на пленника, заорал известную фразу из фильма «Мертвый сезон»:
— Кто с тобой еще работает?! Говори! Кто с тобой работает?!
Глава 9
Варвара не стала договариваться о встрече. Она просто позвонила в фирму Маруева и узнала, что сегодня их новый шеф, Игорь Васильевич Ферапонтов, будет на месте до конца дня.
Этот визит откладывался уже дважды. Позавчера Варвара организовала срочную отправку в Крым семьи Тучкова, а вчера перевезла на пустующую дачу своей подруги и его самого.
Савенков два дня не разрешал Павлу выходить из офиса. Действительно, те, кто устроили пальбу около дома, вполне могли установить здесь постоянный пост и сразу же исправить свою ошибку при появлении Тучкова.
Вывела его Варвара спокойно, средь бела дня. Правда, побродив по чердаку, они оказались в дальнем от «Совы» подъезде, а Павел, после нескольких манипуляций, стал похож на молодого ученого: сильные очки в роговой оправе, залысины, бородка и намечающийся животик. Они, не суетясь, взяли такси и около часа колесили по Москве, пока не заехали в проходной двор где-то в Хамовниках. Там еще утром Варвара оставила отдыхать светлую офисную «Волгу».
...Ферапонтов действительно был на месте и проводил совещание. Об этом как-то машинально сообщила секретарша, даже не взглянув на вошедшую Варвару. Вернее, она не сразу посмотрела на нее, а лишь через минуту, с трудом оторвавшись от книги. И тогда она мгновенно схватилась за трубку прямой связи с шефом:
— Игорь Васильевич, она пришла... да, расследование... да, Галактионова... Я все поняла... Проходите, Варвара Петровна!
Секретарша подскочила к двери, из которой уже быстрым шагом выходили сотрудники и, кивнув Варваре, исчезали в коридоре. Последним появился радушный Ферапонтов и увлек ее в кабинет. Верхом гостеприимства была фраза, брошенная секретарше: «Меня ни для кого нет!»
Ферапонтов разместился напротив Варвары за приставным столиком и начал говорить о погоде. Сделав паузу, он выдал еще несколько общих фраз о сложностях бизнеса в это «архитрудное время». Он терпеливо ждал, когда Варя начнет говорить о главном.
И она начала, но совсем не так, как хотелось Ферапонтову:
— Жаль, очень жаль, Игорь Васильевич, что вы не сообщили мне несколько маленьких подробностей... В прошлый раз вы так красочно описали, как, спасая репутацию Маруева, вы уволили охранника, Леонида Жидкова.
— Да, уволил... И правильно сделал! Возможно, я этим нашу фирму уберег от развала. От скандала, по крайней мере.
— Возможно. Но этот... нехороший человек приходил к вам уже после смерти Маруева.
— Приходил. На очень короткий деловой разговор... Я даже не придал этому значения.
— Но он, Игорь Васильевич, и документы вам передал.
— Передал. Несколько деловых бумаг...
— Стоп! Так у нас с вами ничего не получится, гражданин Ферапонтов.
— Гражданин... У нас ведь дружеская беседа, Варвара Петровна. Дружеская! А вы прямо как следователь. Гражданин! Давайте еще — лицом к стене, руки за спину...
— Вынуждаете, Игорь Васильевич. Начинаете из меня информацию вытягивать. А вы считайте, что я все знаю. Все!.. Поймите, по обстоятельствам вы претендуете на роль основного подозреваемого... Из квартиры Маруева исчезли только долговые расписки. И через несколько дней они оказались у вас. Вы или заказчик убийства, или скупщик краденого.
— Ну уж нет, уважаемая. На этом вы меня не поймаете. Все расписки были на бланках нашей фирмы. А я, так сказать, правопреемник.
— Но по тексту расписок — это личный долг Маруеву. Физическому лицу, а не фирме... Но пойдем дальше. Расписки оказались у вас, а через несколько дней погибает один из должников. Допустим, из него начали выбивать долг и переусердствовали.
—...Жарко тут у нас, — Ферапонтов откинулся в кресле и потянулся к телефону. — Мариночка, нам воды со льдом... Как это растаял? Найди!.. Так о чем это мы, Варвара Петровна?
— О вашей роли в убийстве Дмитрия Ивановича Лазутина, который был должником Маруева, которого вы...
