Действительно, вдалеке появилась маленькая фигура. Потом она исчезла, спустившись в овражек, и опять появилась... теперь уже было видно, что человек несет две большие грибные корзины. И направляется он почему-то не к землянке, а к зарослям ольховника... Только сейчас они заметили, что там, за кустами, есть еще какое-то сооружение: сарайчик, навес, шалаш.

Путник приближался. Лица пока не было видно, но то, что это идет хозяин землянки, можно было не сомневаться. Действовала простая логика — если не он, то кто же еще? И здесь этого было достаточно. Именно здесь, когда на сорок километров в округе нет другого жилья, кроме их коттеджа.

Он выбрался из очередного овражка и остановился прямо перед ними, поставив на землю обе корзины. До него было всего метров сорок, и это была самая удачная позиция. Потом он начал бы удаляться сквозь редкий подлесок, а уж в ольховнике его вообще не достать... Дрожжин наклонился к Олегу и зашептал:

— По два выстрела. Под ноги и по корзинам. Как только он заляжет — бежим к нему.

Перед тем, как сделать свой выстрел, Дрожжин приподнялся на локтях, вздохнул полной грудью и заорал: «Ложись!»

Первая пуля опрокинула одну из корзин... Реакция у незнакомца была довольно вялая. Он взглянул на корзину, а затем задрал голову вверх, как будто там, в небесах, мог быть источник крика и стрельбы.

Олег произвел свой выстрел. Вначале он метил под ноги, но затем быстро перевел прицел метра на два от грибника — туда, где был очень приметный замшелый валун... Второй выстрел прозвучал как залп — они почти одновременно нажали на спусковые крючки...

Незнакомец взмахнул руками и выполнил команду — лег на землю... Или упал. Но Олег не успел заметить это точно — он бежал, не выпуская из рук оружия.

Дрожжин последовал за ним, но с некоторым опозданием — ему надо было вытащить из полевой сумки фотоаппарат и, останавливаясь на ходу, сделать несколько простеньких кадров... Вот Крылов бежит по поляне с карабином наперевес... Вот он наклоняется над грибником... Вот переворачивает тело... Вот крупно — испуганное лицо Олега и кровавое пятно на левом нагрудном кармане грязно-серой рубашки незнакомца...

Вероятно, фотографировать скрытно не входило в планы Дрожжина. Он зачехлил аппарат, спрятал его в сумку и присел рядом с Крыловым.

— Как же ты так, Олег? Впрочем, это моя вина. Не предупредил... Завышает твой карабинчик. И очень сильно. Ты же под ноги целился, а он, зараза, вон куда пульнул.

Они немного помолчали, а затем Дрожжин встал и начал деловито осматривать окружающую местность. Вскоре он вернулся и радостно сообщил:

— Не волнуйся, Олег. Никто о твоем выстреле не узнает... Я тут недалеко ямку подходящую нашел. То, что надо: размер, глубина и камней рядом много... Ну, потащили бедолагу... Знаешь, Олег, мне кажется, что это не тот бандит, о котором мне полковник говорил. Не похож... Это просто камчатский бич. Это бомж-грибник. Слышал я о таких. Два пуда сухих грибов в мешок — и в аэропорт продавать... Вон и сушилка у него в ольховнике приспособлена... Ну хватит, расселся тут! Потащили!

Они упаковали грибника в яму вместе с корзинами. Дальше началась самая сложная работа... Когда Олег ворочал последние камни, он еще раз увидел направленный в свою сторону объектив...

Путь назад всегда кажется короче.

И дорога через шеламайник не казалась такой опасной. Они даже сделали привал в том месте, где тропинка выскакивала на крутой берег реки, а заросли расступались, образуя уютную площадку над обрывом.

Олег понимал, что на этот раз все серьезно. Это уже не актерские шуточки в Миусском переулке. Не живые трупы с кляксами вишневого сока на груди... У этого грибника действительно не было пульса. Да и камнями они его забросали капитально... Собирая эти камни по всей поляне, Олег подошел и к тому замшелому валуну, в который и целился. Вот они! Вот — две пулевые отметины, два лысых шрама на зеленой курчавой прическе валуна.

