— Что вы! Чудесные снимки... Вот этот, если можно. И напишите что-нибудь нейтральное, без политики... «Андрею, который верит в меня и любит...» Что-нибудь такое, лирическое.

— Хорошо...

Екатерина подписала фотографию и передала ее Андрею. Тот быстро приложил ее к груди, потом посмотрел на нее, пробежав текст глазами... От восторга у него закружилась голова и он начал оседать на диван, увлекая за собой жену будущего думского депутата.

— Я, Катя, не ожидал, что это так на меня подействует. Я на вершине счастья. Как мне вас благодарить? Давайте я вас расцелую.

— Не надо, Андрей... Что вы делаете? Уберите руки! Куда вы меня валите? Уйдите немедленно! Я кричать буду... ты мне платье порвал, дурак!!! Пошел вон!

...Из квартиры Павленко Андрей бежал с позором и с чувством исполненного долга — он успел прихватить камеру так, что хозяйка даже не заметила. Ей было не до этого.

* * *

До середины дня Олег не отпускал работников труповозки. И у них, и у него позади была бессонная ночь, но этим ребятам нельзя было дать опомниться. Надо было выпотрошить их по горячим следам.

Самым сообразительным из этой пары и самым разговорчивым оказался тот, кто за последние часы сменил три имени. Вначале он был для Олега Мефистофелем, потом Арамисом, а оказалось, что это просто Иван Дубов.

Иван Сергеевич быстро понял, что если помогать Олегу, то все может обойтись без протокола. И деньги при них останутся.

Он тщательно вспомнил детали встречи с Иннокентием, описал его внешность, одежду, манеру говорить. Он даже попытался изобразить его походку... Именно в этот момент Олегу показалось, что он недавно видел этого человека. Долго вспоминать не пришлось — тех, кто мог быть связан с делом Павленко и кого за последние дни встречал Олег, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

Иннокентий очень походил на одного из троицы, которую Олег зафиксировал выходящей из офиса «Байсол».

Фотопленка была с собой, и Олегу пришлось тащить сонных хозяев траурной «Газели» в срочную проявку... Через час увеличенная фотография была вручена каждому по отдельности. И каждый без раздумий ткнул пальцем в самого высокого из троицы. Не в Сильвера, не в Карасева, а именно в него... Будем знакомы, Иннокентий!

Прежде чем отпустить раскаявшуюся пару, Олег заставил написать подробную исповедь. А на фотографии они собственноручно вывели: «В том, кто отмечен крестиком, уверенно опознаём человека, назвавшегося Иннокентием и заказавшего нам переброску трупа на дачу господина Павленко».

Порядок! Теперь можно и отдохнуть...

Вечером, после пятичасового сна, Олег, прихватив фотоаппарат и кое-что из специальной техники, направился к особняку «Басойла». Особняком это трехэтажное здание можно было назвать лишь условно. Стояло оно совсем не отдельно — на тесной московской улочке его справа и слева подпирали такие же изящные дома середины прошлого века.

Олег с трудом припарковался — так, чтобы видеть вход в офис, — и стал ждать. Встретить здесь Иннокентия некоторые шансы были, но очень маленькие. А где же еще искать? Только здесь. Или где-то в окружении Сильвера. Или рядом с Карасевым. Но все это потом. Пока же Олег сидел в машине и тупо смотрел на офисную дверь. Изредка он фотографировал входящих или выходящих — пригодится.

Ждать Олег умел, но не любил. Через час он вышел из машины и осмотрелся. И справа, и слева от «Басойла» добротные, похожие друг на друга офисы. А вот один из следующих домов заставлен строительными лесами и затянут зеденой, местами дырявой сеткой. Реконструкция!

Крыши домов смыкались, а значит, у них мог быть и общий чердак... Олег по противоположной стороне шагами промерил расстояние, пересчитал слуховые окошки в каждом доме и проскользнул за забор строительного объекта. Это был долгострой. На площадке первого этажа лежал такой слой пыли, что, похоже, здесь уже год не ступала нога строителя.

Лестничные марши были убраны, и наверх пришлось забираться по доскам с редкими перекладинами.

Чердака как такового в доме не было — треть крыши была снята, и ветерок гулял между балками... В той стене, что примыкала к соседнему с «Басойлом» чердаку, виднелась дверь с огромным амбарным замком. Надпись на двери говорила, что за ней прорабская. Вероятно, когда-то строители договорились с соседями, а потом и те и другие забыли об этом.