— Все, все. Я вспомнил. И давайте, любезная Варвара Петровна, вернемся к началу нашей беседы. Все начиналось как дружеский разговор, так?
— Так.
— Но я кое-что забыл. А вы мне деликатно напомнили... Вы согласны, Варвара Петровна, в таком ключе разговаривать?
— Согласна.
— Хорошо... К смерти Володи Маруева не имею ни малейшего отношения... О долговых расписках знал. И даже спрашивал о них Валентину. Она не нашла, а потом их принес Леонид Жидков. Продавал недорого... с учетом общей суммы долга. И я купил. Жадность обуяла. Получил бы деньги... не все, разумеется. Часть — себе, часть мог бы вдове отдать... Не улыбайтесь — мог бы! Она все равно ничего с этими бумажками не сделала бы сама. Юридически эти расписки не состоятельны. А другими способами... Кстати, способ мне подсказал сам Маруев. Около месяца назад он мне говорит: «Если тебе кто-то должен или другие подобные заморочки, есть мужик, который аккуратно все уладит». Вот к нему я и обратился. Можно сказать, выполнил волю покойного...
— Вас Маруев с ним познакомил?
— Нет. Не успел. Это я все откладывал. Там у этого... товарища — оздоровительный центр. Ну там — сауна, массаж и все такое. Володя меня несколько раз приглашал, но я всегда отказывался. У меня, знаете, жена к этому относится очень... ревниво. Она считает, что любой массаж обязательно оканчивается этим... ну этим самым...
— И как же вы вышли на этого массажиста?
— Так Володя мне его визитную карточку оставил. Вот она: Карин Юрий Иванович, фирма «Дронт», генеральный директор.
* * *
Он никогда еще не попадал в такую ситуацию. До сих пор ему везло. И не в том дело, что до генеральских погон Баскаков добрался без единой задержки. Здесь было, скорее, не везение, а расчетливое умение ладить с людьми. Чувство дистанции. Он мог без подобострастия подчиняться вышестоящим и аккуратно, без лишней жесткости, ставить на место подчиненных.
Но он всегда знал или интуитивно чувствовал, что надо делать в каждый момент. Его везение было в том, что в планы не вмешивался случай, приводящий к полной неопределенности.
С Тучковым начиналось все предсказуемо. Ну вышел он случайно на Карина и его фирму. Раз притормозили — не понял. Еще раз предупредили — не реагирует. А дальше...
Дальше была ошибка Баскакова. Сейчас он это чувствовал, но не хотел признаваться даже себе... И все от этой дурацкой излишней осторожности. Понятно, что от него не требовались инструкции или приказ в письменном виде. Но там, в сауне, под шум маленького водопадика в углу бассейна он же мог сказать нечто более определенное. Разговор-то был один на один. Так нет — Баскаков выдал фразу, которую можно было понять и так, как ее понял собеседник: «Зарвался этот майор. Хорошо бы его остановить. Срочно и любым путем».
Любым! Это же не значит открывать пальбу днем и в центре города.
Любым путем — это могло значить и сильно припугнуть, и купить, и подставить. Именно — подставить. Запустили бы с ним в лифт де7 вицу — и пусть орет благим и не благим матом, пусть царапается, ставит ему и себе синяки, рвет одежду. Тут уж если посадить бы его не удалось, то для увольнения хватило. И забыл бы майор Тучков и про «Дронта», и про свою агентуру, и про все эти казаки-разбойники.
Именно так и думал Баскаков. Но он должен был знать, что для этих костоломов «остановить любым путем» значит только одно: у них с фантазией плоховато. Их хлебом не корми — дай только пострелять. Но стреляете, так хоть попадайте!
А что сейчас? Пока эти тупоумы гонялись за «жучком» в рейсовом автобусе, пока сторожили пробитый пулями подъезд, пока чесали за ухом и докладывали, пока собрались выставить пост у дома Тучкова — майор исчез. И семья его исчезла... Шум поднимать никто не будет — человек в официальном отпуске. И, возможно, через месяц он как ни в чем не бывало приступит к работе, вернувшись с юга или из деревни. А может быть, он и сейчас мотается по Москве и продолжает... Знать бы, что он может продолжать, что ему известно. И только ли ему...
