— Да слушаю я, слушаю! — смущенно отозвался Алексей.

Дело было в том, что некоторое время назад Пак закончил свою работу. А закончив, победно вонзил иглу в ворох ушитой одежды и с проворством белки вскарабкался мальчику на колени. Но этого ему показалось мало. Он начал настойчиво дергать и теребить Ала за футболку. Когда же Алексей строго посмотрел на него, Пак показал ему в ответ язык — удивительно тонкий и длинный. И ко всему еще раздвоенный на конце. Как у змеи. Потом гомункул жестами попросил, чтобы Ал тоже высунул язык. Мальчик шикнул на расшалившегося карлика, но тот не думал униматься. Алеше ничего не оставалось, как исполнить его просьбу. Это привело Пака в полный восторг, и он принялся радостно отплясывать на его колене. А потом снова высунул свой язык. За этим-то занятием и застал их Майкл Скотт.

— Хочу тебе напомнить, юноша, — холодно произнес Магистр, — что от того, насколько ты будешь внимателен сейчас, зависит твоя же безопасность в будущем. Возможно, даже сама жизнь. Не забывай и о том, что мы с тобой заключили сделку, которую невозможно уже расторгнуть. Поэтому твое возвращение домой, в свою эпоху, также напрямую зависит от теперешнего твоего прилежания. Таким образом, подобная, гм... рассеянность может выйти тебе боком. Выражаясь определеннее, всякое легкомыслие может очень осложнить тебе жизнь. Или вовсе лишить жизни. Я доступно излагаю?

«Бли-ин, прямо как наша классная», — с тоской подумал Алеша. А вслух произнес следующее:

— Вы же обещали рассказать, что я должен сделать, чтобы выбраться из прошлого, так?

— Ну? — поднял кустистые брови малефик.

— А сами про этого... про Одиссея тут начали втирать, про каких-то древних императоров с ихними жезлами...

— Горе мне с тобой! — сокрушенно покачал головой Магистр. — Не про Одиссея, а про Энея, во-первых. А во-вторых, именно из-за Жезла Империи — Мааттирса — ты здесь и очутился. М-да... Скажи, Ал, а ты действительно там, у себя, учился в школе? Я прямо начинаю сомневаться...

— Как это? Шесть классов закончил! — возмутился Алексей. — Осенью в седьмой иду.

— Чему же вас там учат? Если ты Энея от Одиссея отличить не можешь? И в римских императорах путаешься. А еще потомок Палеологов!

— Кто это потомок? — удивился мальчик. — И каких еще палео... палеонтологов? Наша фамилия — Царевы.

— Профан! — кажется, старик не в шутку рассердился. — Палеологи — это знаменитая императорская фамилия. Кстати, наш нынешний император — Константин Одиннадцатый, тоже из рода Палеологов. А ты его потомок, пускай и далекий. Вот так вот! Думаешь, почему я именно тебя во временную дыру затащил? Помнишь, я говорил тебе про заклятие? Заклятие это как раз на Ма-аттирс наложено. И в нем есть такие слова: «Не сможет никто из живущих поныне, владеть драгоценною этой святыней. И только потомок Палеологов, останется жив, Талисман сей потрогав».

— Отпад! — еще больше удивился Алексей. — Значит, я — потомок императоров? Вот это клево! В классе ни за что не поверят! Ну, хорошо. А что я должен сделать с этим Талисманом Империи?

— Взять на хранение. Возможно, вынести из Города.

— Понятно. А на фига?

— Так вот ты дослушай! — снова повысил голос колдун. — Тогда поймешь — зачем.

— Ладно, ладно... только скажите своему клону, чтобы он меня больше не отвлекал. А то кривляется тут...

— Ах ты, негодный гомункул! — старик хлопнул ладонью по столу. — Сейчас же — ко мне!

Но Пак будто испарился — секунду назад приплясывал у Ала на коленке, и вот — уже его нет.