Олег окинул взглядом чердак — из строительных инструментов на полу валялся только лом. Понимая, что то, что он собирается делать, будет квалифицировано как взлом, он взял орудие преступления тряпкой (чтоб не оставлять отпечатков), вставил лом в замок, упер его в стену и потянул на себя... Замок не поддался. Но на Олега стала надвигаться вся дверь вместе с дверной коробкой...

Надпись на двери не совсем соответствовала истине — прорабской здесь не пахло. Судя по множеству маленьких консервных банок и десятку больших банок из-под краски, здесь было нечто среднее между складом и столовой.

Олег прошагал весь этот строительный клуб до противоположной стены. Все совпадало — за ней чердак «Басойла».

Двери в стене не было, но от нее остался проем, заложенный кирпичами. Очевидно, строители экономили и время, и материалы. Стенка была тонкой. Кирпичи были положены в один слой и на бока. Это называется — в четверть кирпича... Олег толкнул перемычку рукой и почувствовал, что она зашаталась. Толчок плечом — и полтора десятка кирпичей повалились внутрь басойловского чердака.

Много шума это не произвело. Как раз в этом месте хозяйственники «Басойла» свалили старые стулья, и кирпичи мягко легли на груду пыльной мебели.

Крушить стену дальше Олег не стал. В прорабской он наткнулся на кучу сравнительно чистых пустых мешков. Набросал их поверх пролома и прополз в светлый чистенький чердак нефтяного короля Ильи Баскина.

Здесь, тоже по углам, валялось барахло, но пол тут подметали. И постоянно горели лампочки в разных концах чердака.

Наверняка Олег не знал, но по свету в окнах, по шторам и прочим внешним признакам предполагал расположение некоторых кабинетов в особняке... Вот здесь, под первой каминной трубой, должен быть офис самого Баскина.

В печном деле Олег разбирался плохо, но смог найти ржавую заслонку в нижней части трубы и вытащить ее почти без скрипа.

Лежа на полу, Олег прислонился ухом к узкой щели и замер. Снизу доносились какие-то звуки. Было ясно, что идет спокойная беседа, разговаривают двое. Можно было уловить даже тембр голосов, но понять смысл трудно. Различить удавалось лишь одно-два слова из десяти...

Олег подтянул к себе сумку и извлек из нее маленький магнитофон. Вставил кассету, приладил микрофон на длинном проводе и попытался пропихнуть его в щель. Маленький легкий шарик пролез внутрь трубы, но никак не хотел спускаться вниз. Пришлось пластырем прикрепить грузило — пятирублевую монету, — и микрофон начал опускаться в глубь трубы.

Олег отмерил около трех метров провода, надел наушники и включил запись.

Если бы в кабинете Баскина велась деловая беседа о нефти, трубах или лирическая о конфетах-пряниках, Олег был бы осторожней. Но то, что он услышал, заставило его полностью потерять бдительность. Он не услышал, как скрипнул и открылся люк в дальней стороне чердака, не заметил, как вылезли из люка двое крепких ребят в черной униформе... Он почувствовал их приближение по дрожанию половиц и по тени, когда один из них проходил мимо чердачного окна.

Олег вскочил и бросился к пролому в стене. Он успел бы убежать, если бы ему удался прыжок, как в американских фильмах... Летел он красиво, вытянув вперед руки, сжимавшие магнитофон. Полет был несколько короче, чем требовалось. Коленки зацепились за кучу старых стульев, и Олег лег животом на развороченную кирпичную стенку. Верхняя его половина была уже на свободе, но бравые ребята в черном успели схватить беглеца за ноги и, путаясь в поваленных стульях, начали тянуть на себя.

Олег уперся в стену локтем левой руки. Не очень удобно — при каждом рывке казалось, что противники могут оторвать ему ноги или выкорчевать его вместе с остатками стены. Так можно было продержаться лишь несколько секунд, но больше Олегу и не требовалось. Свободной правой рукой он вытащил из магнитофона кассету с записью и зашвырнул ее в угол, за кучу ржавых консервных банок... В последний момент он успел вытащить из нагрудного кармана чистую кассету, заправить ее в магнитофон и крикнул: «Сдаюсь!»