Однако и уезжать ему не хотелось. Он ведь отлично знал, за что получает приличную зарплату и как заработал репутацию хорошего детектива. Не за соображалку — она у многих хорошо работает. Не за добросовестную работу — большинство людей работают добросовестно. И даже не за готовность трудиться почти без передышки, не за ненормированный рабочий день. Нет, все эти блага он получает, как ни странно это звучит, за то странное, трудноопределимое чувство, которое подсказывает ему: да, неприятный клиент Хохолок совершенно прав. Что-то не то с этим наследством. Дело нечисто. Сыщицкий нюх, чутье, способность уловить течения воздуха в атмосфере— вот что отличало его, Петра Безухова, от всех остальных. Его хороший приятель Глеб Воскресенский называл это «реактивный нос». У самого Глеба реактивного носа не было, но Пьер все равно любил с ним советоваться, потому что банкир выдавал кучу свежих, неординарных идей.

Маленький детектив поехал на улицу Патриарху Иоаким в район Колонаки и нашел нужный дом, походил вокруг. Да, район богатый, сразу видно, и море близко. Вход охранялся, просто так в дом пройти было нельзя, так что Пьер подошел к чернявому охраннику и спросил, дома ли господин Цейский. Охранник тут же ответил на ломаном английском, что здесь такой не проживает, и подозрительно уставился на Пьера.

Сыщик невозмутимо достал документы о наследстве и показал их охраннику. Тот внимательно прочел листки, напечатанные по-гречески, и тут же стал гораздо любезнее. Сделав Пьеру знак подождать, он куда-то позвонил и заговорил на беглом греческом.

Положив трубку, охранник вежливо сообщил Пьеру, что «русский Цескас» продал свою квартиру и здесь не живет. Он никогда здесь не жил, даже не въезжал сюда, просто нашел покупателя, как только вступил в права наследства. Там живут совсем другие люди, и, увы, он ничем помочь Пьеру не может. Господин «русский Цескас» не оставил никакого адреса. Говорят, он в России.

Неплохое место, решил Пьер, пора и мне туда же.

Охранник поинтересовался напоследок, не претендует ли Пьер на наследство: может быть, он тоже родственник? Сыщик отвечал, что он не настолько близкий родственник, поблагодарил, распрощался и через двенадцать часов был уже дома, в Москве.

Он пригласил господина Хохолка к себе на следующий день. Надо было расспросить его хорошенько, и Пьер заранее готовился к этому, как к подвигу. Удивительное дело, он ведь человек весьма терпимый, но в этом Хохолке ему неприятно все — начиная от манеры говорить и кончая черным галстуком. Впрочем, галстук он, наверное, иногда меняет...

Хохолок явился точно в назначенный час. Пьер Безухов, ценивший пунктуальность, неохотно признал это. На клиенте, увы, был тот же самый костюм и тот же самый галстук. Серый клеенчатый портфель был набит еще туже, чем в первый раз.

— Вы загорели, — как-то недовольно констатировал Иннокентий Петрович, усаживаясь на стул.

— Я не только загорал, уверяю вас, — брюзгливо отвечал Пьер.

— О, я не сомневаюсь, — махнул ручкой клиент. — Ну, что там?

Пьер взял себя в руки и подробно отчитался о поездке в Грецию. Он встретился с адвокатом, оформлявшим наследство, и узнал, что тот составил завещание самолично, а о родственниках из России завещатель рассказал ему сам. Зацепиться здесь, по мнению сыщика, а также по мнению самого адвоката, совершенно не за что.

— Ну, а каковы ваши ощущения? — спросил Хохолок.

— Мои ощущения?

— Ну да, что вы обо всем этом думаете. У меня такое впечатление, что вы составили себе мнение об этом деле.

— Составил, — признался Пьер, глядя на своего собеседника с некоторым удивлением. — Я считаю, что...

Он уже готов был сказать «я считаю, что вы правы — никакого завещания не было», но в последний момент передумал и сказал другое:

— Я считаю, что здесь и в самом деле что-то не так. Не могу объяснить толком, почему мне так кажется...

— Это ничего, — утешил его «Кешка-ненормальный», — я и сам не могу объяснить, почему мне так кажется.

— Так у вас же три подозрения, и вы предприняли некоторое предварительное расследование...

