— Ну, что там? — спросила она брата, как только девушка вышла за дверь.

— Неприятно, но... — он замолчал. — Неприятно страшно, но она — воровка. Ее ищут, потому что она стащила у Торета кольцо с сапфиром.

Ева молчала.

— Считается, что она попытается вывезти его.

— Я в это не верю, — сказала Ева.

— Правда? — обрадовался Адам. — И я почему-то не верю! Странно, ведь я и видел-то ее, наверное, меньше минуты. Но вот не верю — и все тут! Тем более что вся история выглядит как-то сомнительно...

— То есть?

— Да мне сказали, что в полиции очень удивлялись. Дело в том, что все драгоценности Торета у них наперечет: они отвечают за сложную систему сигнализации в его доме и вечно грызутся со страховой компанией — конечно, камни застрахованы. Так вот, такого кольца никто у Торета не видел. Понятно, никто не осмелился ни слова сказать, но выглядит все вместе очень подозрительно.

— А где он взял ее описание?

— Не знаю. Существует предел, до которого открывают по знакомству служебные тайны. Но в тот день у Торета был праздник, день рождения дочери. Она могла быть среди гостей. Вот что: надо бы узнать, была ли там эта миссис Клэридж и какое на ней было платье.

— И узнавать нечего — была. Должна была быть. Они там все повязаны. Насчет платья вот только сказать не могу.

— Я начну ухаживать за ее горничной, — заявил Адам в порыве вдохновения. — Она, наверное, знает про платье. Кстати, празднование состоялось в его загородном доме, так что гости приехали туда на несколько дней.

Ева немного подумала.

— И что, этого кольца вообще никто не знает?

— Никто. Жена его только подтвердила, что кольцо было у нее.

— Странно.

— Мне кажется, и не мне одному, что это только предлог обвинить девушку. Неизвестно только зачем.

— А как ее все-таки зовут, он не сказал?

— Нет. Во всяком случае, я этого не знаю, мне не передали. А что у тебя за идея?

— Хорошая, — сказала Ева. — Чем больше я ее обдумываю, тем больше она мне нравится. Давай дадим объявление в газетах.

— Какое объявление?

— Я еще не продумала текст. Суть должна быть такой, что я готова назвать ей имя того, кто заказывал платье.

— Постой, так нельзя!

— Конечно, нельзя. Можем сделать еще хуже. Поэтому надо так составить, чтобы никто, кроме нее, ничего не понял.

— Как это?

— Помнишь, о чем мы с ней говорили?

— Говорили? Мы не говорили! Два слова — и она убежала.

— Какие два слова?

Адам задумался.

— Тебе виднее, — произнес он наконец. — При мне она сказала только «я умею шить сама». Больше ничего. И про ее одежду писать тоже нельзя, — предупредил он. — Может увидеть полиция — и неприятностей не оберешься.

— Да это-то ясно. Адо тебя она просто просила назвать имя заказчика и описывала платье, а я твердила как попугай: мы не разглашаем фамилий своих клиентов.

— Мы не можем дать объявление, что ищем девушку, которая сама умеет шить, и при этом не разглашаем фамилий своих клиентов.

— Конечно, нет, ты что? Если еще подписать это «Адам и Ева», нас просто упрячут кое-куда.

Адам вздохнул. Их имена уже давно служили друзьям и знакомым обильной пищей для острот, так что они привыкли.

— Вообще-то идея не плоха, но ты же видишь... про платье упоминать вообще нельзя... Стой! Придумал! Газ!

— Какой газ? — не поняла Ева.

— Газ на платье! Она знает, что там газ? Она произносила это слово, когда описывала его?

— Произносила, конечно. Там это, в общем, главное. Слушай, а ведь это мысль!

— Конечно, мысль! Можно вообще составить так, что сойдет за промышленное. И вообще никому ничего в голову не придет! Какого цвета был газ?

— Черного. В разрезах вставки из черного газа, держится на блестящих заклепках по всему краю...

— Да это же класс! Разрезы, заклепки, газ! Самые технические термины. Напишем так: «Тому, кто желает найти черный газ, технологию разрезов и заклепки...» Какие они?

— Черные!

— Да нет, по размеру?

— Я думаю, диаметр каждой примерно с полсантиметра.

