— Не знаю, — капитан уже начал терять терпение. — Откуда я могу знать, как звали горничную моей пассажирки, пусть даже такой знаменитой?

— Мне надо только знать — может быть, ее звали Мария? Мария Партье?

— Не знаю, — повторил капитан. — Но кажется, нет.

— Может быть, знает кто-то из экипажа?

— Если вам очень нужно, я спрошу у них, — пообещал капитан. — А вы пока осмотрите здесь, — и он открыл дверь соседней каюты.

Дик зашел туда и не без труда втащил за собой Билли, который никак не хотел уходить из того места, где стоял запах его обожаемой хозяйки. На новом месте он стоял спокойно, едва слышно скулил и с тоской глядел на дверь. Было ясно, что запах этой каюты ему незнаком.

— Ребята говорят, вроде ее звали Джейн, — сказал вернувшийся капитан. — Но совершенно точно — не Мария.

— Ну что ж, спасибо, — Дик надел на собаку поводок. — Я отнял у вас столько времени...

— Ничего, — капитан неожиданно улыбнулся. — Я просто сегодня устал, знаете... Надеюсь, у леди Сатерленд никаких неприятностей не будет. Она мне очень понравилась, хоть я ее почти не видел.

Дик, улыбаясь, поднялся.

— Сильная, яркая натура не нуждается во времени, чтобы произвести впечатление на окружающих, — сказал он. — Люди чувствуют своеобразие интуитивно. Мне она тоже нравится, поэтому я и стал разбираться в этом деле.

— Ваше имя небезызвестно мне, — сказал капитан. — Неудивительно, что вы друзья с леди Беатой. У вас много общего. Вы можете сформулировать, что вам в ней нравится?

Дик задумался. Ответить было легко, но все это были такие пустяки...

— Мне нравится, что она не боится высказывать свои взгляды, — сказал он наконец. — Мне нравится, что она делает это только тогда, когда ее об этом просят. Мне нравится, что она знает, что не надо носить зеленое, хотя рыжие всегда его носят. Мне нравится, что она не испытывает презрения к тому, чего не может понять. Мне нравится, как она говорит и как ходит...

— Она добрая женщина, — перебил его капитан. — И привязчивая, наверное.

Дик удивился. У него не создалось такого впечатления. Леди Беата казалась ему в высшей степени независимой, хотя и в доброте ее он тоже не сомневался.

— Да вот взять хотя бы эту горничную, — заметив его удивление, пояснил капитан. — Она постоянно о ней справлялась, стоило той отойти на минуту, и, вероятно, чувствовала себя хорошо только рядом с ней. Даже пыталась и для нее заказывать еду в каюту, но потом, видно, сообразила, что это уж совсем идет вразрез с общепринятыми нормами.

Дик внимательно слушал. Эта горничная Джейн нравилась ему все меньше и меньше. Тем более что имя Джейн до такой степени подходило к профессии горничной, что это само по себе уже наводило на размышления.

С некоторым трудом он вывел с корабля Билли, который беспрестанно скулил и оглядывался, и сел в такси.

— Отель «Мария-Антуанетта», пожалуйста.

В номере отеля, где тоже пахло его хозяйкой, Билли сразу успокоился, а Дик кинулся к телефону. Он позвонил в дом леди Беаты в Нью-Йорке, узнал, что никаких известий от хозяйки не поступало и что никакой горничной по имени Джейн у нее не было — как и вообще никакой горничной, которую она брала бы с собой в поездки. Путешествовала она обычно одна или с друзьями, беря с собой только собаку, и прекрасно обходилась без прислуги. Везде, где она появлялась, все наперебой старались угодить ей — и не только потому, что она занимала высокое положение в обществе. В ней что-то было такое...

Дик это знал. Действительно, в ней что-то было такое... Он позвонил администратору отеля и спросил, одна ли была леди Беата в отеле.

Да, здесь она была одна. Если у нее и в самом деле было желание никогда не расставаться с угрюмой особой сорока с лишним лет, то приходится признать, что это желание возникло у нее резко и внезапно уже на корабле.

