— А у кого из нас их нет? — хмыкнул Фима.

— Почему из нас? Ты же не думаешь, что на «олигарха» охотится кто-то из нас? — возмутилась Катя. — Зачем нам это?

— Вот-вот, — сказал я. — Именно поэтому службисты и вцепятся в Эмму и Илью. Ни у кого, кроме Варенцовых, нет мотива.

— А у Варенцовых есть? — недоверчиво спросила Ксюша.

— Еще какой! — я криво усмехнулся. — Подавшись в чиновники, Первушин переоформил на них свой бизнес.

— И правда! — ахнула Катя. — Что же нам делать?

— Погодите паниковать, — вмешалась Анна Елисеевна. — Объясните мне вот какую вещь. Если я правильно поняла Ефима, непосредственно перед коротким замыканием и падением иконы злоумышленник должен был налить в вазочку соленой воды. А как он исхитрился проделать это на глазах у... раз, два... восьми человек и остаться при этом незамеченным? Тем более что вазочка висела за спиной Василия и приблизиться к ней можно было, только протиснувшись мимо Ксении и Ефима?

Ответом Анне Елисеевне было наше растерянное молчание.

— Вы хотите сказать, что воду туда налил Вася? — наконец неуверенно спросила Катя.

— Чепуха! — отмахнулась старушка. — Вася тоже не мог незаметно подняться из-за стола, повернуться к публике спиной и залить рассол в настенную вазу. Кроме того, как бы он проделал все предварительные приготовления? Я хочу сказать, что никто — понимаете? — никто не имел возможности налить в эту вазу воды. Ни Эмма, ни Илья, ни кто-либо другой. И между прочим, Васе придется этот факт подтвердить.

Я посмотрел было на Анну Елисеевну с надеждой, но тут же сообразил, что должен был сделать преступник, и надежда испарилась. Фима, уловив перемену в моем лице, спросил:

— Ты знаешь, как он это провернул, да?

Я ответил одним словом:

— Лед.

— Остроумно, — согласился Фима. — Но как ему удалось так точно рассчитать время? «Олигарх» приезжает всего на час-полтора. Время таяния зависит от площади поверхности льда, температуры среды, состава воды... Ошибиться при стольких параметрах — плевое дело. А если бы икона упала до приезда Первушина?

— Думаю, у него была возможность определить время экспериментально. Слушайте! — взмолился я. — Службисты приедут сюда с минуты на минуту! Нужно срочно что-то решать. Мы не успеем убрать все следы, да?

— Вряд ли. — Фима покачал головой. — Нужно найти старый держатель, заменить вазу, убрать провода, переклеить обои... Нет, не получится.

Я обвел всех взглядом:

— А признаваться, как я понимаю, никто не собирается?

Народ безмолвствовал.

— Тогда помогите мне придумать мотив. Чем Первушин так мог мне досадить, что я решился его убить?

— Гошик, окстись! — заволновалась Катя. — Зачем тебе это?

— Парень, у тебя горячка, — испугался Фима. — Не ломай себе жизнь!

Ксюша заплакала.

— Дурак вы, молодой человек, — сердито проговорила Анна Елисеевна. — Эмма любит вас, как родного сына. Как вы полагаете, что с ней будет, когда вас посадят в тюрьму? А если она догадается, что вы взяли вину на себя только для того, чтобы оградить ее и Илью от подозрений? Чем только у вас голова забита!

— Но что же делать?!

— Думать! Нас здесь было девять человек. Первушина исключаем: если он замыслил самоубийство, то зачем такие сложности? Меня тоже исключаем: проделать все эти штуки с проводами и шурупами мне не позволили бы ноги. Представить себе Илью с отверткой в руках я не могу при всем желании. Кроме того, он никогда не сумел бы так аккуратно подрезать и приклеить обои. Эмму я тоже вычеркиваю, и даже не потому, что у нее ангельский характер. Просто, если бы она вздумала избавиться от Николая, ей достаточно было приказать ему выпрыгнуть из окна. Теперь Гоша... Георгий никогда не подставил бы Эмму! Василий не имел возможности провести все эти приготовления...

— Почему? — не согласилась Ксения. — Он точно так же, как любой из нас, мог прийти сюда днем, когда хозяев нет дома. Если он из спецслужб, то замки для него не проблема.

