Он задрал голову и обнаружил в потолке круглое отверстие. Во, блин! И чего себе старик думает? Кто сможет допрыгнуть до этой дыры?! Тут позади него послышались плеск и фырканье. Ал резко обернулся: по-лягушачьи работая ногами и руками, к нему плыл гомункул. Мальчик сразу приуныл. Неужели с магистром что-то случилось?

А Пак шустро вскарабкался по одной из колонн и исчез в люке. Через минуту вниз полетела веревка с привязанным к ней ведром. Из отверстия призывно выглянула сморщенная мордашка. Алексей поплевал на ладони, ухватился за веревку руками и ногами и полез. Хорошо, что по «физре» у него всегда была твердая пятерка, порадовался мальчик.

Люк вывел его в пустое и тесное помещение, вроде кирпичной будки. Алексей толкнул дощатую дверь...

И очутился на знакомой площади перед громадой Святой Софии. Из окон базилики изливалось сияние и слышалось многоголосое заунывное пение. Ал застыл в полной растерянности. И куда ему теперь? Торчать здесь, на площади? Нет, тут он слишком заметен. Мальчик потрогал Мааттирс и зябко передернул плечами. Пискнул и завозился Пак, уже со всеми удобствами угнездившийся в поясном кошеле. «Ну, ты еще, — проворчал Алексей. — Никакой от тебя пользы». И тут же понял, что несправедлив к гомункулу.

Да, но что ж ему делать?! Спрятаться в какой-нибудь подворотне? Но отыщет ли его там магистр? Старик тоже хорош! Не мог сказать, как ему быть, когда на поверхность выберется. «Береги Жезл!» — и все. Ага, а кто его, Ала, сбережет?.. Может, пойти в храм? Там, вон, светло, тепло и народу наверняка полно. Диббуки всякие в церковь вряд ли соваться станут.

Вдруг у него за спиной раздался топот множества ног, и из жерла ближайшей к нему улицы выбежали человек двадцать горожан с факелами. Бегущие были вооружены копьями и мечами; блики факельного пламени плясали на их щитах, бронях и шлемах.

Ал бросился прочь. Толпа — за ним. «Догоняют!» — в панике понял он. И через полминуты его действительно настигли.

— А ты, малец, куда? — с пыхтением окликнул его один из бегущих — широкоплечий здоровяк с черной курчавой бородой. — А ну марш домой! Или, вон, в Софию ступай, к старикам да бабам.

— Оставь, Димитрий, — повелительным тоном произнес другой, пожилой ромей. — Коли османы прорвутся в Город, конец всем один, Мехмед никого не пощадит. Дай ему лучше кувшин с водой, все польза будет.

— И то верно! — откликнулся Димитрий и с готовностью сунул Алу тяжелый глиняный кувшин. — На, малец, держи! И айда с нами!

Алу ничего не оставалось, как взять кувшин и присоединиться к ромеям. Сначала они бежали темными переулками, стиснутыми трех-четырехэтажными домами, но потом выскочили на широкую, почти прямую улицу. Здания тут уже не заслоняли лунный свет, и стало немного светлее. Где-то впереди край неба освещали всполохи багрово-красного зарева, и оттуда же доносились глухие бухающие удары. Толпа молча устремилась в том направлении.

Улица привела их к воротам, по всей видимости, в крепостной стене, сложенной из каменных блоков и кирпичей. Проскочив открытые ворота, они очутились на пустоши, заваленной мусором и изрытой глубокими ямами, точно после бомбежки. За пустошью высилась вторая линия крепостных стен с мощными квадратными башнями. Вот над этими-то стенами и башнями и колыхалось огненное свечение, и слышались не то удары, не то взрывы.

Ал и опомниться не успел, как оказался на одной из огромных квадратных башен. По винтовой лестнице он вместе с остальными поднялся наверх, на плоскую площадку, с трех внешних сторон защищенную прямоугольными зубцами из белого и красного кирпича. Здесь, в свете факелов, он смог наконец получше рассмотреть ромейских воинов, с которыми его свели случай или судьба. И обнаружил, что некоторые из них ему знакомы.

