— Хорошо, спасибо. — Майкл положил трубку и взглянул на коллег. — Что скажете?

Все молчали.

— Я вот что скажу, — прервал молчание Лайерс. — Если веришь в добро, оно не оставит тебя. За все в жизни надо платить. Мы — бизнесмены, состоятельные люди, не знаем голода и не тревожимся о том, будут ли обеспечены наши дети. И какова же плата?

— День и ночь работа, ни минуты покоя, — без запинки ответил Фил.

Лайерс покачал головой.

— Нет. И ты, и я, и все мы жалуемся просто по привычке, а на самом деле любим работать. Любим и свою компанию, иначе не вытащили бы ее из ямы. Плата здесь другая. — Он помолчал. — Она состоит в том, что мы разучились верить людям. Мы просто не можем заставить себя поверить в то, что нас окружают не только мошенники. А все только потому, что имеем дело с деньгами, а рядом с ними мошенников много. Вот и давай всех туда записывать.

Все напряженно слушали.

— Я рад убедиться, что я — счастливое исключение, — продолжал Лайерс. — Ни у кого здесь не возникло сомнений, что один из двух лжец, хотя многие из вас ни того, ни другого никогда в глаза не видели.

— В такой ситуации-то? Конечно, не возникло.

— А вот у меня возникло. Я верю им обоим.

На этом совещание закончилось. Лайерс остался один. Настроение у него было очень хорошее. Он был уверен, что все самое сложное и самое худшее уже позади. Он наскоро просмотрел газеты. Ничего интересного. В одной из них ему попалось на глаза объявление: «Если вы еще заинтересованы найти владельца газа черного... разрезы... заклепки диаметром ноль-пять...» Не слишком-то точная технологическая характеристика.

«Вот идиоты», — счастливо подумал Лайерс.

Прошло время выплаты дивидендов. Самый большой пакет акций представлен к оплате не был. Деньги остались в кассе компании «Лайерс». Лицо, совершившее покупку, по-прежнему оставалось неизвестным.

Адам и Ева начали подумывать о том, чтобы отказаться от Евиной квартиры и жить вместе. К ним приходили друзья, собрались веселые молодежные компании. Они не только не мешали друг другу, но и радовались, что все так сложилось.

— До первой свадьбы — твоей или моей, — сказал Адам как-то за ужином. — Разве плохо? Да и дешевле.

Ева отодвинула тарелку.

— Как ты думаешь, почему она не позвонила?

— Не знаю. Но, может, еще позвонит. Единственное, на что я надеюсь, — это что ничего плохого с ней не случилось. — Убедившись, что на тарелке ничего не осталось, он оглядывал стол, ища, что бы взять еще. Ева пододвинула ему салат из крабов. — Ориентировки приходить перестали. Я думаю, есть смысл еще раз поговорить с ребятами из полиции. Может, Торет назвал ее имя. А может, мне еще что-нибудь интересное скажут.

— Ты не думаешь, что она все-таки в чем-то виновата? — спросила Ева.

— Нет. Я ей верю — и все.

— Я тоже. А виновата я.

— Нечего теперь считаться. Объявление ведь вышло? Так ждать надо. И чего мы так прицепились к этому — не пойму.

— Меня мучает совесть. Пытаюсь убедить себя, что мне до нее нет никакого дела, и никак не получается. Ты сегодня в ночную?

— Я уеду около половины одиннадцатого. К семи придут гости, так что успею с ними повеселиться.

Таинственная обладательница костюма в клетку позвонила в тот же вечер, через минуту после того, как за Адамом захлопнулась дверь. Вечеринка была в разгаре, и Ева совершенно растерялась, не зная, что ей делать: слышно было очень плохо, но просить гостей вести себя тише она не могла, так как не хотела, чтобы они услышали ее разговор с незнакомкой.

— Мисс Ева! — крикнула девушка. — Простите, что беспокою вас!

— Я очень ждала вашего звонка, — сказала Ева, стараясь говорить спокойным обычным тоном, чтобы не привлекать внимания гостей. — С вами все в порядке?

— Да, спасибо. Мисс Ева, мне страшно неловко вас беспокоить, но я хотела спросить у вас одну вещь. Скажите, а супруга мистера Лайерса у вас не шьет?