Но доказывать что-либо Дрожжину, спорить с ним не имело смысла. Пусть лучше думает, что он, Крылов, испуган, что верит во все: и в Миусских покойников, и в свой сегодняшний промах, и в кассету с «Криминальной хроникой»... Только сейчас начиналась серьезная игра. До сих пор все это могло обернуться веселым фарсом, розыгрышем, забавой для богатых со стрельбой и приключениями... Но час назад все изменилось... может быть, и Маруев попал в такой капкан...

— Да, Олег, все это очень серьезно. Но не так страшно... Я очень рад, что ты так спокойно все воспринимаешь.

— А что ж мне, в истерике биться? Влип, так и молчи в тряпочку... Но влип-то я, Василий Васильевич, не без твоей помощи. И работаешь ты явно не один. Зачем это я вам нужен стал?

— Вот и хорошо. Слышу здравые, рассудительные речи. Только торопиться не надо. Меньше знаешь — лучше спишь... А если в двух словах — будем работать по твоим связям в бизнесе. Где, у кого, сколько, как? Кого припугнуть, а кого и успокоить... У тебя же есть интересные связи? Этакие денежные мешки?

— Есть.

— Отлично. Кстати, Олег, нам по поводу тебя Павленко звонил. Тоже очень перспективный товарищ. Его давно пора пощипать... Где он сейчас? Исчез он куда-то...

— Не знаю. У меня с ним не очень близкое знакомство. Вот и он сейчас не знает, что я на Камчатке...

— Да... Пока, Олег, будешь мелкие задания получать. И только от меня... Посмотри-ка повнимательней за Николаем Битовым.

— Это что, Васильич, первое задание?

— Да что ты, Олег?! Какое это задание! Так — не нравится он мне. Да и ребята заметили, что он слишком много вопросов задает.

— Нет... Так, общие разговоры... Это характер у него суетливый. Он и в автобусе всех заводил. Истории всякие про французские слова рассказывал.

— Да, он лингвист. Слова всякие любит. Я уже два дня замечаю, как он до моей записной книжки добраться хочет. Он сумку мою так глазами и прожигает... Лингвист. Мне его Карин в последний момент подсунул. Возьми, говорит, банкира. Шустрый. Пригодится.

— Банкира?

— Это точно. Я сам проверял — банкир он настоящий. Да только не было у меня времени хорошенько его тряхнуть... Не могу же я ему как тебе доверять... Ну ничего, завтра я ему проверочку устрою. Посмотрим, какой он лингвист... Завтра утром приедет армейский крытый грузовичок и все отправляемся на Тимоновские источники.

— Это что такое?

— Посмотришь, Олег, посмотришь. Райское место. И пострелять там можно вволю, и другие развлечения. Здесь уж больно дорога рядом... Ну, потопали дальше?

— Потопали... Только скажи мне, Дрожжин, раз уж я в вашей команде: мы только за деньги работать будем или за идею?

— Разве я на простого громилу похож? Только за идею! Смотри: в начале девяностых, пока мы родине служили, блатные сынки все теплые места расхватали. У этого вдруг — свой банк, у другого — нефтяная труба. Справедливо это? А сколько у власти иноверцев и инородцев? Честно это? Значит, и надо нам все это награбленное у народа... перераспределить. Пусть даже и в нашу пользу. Что мы, хуже этих первопроходцев? Чем тебе, Крылов, не идея? Очень даже благородная идея.

Дорога шла вдоль берега реки. Собственно, дорогой это можно было назвать с очень большой натяжкой. Кое-где даже проглядывалась колея, а в основном она угадывалась по чуть измененной траве, лишенной мха и голубики, по пробелам в густых зарослях кедрового стланика. И лишь на небольших участках дорога была явной, как огромный коридор или в переплетении гигантских зонтиков борщевика и медвежьего корня.

Правда, так видела дорогу только Настя, которую разместили в кабине, да еще водитель — молоденький милицейский лейтенант. Уже на первом километре он замер в согбенной позе, намертво сжимая баранку и чуть не задевая козырьком фуражки лобовое стекло.

Остальным, кто трясся в кузове на жестких лавках под хлопающим брезентом, было не до дорожных красот. Главная задача — упершись во что только возможно, не выскочить и не соскользнуть за борт.