— Ничего, — пробормотал старый малефик, — никуда не денется, вернется как миленький... О чем ты спрашивал? И на чем я остановился? Ага, ага... Так вот, слушай внимательно. Пятьдесят восемь дней назад, первого апреля тысяча четыреста пятьдесят третьего года, огромное турецкое войско под предводительством султана Мехмеда Второго обложило Константинополь с суши. А с моря султан привел эскадру в несколько сот кораблей. Вот уже два месяца без малого турки беспрерывно бомбардируют Город из пушек. И едва ли не каждую ночь штурмуют его стены. Да, пока грекам удавалось отбивать все приступы. И это несмотря на то, что внешние стены, не выдержав постоянного артиллерийского обстрела, в ряде мест уже полностью разрушены. Но Великий Город держится! Благодаря мужеству его защитников, которые раз за разом отражают атаки мехмедовых башибузуков и янычар. И после каждого штурма вновь и вновь заделывают бреши в стенах. Но долго так продолжаться не может. Увы! Ни Папа Римский, ни другие христианские государи Запада так и не прислали обещанной помощи. Число же защитников Города — меньше пяти тысяч ромеев и около двух тысяч иноземцев. Соображаешь? Это против трехсоттысячного войска турок! Мне тяжело так говорить, но грекам надо готовиться к самому худшему. Полагаю, на сей раз столице не устоять. А поскольку от всей империи на сегодняшний день только и остался, что Константинополь — все прочие земли, как в Азии, так и в Европе, турки уже завоевали, — с падением столицы падет и сама Ромейская держава.

Конечно, император Константин — храбрый, благородный воин, настоящий рыцарь; его солдаты — как ромеи, так и латиняне^[3] — хорошо вооружены... Да и остальное население настроено скорее погибнуть, нежели сдаться захватчикам. А в Городе пока есть все необходимое, чтобы выдерживать дальнейшую осаду: еда, стрелы, большие запасы «греческого огня»... Сам Город по-прежнему окружен могучими двойными стенами с пушками и баллистами... Однако, боюсь, всего этого окажется недостаточно — силы слишком неравны изначально... а теперь у ромеев они и вовсе на исходе.

— Да, Ал, учти! — спохватился вдруг Магистр. — Малое число защитников Города — это сейчас самая главная государственная тайна. Мехмед ни в коем разе не должен узнать об этом!

— Могила, — торжественно пообещал мальчик. — От меня этот Махмет ничего не узнает.

— Очень уместная клятва, — невесело усмехнулся Майкл Скотт, — по нынешним временам.

— Только я никак в толк не возьму, — спросил Ал, — что же это за Талисман Империи такой, если он эту империю защитить не может? Зачем он тогда вообще нужен?

— У Мааттирса совсем иное предназначение. Он не защищает. Я рассказывал, что, когда греки-ахейцы осадили Илион^[4], Талисманом владели троянцы. Однако он не уберег их город от разрушения. Не защитил он и Первый Рим от орд вандалов, гуннов, готов и прочих варваров. Тут дело в другом. Только народ, обладающий Мааттирсом, сможет создать подлинную империю. Империю, которая просуществует века и века — даже тысячелетия! Великий Александр Македонский завоевал полмира: покорил Грецию, Персию, Египет и десяток других стран; дошел со своей знаменитой фалангой до самой Индии. И что же? На следующий день после его смерти Александрийская империя рассыпалась, как карточный домик! А почему? Да потому, что Мааттирс в это время находился уже в Риме. Монгольский каган Чингисхан, прозванный Потрясателем Вселенной, покорил еще больше стран и народов. Вся Азия и немалая часть Европы легла под копыта мохноногих лошадок его нукеров. Даже страна, откуда ты, Ал, родом, покорилась монгольскому игу. Но и империя чингизидов после смерти своего основателя недолго сохраняла единство. И в конце концов распалась на несколько самостоятельных Орд. Потом свирепый хромец Тимур Тамерлан (кстати, потомок Чингисхана по материнской линии) к концу прошлого, четырнадцатого, столетия, создал империю, простиравшуюся от границ Китая до Средиземного моря. Казалось, уж эта держава простоит вечно. Блестящий полководец и жестокий, не ведающий жалости тиран, Тимур уже разрабатывал планы покорения Китая. А ведь ему было тогда семьдесят два года! Но вот, пятьдесят лет назад^[5], в своей столице Самарканде, свирепый хромец умер. Где же теперь его империя? Ее нету более. Пуфф! Она развалилась, как и все предыдущие.

Конечно, наша Римская империя переживает сейчас не лучшие дни. Возможно, даже — последние. Что от нее осталось? Один Константинополь с огородами. Тем не менее она существует вот уже более двух тысяч двухсот лет. Периоды упадка сменялись эпохами расцвета и могущества. И наоборот. Но империя жила! Жила вопреки всему и несмотря ни на что. А все потому, что на протяжении всех этих веков в самом сердце империи ромеев надежно хранился Мааттирс. Просто на этот раз, видно, пришел ей срок. Что ж, вечного ничего не бывает, даже скалы подвластны времени...