— Насколько мне известно, нет. Фамилия его мне, конечно, знакома. Видите ли, у них есть цех ширпотреба, который выпускает иголки и булавки. Мы пользуемся только этими иголками и булавками. Отменное качество.

— Значит, нет, — разочарованно сказала девушка. — Видите ли, просто мне совершенно необходимо кое-что сообщить мистеру Лайерсу, и я...

— А почему бы вам просто не позвонить ему?

— Я вчера попробовала, но там секретарша, и я не знала, как объяснить свой звонок. А домой я телефона не знаю. Да и по ряду причин не хочется в офис звонить, могут услышать...

— Хорошо, — помолчав, сказала Ева. — Я постараюсь через своих заказчиц достать вам его домашний номер. Это не так уж и трудно.

— Правда? — обрадовалась девушка.

— Ведь вы же не будете его понапрасну беспокоить, правда же? — Ева вдруг ощутила неуверенность — имеет ли она право это делать.

— Вы можете быть совершенно спокойны! — с силой сказала ее собеседница. — Даю вам самое честное слово, какое только может быть, что мистер Лайерс будет очень рад и счастлив, когда я позвоню и скажу ему то, что я имею ему сказать.

— У него были неприятности, насколько я знаю из газет.

— У него нет никаких неприятностей, — перебила девушка. — Это он просто думал, что у него неприятности. И, насколько мне известно из тех же газет, сейчас все наладилось. Но мистер Лайерс еще не знает всего. На самом деле все обстоит еще лучше.

Еве неожиданно стало смешно.

— Вы говорите загадками, — сказала она. — Я сделаю то, что обещала. Куда вам позвонить?

— Я позвоню сама, если вы не против. Когда?

— Хорошо, если уж скрываетесь...

— Я от вас не скрываюсь, — перебила девушка. — Просто у меня действительно в настоящее время нет телефона.

— Тогда позвоните по этому же номеру в понедельник после пяти вечера.

— Хорошо, — благодарно сказала девушка. — Мисс Ева, вы делаете доброе дело. Знайте это. Да, самое главное! Потом я попрошу вас позвонить мистеру Лайерсу и назвать имя той дамы, которая заказала платье в вашем ателье! Обещаю, что он будет ждать вашего звонка й будет счастлив, даже если вы поднимете его с постели среди ночи. И расскажите ему, что я пыталась ее отыскать, а потом не стала. Он все поймет. Вы просто спасли меня, мисс Ева! В благодарность я вам все потом расскажу. Спасибо вам! До свидания.

— До свидания, — ответила Ева. В трубке послышались гудки.

Тут Ева вспомнила, что опять не спросила у девушки, как ее зовут, подумала об Адаме и похолодела от ужаса.

Глава четвертая

СОМНЕНЬЯ ЯД

Миллисент сняла трубку телефона и глянула на часы — они показывали половину одиннадцатого.

— Это я, Милли, — раздался в трубке голос Майкла. — Мне надо с тобой поговорить.

Миллисент молчала.

— Ты знаешь, что прошел второй срок выплаты дивидендов по акциям, и снова большой пакет не затребован. Мы не выплачивали ни цента. Я знаю об этом от Фила, но это и не скрывают. И вот мне пришла в голову мысль настолько странная и дикая, что я ее, пожалуй, ни с кем, кроме тебя, обсуждать не могу.

— Со мной можешь обсуждать, — сказала Миллисент. — Я совершенно уверена, что мне пришла в голову та же самая мысль.

Наступила пауза.

— Милли!

— Да?

— Ты думаешь, это возможно?

— Майкл, если это так, то это не просто ужасно. Я не знаю, что со мной будет тогда. Ты читал «Генриха Пятого»?

— Читал, конечно, — Майкл несколько удивился. — Я вообще очень люблю Шекспира. А что?

— Майкл, перечти повнимательней. Там есть...

— Собирайся, Милли, — перебил Майкл. — Не так уж и поздно. Спускайся в ресторанчик на углу, я туда подъеду. Потом можем съездить в церковь и помолиться о том, чтобы ошибиться. Не знаю, правы мы или нет, но, во всяком случае, обсуждать мы это можем только друг с другом, а если не обсудим, то оба с ума сойдем, как пить дать. И надо... ну, словом, надо убедиться, что мы думаем одно и то же.