На следующее утро за полчаса до открытия проходной Нордик появился на парковочной стоянке Центра. Дорн уже ждал его. Они сели в автомобиль.

— Мы поедем в наш филиал, — сказал Дорн, не дожидаясь вопроса Нордика.

— Я не знал, что у Центра есть филиал, — удивился Нордик.

— Я сам до недавнего времени не знал про него, — ответил Дорн.

Здание, к которому они подъехали, никак не могло быть филиалом Центра. Скорее всего, Центр был его филиалом, одним из его филиалов. Оно было огромным, мрачным и нависало над окружающими кварталами наподобие скалы. Вестибюль был полон охраны. Они вошли в пропускник, где офицер тщательно изучил их документы, прежде чем кивнуть и указать на вход в лифт. Они долго поднимались на лифте на какой-то высокий этаж, потом шли по коридору, где путь им снова преградил пост охраны. Радужное настроение Нордика постепенно улетучилось и сменилось беспокойством и растерянностью. Что все это значит? Мысли Нордика путались. Этот хорошо укрепленный и изолированный от внешнего мира форпост не очень походил на храм науки. Нордик остановился посреди коридора, не доходя до стеклянных дверей, за которыми маячил пост охраны. Он смотрел на эти тяжелые двери из прочного прозрачного материала, и мрачное предчувствие чего-то нехорошего и недоброго переросло в догадку. События последних дней внезапно сложились в мозаику, и вид этой мозаики Нордику не понравился.

— Знаете, профессор, я, пожалуй, не пойду с вами — сказал он Дорну и, развернувшись, быстро направился к лифту.

Не найдя кнопки вызова лифта, Нордик остановился в растерянности. Он потрогал закрытую дверь лифта и вопросительно оглянулся на Дорна и стоявшего рядом с ним охранника.

— Что все это значит, доктор Дорн? — спросил он.

— Я не доктор и не Дорн, — ответил Дорн все с той же грустной снисходительной улыбкой. Пойдемте дальше, Нордик, там вы все узнаете. Я обещаю вам, вы будете знать все.

Легкий ветерок чуть рябил спокойную поверхность пруда, искажая и дробя медленно плывущие по ней отражения розово-белых, окрашенных вечерней зарей облаков. Слегка покачивалась осока у берега. Чуткую тишину нарушал порой лишь короткий крик птицы из дальней рощицы да легкий плеск рыбы, зачем-то, видимо, в свое удовольствие, шлепнувшей хвостом по воде. Нежное благоухание луговых цветов растекалось по воздуху. Закатная нега окутала все живое, погрузив мир в комфорт света, цвета, ощущений и ароматов.

Два рыбака сидели с удочками на берегу пруда, тихо переговариваясь. Их поплавки застыли рядом на неподвижной воде. Время от времени один из поплавков начинал дергаться и плясать. Тогда его хозяин медленно поднимался и, лишь только поплавок резко уходил в воду, вздымал вверх удилище, и в воздух, трепеща и сверкая, взвивалась очередная рыбешка. Рыбак насаживал на крючок нового червяка, забрасывал удилище, и вновь все замирало.

— Странное занятие, — сказал один из рыбаков. — Кто только его придумал? Дурацкое. Но забавно. Вроде бы ничего не делаешь, а при деле.

— Здесь все странное, — отозвался другой, — все не такое — природа, воздух, земля. Странная, необычная планета. Если я не ошибаюсь, она уникальна в своем роде. Таких планет нам больше не попадалось.

— Да, нетипичная. Но зато роботы получились удачные. Никаких проблем до последнего случая. Кстати, Дюк, зачем ты притащил робота в Цитадель? Как его зовут? Кажется, Нордик? Ты же не сможешь отпустить парня. Собираешься держать его в неволе? Или перекроишь под модуль, как профессора?

— Ни то ни другое не годится, Тор, — ответил Дюк. — Я вынужден был привести его в Цитадель. Он нашел записи Дорна и все понял. Представь себе, два робота-аборигена смогли разобраться в особенностях своего генома! Такого в истории наших исследований космоса я что-то не припомню. Очень перспективный вид.

— Не в наших интересах развивать способности биороботов, — заметил Тор. — Отчего они так поумнели?

— Сбой программы, непредвиденная мутация. Такое возможно. Встроенный генный комплекс торможения профессора Дорна дал сбой, и его мозг начал быстро развиваться. Дорн смог обнаружить комплекс торможения и разгадать его назначение. Более того, он смог нейтрализовать его специально подобранным излучением. Он облучил себя и Нордика, того парня, которого я привел. Я его сейчас изучаю.