— Он не нашел бы обои, — заметил Фима. — Мы с Эммой взяли в магазине последние рулоны. Хотели на всякий случай купить еще один в запас, но нам сказали, что таких больше нет и не будет, их сняли с производства. Оторвать и заново приклеить старую полосу так, чтобы это было незаметно, невозможно. Значит, тот, кто это сделал, нашел обрезки обоев, которые остались после ремонта. А я лично отнес остатки в гараж и положил на полку за ящики, к самой стене. Если не знать, нипочем не найдешь.

— А кто знал, кроме тебя? — спросила Ксюша.

— Да все, кто делал ремонт. Гоша, Лиля, Катя, Эмма. Я, как вернулся из гаража, так сразу и сказал, куда убрал остатки. Ну, чтобы народ не искал, если вдруг заплатку поставить понадобится или еще чего.

— Между прочим, зря мы Лильку в список не включили, — сказала Катя. — Ведь положить лед в вазу могла и она — еще до отъезда.

— Не пойдет! — решительно отмел это предположение Фима. — Лиля уехала в начале девятого, а икона рухнула после двенадцати. У вазочки горло неширокое, большие куски льда туда не пролезут. А маленькие растают часа за полтора, не больше.

— Так кто же у нас остался? Ты, я да Катя? — испуганно спросила Ксюша.

— Это безнадежно, — сказал я. — Если тот, кто это сделал, не пожелает сознаться, мы его не прищучим. И даже число подозреваемых не сократим. Те доводы, что годятся для нас, для следствия ничего не значат. Нужны железные факты, а у нас их нет.

— Ну почему же нет? — задумчиво проговорила Анна Елисеевна и обратилась к Фиме: — Сколько, ты сказал, нужно времени, чтобы лед растаял?

— Полтора часа. Даже меньше, учитывая, что вода соленая.

— Значит, его должны были сунуть в вазу незадолго до того, как мы сели за стол. И вряд ли злодей решился бы сделать это при всем честном народе: кто-нибудь обязательно обратил бы внимание на его странные манипуляции. Значит, нужно определить промежуток времени, когда в комнате никого не было.

— И?.. — проявил нетерпеливый интерес я.

— Когда Ефим и Ксения привезли меня сюда, дверь открыл Василий. Мы провели в прихожей несколько минут, пока он водил над нами своим приборчиком. После этого меня отвезли 64 к столу. И я уверена, что при мне с вазочкой никто не возился. Стало быть, Ефима и Ксению можно исключить. Вспоминайте, молодые люди, где кто был и что делал перед моим появлением. Катя?

— Мы с Эммой украшали на кухне салаты, я носила их в гостиную. Вася и Гоша были здесь, протирали бокалы. Илью Сергеевича, после того как он уронил миску с кремом, сослали в спальню. Когда позвонили в дверь, я была в ванной.

— Георгий?

— Все верно, мы с Васей драили фужеры и рюмки, Катя носила салаты. Незадолго до вашего появления я пошел к Лильке в комнату взглянуть на магнитофон. Там отошел контакт, я его быстренько припаял. Когда закончил, Эмма велела садиться за стол. Все уже были здесь.

— Значит, когда ты уходил из гостиной, здесь оставались только Катя и Василий?

— Нет, только Вася. Катя была на кухне.

— Неужели все-таки Вася? — то ли удивилась, то ли обрадовалась Ксюша.

— Вряд ли. — Фима покачал головой. — Откуда бы он взял лед? Ведь не принес же с собой! В комнате все растаяло бы прежде времени, а лазить в чужую морозилку на глазах у Эммы и Кати ему было не с руки.

— А лоджия?

— Слишком маленький минус на улице. А у соленой воды температура замерзания ниже, чем у пресной.

— Значит, не Вася, — подытожил я. — Получается, лед положили в вазочку, когда телохранитель Первушина ушел встречать вас с Ксюшей и Анну Елисеевну. Выходит, возможность была всего у троих: у меня, у Кати и у Эммы.

— А Илья Сергеевич? — напомнила Ксюша.

— Крайне маловероятно. Чтобы попасть на кухню или в гостиную, ему пришлось бы пройти через холл. Было бы странно, если бы никто из вас четверых его не заметил.

— Гоша, а с чего тебе вдруг взбрело в голову чинить магнитофон? — спросил Фима. — Откуда ты вообще узнал, что он сломан?

— Лилька сказала. Я обещал посмотреть после того, как соберем столы, но забыл.