Пожилой воин, распорядившийся выдать Алу кувшин с водой, оказался тем самым протиктором Фомой, начальником отряда городской стражи, который едва не арестовал его и магистра сразу после их появления в Городе. Это был суровый на вид ветеран, хромой и со шрамом на левой щеке. По всей видимости, он и тут был за главного. Василий, Фока и даже покусанный осами великан Никифор, чуть не нанизавший Ала на копье в кишащей крысами подворотне, тоже были здесь. Ни лиц, ни имен остальных стражников Ал не помнил. Впрочем, кажется, никто из них его не узнал. Наверное, они и разглядеть-то его тогда как следует не успели. А сейчас всем явно было не до того.

Глава IX

ШТУРМ

«Вам не видать таких сражений!..

Носились знамена, как тени,

В дыму огонь блестел,

Звучал булат, картечь визжала,

Рука бойцов колоть устала,

И ядрам пролетать мешала

Гора кровавых тел». М. Ю. Лермонтов

Ночной воздух был наполнен воющим свистом и глухими беспорядочными ударами.

Ал с опаской выглянул из-за кирпичного выступа и невольно ахнул: там, снаружи, плескалось огненное море!

— Вишь, факелы запалили, нехристи, — заметил Димитрий, присаживаясь рядом с Алом, — хотят показать, сколь их много. А то мы не знаем! Дай-ка водички хлебнуть, а то скоро недосуг станет.

Алексей протянул ему кувшин.

Вжжи-ы-ы! — раздалось совсем близко. А потом — кррракх!

Башня содрогнулась.

— В самый корень залепили, — вновь прокомментировал Димитрий, утирая бороду, — язви их душу. Только врешь, нас этим не проймешь. А ты сам, гляжу, не местный? И даже не грек? Ты чей вообще будешь?

— Я? — растерялся Ал. — Я это... я с мессиром магистром...

— Небось, паж одного из этих надутых венецианских бальи. А по-нашему чисто лопочешь. Или ты из Перы, генуэзец?

Но тут опасный для Ала разговор прервала пушечная канонада.

Вжжжжи-ыыы... Крах! Крах! Крах! Крах!

Ядра теперь сыпались беспрерывно, градом, и защитникам оставалось лишь прятаться за зубцами стен и башен да уповать на Бога.

Ал осмотрелся. На прямоугольной площадке башни были установлены какие-то конструкции из бревен и толстых канатов; из каждой торчало нечто вроде гигантской деревянной ложки или ковша. Тут же, рядом, кучами лежали круглые камни, размером с арбуз и более. Метательные машины, догадался мальчик. Таких машин было три. А еще одна — четвертая — походила на огромный лук, только заряженный не стрелой, а длинным колом.

— А почему у вас... у нас пушек нет? — спросил мальчик у Димитрия. — У татар, тьфу, то есть у турок их вон сколько.

— Как не быть. На внутренних стенах стоят несколько, — отвечал воин. — Только селитра для них уже месяц как кончилась. А и все одно, толку от них было чуть — отдача столь сильна, что стены ломало.

Внезапно канонада стихла.

— Теперь жди штурма, — предположил Димитрий. — Это, язви их душу...

Его слова утонули в оглушительном барабанном бое и истошных завываниях каких-то духовых инструментов. Огненное море разом пришло в движение и приливной волной хлынуло к подножиям стен и башен.

— Что я говорил! — прокричал Димитрий на ухо мальчику.

Где-то позади, в Городе, гулко бухнул колокол; за ним другой, третий, и вот уже тяжкое многоголосое гудение разлилось и повисло в воздухе, словно горожане стремились заглушить жуткую какофонию наступающих османов.

— А ну, ребята, — скомандовал Фома, — заряжай онагры! А я — к баллисте.

Несколько человек подбежали к метательным машинам с ковшами и налегли на рычаги, наматывая канаты на барабаны и оттягивая ковши назад, пока те не опустились горизонтально. Тогда ромеи принялись таскать и укладывать в них камни. Их командир тем временем подошел к машине, напоминающей огромный лук (это и есть баллиста, понял Алексей), ухватил прислоненный к ее боку железный молот и выбил удерживающий канатную тетиву крюк. Заостренное бревно ракетой улетело в ночь.

Через несколько минут Ал уже смог разглядеть атакующих. Это были беспорядочные толпы пестро и разнородно одетых людей, тащивших множество длинных лестниц.