— Он поумнел?

— Не то слово. По уровню своего интеллекта он приблизился к нашей расе и, без сомнения, скоро догонит нас.

— И что тогда? Отпустишь его, чтобы он облучил всех наших роботов и устроил революцию?

— Нет, этого он не дождется. Но можно использовать его способности внутри Цитадели. Работы хватит. Для начала надо убедить его сотрудничать с нами.

— Будь осторожен с ним, Дюк. Не забывай, этот робот лишен тормозов и руля. Он может быть опасен.

Поплавок одной из удочек дернулся и резко пошел вниз, натянув леску. Тор коротким аккуратным рывком подсек невидимую добычу и потянул упирающуюся рыбину к берегу. Трепещущий лещ поднялся в воздух и упал на траву, изгибаясь и хватая ртом воздух.

— Хорош, зверюга! — воскликнул Тор. — Эх ты, дурашка, на червяка позарился, а про крючок забыл? Интересно, что он сейчас чувствует? Вживить бы модуль в его рыбью голову. Потрясающие ощущения!

Быстро темнело. Солнце садилось в мрачную полосу надвигающихся с запада туч. Краски заката померкли и потускнели, закатная нега растаяла, уступив место тревожной серой мгле расползающихся сумерек.

Нордик сидел в кресле у окна, листая свежие газеты. Телевизор на стене судорожно мигал, чередуя кадры наводнений и землетрясений с хрониками из жизни кинозвезд и политиков. Мир стучался в запертую комнату Нордика, он звал его, тормошил, а Нордик не мог до него дотянуться, чтобы раскрыть ему великую тайну, главную и единственно важную новость из всех новостей. Нордик выходил из своей комфортной комнаты только в сопровождении Дорна и охранника. Сколько он здесь? Неделю? Две? Нордик потерял счет времени. К нему относились уважительно, он ни в чем не испытывал нужды. Но бесконечные вопросы, крутящиеся в его голове, делали его пребывание здесь мучительной пыткой. Вопросы, на которые он так и не получил обещанного ответа.

Его исследовали. Проводили многочисленные тесты, снимали томограммы, сканировали мозг. Потом стали развлекать какими-то детскими компьютерными играми, заставляя переходить с уровня на уровень с возрастающей скоростью. Нордик понимал: они исследуют его мозг, его когнитивные возможности. Он не понимал только, зачем надо делать это тайно, зачем держать его взаперти.

Послышались шаги в коридоре, заскрипел открываемый замок. Вошли Дорн и охранник; Нордик поднялся им навстречу. Они проследовали по знакомому маршруту в исследовательскую аппаратную, заставленную приборами и томографами, но на этот раз Дорн не усадил Нордика в одно из испытательных кресел. Он сел за стол, а Нордику указал на стул напротив. Нордик усмехнулся — так обычно устраивались они в их лаборатории в Центре. Дорн сидел молча, глядя на лист документа, лежащий перед ним. Нордик прервал затянувшуюся паузу.

— Сегодня опытов не будет? — спросил он.

— Нет, — Дорн вздохнул. — На данном этапе исследования закончены.

— И каковы результаты?

Дорн поднял глаза на Нордика и мягко улыбнулся.

— Результаты великолепны, — сказал он. — Ваш мозг достиг уровня Д и, судя по всему, не замедляя темпов, продолжает развиваться. Потенциал огромен.

— Что за уровень Д?

— Придет время, узнаете.

— Я вам не верю, Дорн. Вы уже обещали мне, что я буду знать все, а я до сих пор не знаю ничего, нахожусь в каком-то информационном вакууме, который выматывает меня хуже любой тяжелой работы. Я так больше не могу. Или вы делаете, что обещали, или я объявляю бойкот и отказываюсь подчиняться.

Дорн задумчиво поглядел на Нордика.

— Что ж, — сказал он, — пожалуй, время пришло. Но должен предупредить: то, что я расскажу вам, вряд ли улучшит ваше моральное состояние. И не по злой прихоти я тянул с объяснениями. Я хотел убедиться, что ваш мозг созрел для информации, которую я вам сообщу. Расскажи я это кому-нибудь другому, реакция будет предсказуемо примитивной. А вы готовы. Выслушайте внимательно, не торопитесь с выводами. Постарайтесь воспринять услышанное адекватно. Начну с главного. Мы не люди.