— Так они круглые? Отлично! Стало быть, напишем «заклепки диаметром ноль-пять сантиметра». Вот что получается: «Если вы еще заинтересованы найти владельца газа черного, технологии разрезов и заклепок диаметром ноль-пять сантиметра, звоните... Мы готовы дать необходимую информацию».

— И добавим: «Фамилии клиентов не разглашаются».

Адам даже задохнулся от восторга.

— Точно! Правильно! Будь я проклят, если кому-нибудь придет в голову, что речь идет о платье! И она все поймет — если, конечно, объявление попадется ей на глаза.

— Надо дать в несколько газет, — возбужденно сказала Ева. — Какой телефон укажем?

После непродолжительной дискуссии решили указать домашний телефон Адама. Он жил один, и, хотя часто не бывал дома, другого выхода не было.

— Я на недельку, пожалуй, перееду к тебе, — подумав, сказала Ева.

— Хорошо! — обрадовался Адам. — Говорил я тебе: покупай машину. Как же мне возить тебя на работу, если...

— Ни в коем случае. Будем сидеть у телефона всякую свободную минуту. А машину себе я возьму напрокат.

Оставалось только решить, в какие газеты давать объявление. Наконец выбрали пять наиболее популярных; Адам с утра был свободен от дежурств, он и взялся объехать редакции.

— Теперь остается только молиться, чтобы объявление попалось ей на глаза. И чтобы она не приняла его за ловушку.

— Не примет, — уверенно сказал Адам. — Вот мы же верим ей неизвестно почему. И она нас вспомнит и тоже поверит.

— Подписывать будем?

Оба задумались.

— Такие объявления, как правило, не подписывают. И без того оно выглядит как-то подозрительно, — задумчиво сказал Адам.

— Да, но она же знает наши имена!

— Как это?

— Да очень просто. Я же представила тебя ей. Я сказала «мой брат Адам».

— Да, верно! А я, когда она заплакала, сказал тебе: «Ева, дошей ее наряд». Так?

— Вроде так. Ты сказал: «Ева, дошей ты ей, ради бога!»

— Не будем подписывать, — решительно сказал Адам. — Пусть это будет как пароль. Если позвонят, нам ведь тоже нужно точно знать, что это она, а не кто-то другой.

— Чуть ли не первый раз в жизни я рада, что нам дали эти проклятые имена! Их она должна была запомнить! Даже несмотря на свое состояние.

— Вот-вот. Так мы и проверим. Собери, что тебе там нужно, переедешь завтра ко мне. Я думаю, в некоторых газетах выйдет уже послезавтра.

Ева кивнула.

— Утром ты едешь по редакциям, а я отправлюсь на примерку, так что завтра в любом случае будут новости.

Наутро Адам объехал газеты и оставил текст объявления. Никаких препятствий ему никто не чинил, хотя в некоторых редакциях и пытались убедить его поместить объявление в специальный отдел, очевидно, с самыми лучшими намерениями.

Действительно, четыре газеты напечатали объявление уже на следующий день. Оно гласило:

«Если вы по-прежнему заинтересованы разыскать владельца черного газа, технологии разрезов и заклепок диаметром 0,5 см, звонить в любое время. Конфиденциальность гарантируется. Мы не разглашаем фамилий своих клиентов».

Внизу был указан домашний телефон Адама.

Глава вторая

КРАСИВАЯ ПОЗИЦИЯ

По категорическому, можно даже сказать, истерическому требованию Клэриджа Джим Лайерс отправился к нему в офис. С ним поехали Миллисент и Майкл Росс. Поднявшись на лифте, они еще из коридора услышали крик Клэриджа и оправдывающийся голос секретарши.

— Откуда же я могла знать, мистер Клэридж, — раздраженно говорила девушка. — Он пришел какой-то взволнованный, это правда, и взял из сейфа какие-то бумаги. Так ключ ведь у него, и он частенько оттуда что-нибудь берет.

Лайерс, Майкл и Милли вошли и увидели, что разъяренный Клэридж стоит перед девушкой и потрясает руками над головой.

— Ах, это вы! — закричал он, завидев вошедших. — Вы только послушайте! Как просто она говорит об этом! Где Артур, дьявол?! Где он?