— Хватит рассуждать! Сделай что-нибудь!

В этот момент старик поднялся, подошел к началу самого узенького из проулков, больше похожего на трещину в стене дома, и, обернувшись, поманил Алексея пальцем. Подождав немного и увидев, что мальчик не трогается с места, он нетерпеливо стукнул посохом и вновь властно махнул рукой: ступай, мол, за мною.

— Ма, па! — сказал Алеша, дергая родителей за рукава. — По-моему, нам надо туда.

— Куда «туда»? — хором спросили родители.

— Вон за тем дедком... — пояснил Алеша, указав пальцем. Но старик, видимо, уже завернул в переулок, потому что на месте его не оказалось. — В общем, мне кажется, нам туда, в тот вон переулок.

— С чего ты взял, что именно в тот? — удивился отец.

— Хватит со всеми спорить! — заявила мама. — Идемте же куда-нибудь. — И решительно направилась в указанном Алешей направлении.

— Впрочем, какая разница? — пожал плечами отец.

Однако тут возникла непредвиденная проблема.

— Я же здесь не пролезу! — воскликнул отец, когда они подступили к проулку, в котором исчез странный старик.

— А сколько раз я тебе говорила, что надо худеть? — немедленно среагировала мама. Она действительно часто выговаривала папе за его живот, обзывая его «пивным» или «бюргеровским». А папа неизменно отвечал, что это не живот, а трудовая мозоль, и вообще, все, что выше пояса, — матросская грудь. Но это тема для отдельного рассказа. — Ничего, — заключила она, сначала внимательно посмотрев на проход между домами, а потом на папин живот, — как-нибудь протиснешься. Боком только повернись, и все.

— Кто бы мне объяснил, какая особая необходимость, — ворчал отец, осторожно пробираясь следом за ними, — лезть именно в эту щель? Чем остальные хуже?

— Не рассуждай, — отвечала мама, — а втяни живот. А то как раз застрянешь...

Но тут наконец стены домов расступились, и Царевы вышли на небольшую площадь перед очередной мечетью. А самое удивительное, что они буквально столкнулись со своим экскурсоводом; здесь же были и все остальные из их туристической группы.

Глава II

ДЫРА ВО ВРЕМЕНИ

«Река времен в своем стремленья

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей». Г. Р. Державин

Кажется, их отсутствия никто не заметил. Во всяком случае, гид как ни в чем не бывало продолжал рассказывать о том, что мечеть, которую они видят, была когда-то византийской церковью, и о том, как она называлась тогда и как зовется теперь, и о том... впрочем, Алеша его не слушал.

Говоря начистоту, всякие там руины и прочая история Алексея не очень-то интересовали. В самом деле, зачем слушать о том, что давно уже прошло и никогда не вернется, недоумевал мальчик. Уж если тратить время, так на какие-нибудь полезные науки. Которые могут потом пригодиться. Если не сейчас, так во взрослой жизни. Например, когда он станет программистом, математика ему очень даже потребуется. Чтобы компьютерные программы создавать, математика просто необходима. Алеша про это точно знал. А история? Вон, экскурсовод бормочет что-то: султаны-салтаны, ахметы-котлеты... Кому это нужно?! Сейчас никаких императоров и султанов в помине нет!

Кроме того, мальчика сильно отвлекал давешний старикан с клюкой; он вновь появился неподалеку и, стоя шагах в десяти от них, неотрывно смотрел на Алешу, шевеля кустистыми бровями. Даже не поворачивая головы в его сторону, Алексей постоянно чувствовал на себе его внимательный, изучающий взгляд. Чего, спрашивается, привязался? Алеша скосил глаза и украдкой еще раз посмотрел на деда. Ха! Как он на ворону похож, точнее, на ворона: голова маленькая, птичья, зато нос здоровенный, да еще и крючком, — не нос, а клюв. И лицо у него от солнца и старости почти черное. Ишь, сверкает выпуклыми черными глазищами из-под черного капюшона — ну вылитый же ворон! Только что не каркает. Прикольный дедок. Мальчик тут же представил, как старик машет полами плаща и каркает, и ему стало ужасно смешно. Он зажал рот ладонью, пытаясь сдержать рвущееся наружу хихиканье.