Дик, разгуливавший по номеру с переносным телефонным аппаратом в руке, поставил его на тумбочку, на которой лежали яркие рекламные плакаты с затейливо выполненной надписью «Отель «Мария-Антуанетта», забрался на диван и задумался. Ни один конец не состыковывался с другим. У него не было ни одной стоящей мысли, которая помогла бы соединить подаренные в мае на день рождения билеты в оперу, хотя день рождения был в декабре, визит леди Беаты в эту оперу, хотя она терпеть ее не могла, ее поездку в круиз, просьбу найти некую Марию Партье, исчезновение и, наконец, таинственную горничную. Дик сделал только один вывод: она с самого начала знала или подозревала, что не вернется и что ничего хорошего ее не ждет. Иначе она взяла бы собаку с собой и не просила бы слуг и его самого о ней позаботиться. У него уже был подобный случай — хозяйка рыбок под каким-то предлогом отдала их подруге, и он сразу же предположил, что ее исчезновение было делом ее собственных рук. Так оно и оказалось.

Надо бы поговорить еще и со служащими отеля, подумал Дик. Хотя леди Беата провела здесь всего неполных два дня, но вдруг кто-нибудь что-нибудь заметил. Он снова повернулся к телефону. Как позвонить портье?

Телефон стоял на рекламных буклетиках, закрывая вторую часть названия отеля, и глаза Дика сами собой прочли «Отель «Мария».

«Мария»! Мария Партье! Портье!

Дик Уиллет резко сел на кровати и прежде всего радостно обозвал себя идиотом. Вслух. Билли, лежавший в углу, вопросительно поднял глаза на хозяина и насторожил уши.

— Побудь-ка здесь, никого не впускай, — сказал Дик Билли, и ему показалось, что пес кивнул в ответ. Забыв о существовании лифта, он пулей слетел вниз, ворвался в холл, уселся на стул под пальмой в уголке и так воззрился на портье, что тот скоро начал нервничать, автоматически проводил рукой по ряду пуговиц на своей форменной куртке и постоянно поправлял свою совершенно безупречную прическу. Вскоре он не выдержал и, дождавшись, когда перед стойкой никого не осталось и наступило временное затишье, подошел к Дику:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Да, — выдохнул Дик. Ему было ужасно страшно — вдруг эта замечательная мысль, эта воодушевившая его блестящая догадка окажется только жалким совпадением? Но надо было решиться, и он спросил: — У вас останавливалась месяц назад моя знакомая, сеньора Беата Сатерленд, американка... — Он запнулся, не зная толком, что говорить дальше, но портье охотно подхватил:

— Вы тот самый сеньор, который должен забрать пакет? Она оставила пакет и сказала, что за ним приедут. Так это вы?

— Я, я, я тот самый сеньор, — уверенно подтвердил Дик. Ведь это же ему она сказала «Мария Партье. Я прошу вас, запомните».

— Сейчас я принесу пакет, — сказал портье. — По правде говоря, я уже начал беспокоиться, особенно когда сообразил, что сеньора не назвала имени того, кому я должен его передать.

— Она говорила со мной уже с корабля, и я только сейчас смог вылететь в Италию, — объяснил Дик. Это была чистейшая правда и в то же время неправда: если бы он раньше догадался, в чем здесь дело, давным-давно примчался бы в отель как миленький.

Совершенно удовлетворенный этим объяснением, портье отправился за пакетом, а Дик немного перевел дух. Только сейчас он вспомнил, что вылетел из своего номера в одной рубашке, не причесавшись, и даже... пораженный неприятной догадкой, он опустил глаза. Ну конечно, на нем пижамные брюки! Позор, да и только!

Только горячее желание помочь леди Беате заставило его сидеть на месте. Он лишь постарался спрятаться за пальмой, стать как можно незаметнее; в этом он совершенно не преуспел и подозревал не без оснований, что выглядит довольно жалко. «Могло быть хуже, — утешался Дик. — Мог выскочить в купальном халате, а то и вообще голым».

Портье вернулся. В руках у него был небольшой пакет, самый обычный пакет из коричневой бумаги. Он протянул его Дику с легким поклоном, и тот страшно смутился — у него не было при себе денег, чтобы отблагодарить человека за одолжение.

— Не беспокойтесь, — и портье с улыбкой оглядел его костюм.