— Подозрения на пустом месте не возникают. И предпринятое мною расследование — тоже результат того, что мне казалось. Мерещилось.

— Этот Цескас нанял сыщиков, которые и нашли его родственников в Москве, то есть нашли вашего партнера Андрея Цейского. Он сам сказал об этом адвокату при подписании завещания. Адвокат считал своим долгом предупредить клиента о возможном обмане, и тот ответил, что здесь все в порядке, он проверил. Однако он не назвал тех людей, к которым обратился.

— Не было никаких людей.

— Я согласен с вами, — поколебавшись, сознался Пьер. — Мне тоже это кажется неправдой. Но это совершенно неважно, так как доказательств у нас никаких нет.

— Доказательств чего? — спросил Хохолок.

— Да хотя бы того, что этим делом вообще надо заниматься. Но я теперь не сомневаюсь: вы правы. Все было совсем не так, как вам пытается внушить ваш партнер. Что-то здесь мы упускаем.

— Что вы намерены теперь делать?

— Если вы действительно желаете, чтобы я продолжил работу, я хотел бы получить точный домашний адрес Цейского. Погодите, он же у меня есть... Надо посетить районный загс и узнать, что за документы подтверждают его родство с греческим миллионером, откуда эти документы взялись, кто их выдавал и так далее.

— Правильно, — одобрил Хохолок. — Просто замечательная мысль! Вы молодец! Это вы просто здорово придумали!

— Это тоже может оказаться пустым номером, — продолжал Пьер, игнорируя восторги гостя. — Видите ли, я никогда не поверю, что грек был настолько глуп, чтобы поверить этим бумажкам. Всем известно, что в России могут за определенную мзду состряпать практически любой документ. Нет, тут дело в чем-то другом, но все равно, съездить в загс и попытаться что-нибудь узнать не помешает...

В кармане ужасного костюма посетителя зазвонил мобильник. Это была не модная мелодия, а самый обычный звонок, довольно противный звук. Пьеру, во всяком случае, он здорово подействовал на нервы. Клиент тут же извинился.

— Простите, — быстро сказал он, — собирался выключить, да забыл.

Хохолок уже нажимал на кнопку, когда взгляд его упал на экранчик телефона. Он нахмурился и еще раз извинился:

— Виноват, но, боюсь, мне придется ответить. Я вас не задержу.

Пьер пожал плечами.

— Да, — коротко сказал Хохолок в трубку. — Слушаю вас. Что?

Он несколько секунд слушал, стремительно бледнея, потом коротко сказал: «Сейчас буду» и дал отбой.

— Если вам надо ехать, — постарался скрыть свою радость Пьер, — то я пока поработаю в загсе, а потом позвоню вам, и мы договоримся.

— Цейский умер, — сообщил клиент.

— Как умер? — глупо спросил Пьер.

— Убили его. Прямо дома убили. Мне надо поехать туда сейчас, немедленно и позаботиться о Челси. Там полиция работает, и собаке, наверное, страшно.

Пьер молча смотрел на него.

— Петр Кириллович, вам придется теперь искать того, кто его убил. Наверняка ведь все взаимосвязано. То есть с наследством с этим связано.

— Я не имею права расследовать убийство, это прерогатива полиции.

— Я же сказал — полиция уже работает, — отозвался Иннокентий Петрович, и в голосе его впервые прозвучало что-то вроде нетерпения. — Но вы владеете информацией и должны подключиться. Разумеется, я доплачу.

— Скажите, пожалуйста, вы что — ожидали этого? — с интересом спросил Пьер. Он довольно редко сталкивался с убийствами — такова была специфика его работы — и сейчас, похоже, был потрясен куда больше, чем его яйцеголовый клиент.

— Почти, — отвечал спокойно «Кешка-ненормальный», — так и знал, что будет что-то в этом роде.

— Кто наследники Цейского?

— Думаю, его сын. Да, наверное, его сын. Цейский не живет со своей семьей, но с сыном виделся довольно часто, хотя тот живет в Казахстане.

— В Казахстане?

— Да, его мать казашка.

— У него взрослый сын?

— Совершеннолетний. Я его один раз видел. Приятный юноша. Он музыку любит, в консерваторию поступить мечтал. Кажется, подумывал к отцу в Москву перебраться.