— Гордиться славою своих предков можно и должно, — сердито зашептал, наклоняясь к нему, отец, — не уважать оной есть постыдное малодушие. Пушкин сказал, между прочим.

Он всегда приводил эту цитату, когда видел равнодушие Алексея к чему-нибудь эдакому... пыльному и доисторическому. Только при чем тут Пушкин, подумал мальчик. Да и наши предки тоже — мы ведь вообще сейчас в другой стране, не в России. Но вслух, чтобы не обидеть папу, ничего говорить не стал, а, напротив, постарался сделать серьезное лицо.

Экскурсовод тем временем вывел их на площадь между храмом Святой Софии и Голубой мечетью.

— Это циклопическое сооружение, — произнес он, указывая на громаду храма, — было построено императором Юстинианом Великим без малого полторы тысячи лет назад. Оно неразрывно связано с историей города, а город — с ним. Можно сказать, это сердце Константинополя, да и всей некогда великой империи ромеев...

Отец, чтобы спины других туристов не загораживали обзор и было лучше видно, взял маму с Алешей за руки и отвел на несколько шагов в сторону, как раз в ту, где стоял черный старик. Тот же, упрятав голову в капюшон так, что один только клювообразный нос его торчал наружу, медленно-медленно, тяжело опираясь на посох, побрел прочь. Алексей с интересом проводил его взглядом. Даже хотел помахать рукой на прощанье: как-никак тот помог им найти дорогу. Без него они, может быть, до сих пор блуждали бы по запутанным лабиринтам узких, похожих на ущелья улочек.

Однако, как оказалось, Алеша поторопился с прощаньем: старикан и не думал уходить. Он просто обошел Царевых кругом и вновь вернулся на прежнее место. Вернулся, стукнул о землю посохом и зыркнул на мальчика черными глазами из-под черного капюшона.

— Задумайтесь только, — воскликнул экскурсовод, в непонятном для Алеши восторге поднимая вверх указательный палец, — только представьте! Это здание значительно старше нашего Кремля, старше Москвы или любого другого российского города, из которого вы приехали. Более того, оно древнее всего нашего государства! Когда территорию Восточной Европы населяли лишь дикие племена славян, этот самый храм уже гордо высился на вот этом самом месте...

— Боже, как же жарко! — вздохнула мама и поправила Алеше кепку. — Тебе не жарко, Алексей? Может, нам уже в автобус? Экскурсия, так полагаю, заканчивается...

— Да все нормально, — заверил отец, — сейчас в Софийский собор зайдем — там будет прохладнее. Слушайте лучше.

— Это тебе нормально! Алеша, хочешь попить?

— А? — рассеянно откликнулся мальчик. — Не-ет, спасибо. — Все его внимание сейчас поглощал черный старик. Он как раз вытащил из-под плаща кожаный мешочек и теперь высыпал себе на ладонь какой-то порошок. Может, табак нюхательный?

— Посмотрите, как подавляюще огромен храм снаружи, — продолжал между тем экскурсовод, — но когда мы окажемся внутри него, вы увидите, насколько он на самом деле воздушен и невесом. Его купол...

Старик опять стронулся с места и снова начал неспешно обходить Царевых, двигаясь против часовой стрелки. Одновременно, прямо себе под ноги, он как бы невзначай сыпал тот самый порошок. Алексей присмотрелся: нет, пожалуй, это не табак, больше на серую пыль похоже. Старик же, не обращая ни на кого внимания, еще и тихонько нашептывал что-то себе под нос. Удивительно, но на него, кроме, пожалуй, Алеши, тоже никто не обращал внимания. Хотя народу-то кругом было полно.

—...словно парит в воздухе. Современники писали, что он подвешен к небесам цепью. Такой поразительный эффект...

— Я боюсь, — говорила мама, обращаясь к папе, — как бы Алеше голову не напекло.

— Ерунда, он же в бейсболке...

Замкнув очередной круг, старик остановился, упрятал мешочек с пылью обратно за пазуху и, стукнув посохом, строго взглянул на Алексея.