Карр задумался – может быть, рассказать обо всем полиции. Но он знал – ему все равно не поверят. В конце концов, он решил снова навестить офис радиокомпании.

Программный директор вспомнил его.

– О, мы прекратили трансляцию нетональной музыки пару недель назад. Люди больше не слушают ее, так что нам пришлось закрыть проект. Мы должны выплатить мистеру Уизерсу компенсацию, но он до сих пор к нам не обратился. Вы не знаете, как его найти?

– Нет, не знаю, – медленно произнес Рэнд Карр. – Но хотел бы знать, ведь мне интересны его мотивы. Почему он это сделал? Где он сейчас?

МИСТЕР УИЗЕРС и его спутник в этот момент приближались к планете Марс. Они находились в тесном отсеке небольшого, цилиндрического космического корабля, который был надежно спрятан во время их пребывания на Земле внутри силосной башни, построенной ими для маскировки.

Однако мистера Уизерса сейчас было бы нелегко узнать, потому что он снял с себя лицо. Снял он и человеческое тело – и точно так же поступил его напарник. Хитроумные камуфляжные устройства – каркасные человеческие оболочки и восковые маски – валялись теперь в углу стремительно мчащегося корабля.

Сейчас они выглядели теми, кем были на самом деле, – аборигенами-арахноидами великой правящей расы Марса, паукообразными существами, чьи тонкие, многосуставчатые конечности проворно манипулировали рулевыми рычагами во время спуска на красную планету.

И они вели унылый разговор на своем родном, жужжащем языке.

– Это был полный провал, Девяносто Второй, – сказал арахноид, который носил маску мистера мистера Уизерса. – Мне стыдно передавать отчет.

– Ты не виноват, Сороковой, – сказал его верный товарищ. – План был отличный. Кто мог знать, что в нем будет фатальный изъян?

– Буду надеяться, что Первый скажет то же самое, – мрачно прожужжал Сороковой.

Их корабль опустился на ярко-красную равнину в окрестностях вздымавшегося гигантским горбом марсианского города. Они вошли внутрь этой исполинской громады, которая являлась обителью великой расы арахноидов и проследовали по сотообразным коридорам, мимо лабораторий, мастерских и инкубационных помещений.

Вскоре они предстали перед Первым. Верховный правитель марсиан заговорил, в его жужжании звучало явное неодобрение.

– Я получил ваш предварительный отчет о неудаче. Это весьма прискорбно. От вашей тайной миссии по дезорганизации и разрушению растущей цивилизации Земли зависело очень многое. Теперь земляне продолжат прогрессировать, пока однажды их ракеты не прилетят сюда. К нам хлынут орды надоедливых землян и нашему уединению придет конец.

Сороковой удрученно вздохнул, признавая свою вину.

– Я по-прежнему считаю, что мой план был в целом правильным. Наши радиоэлектронные и оптические наблюдения однозначно показали, что движущей силой земной цивилизации является стремление выделиться в глазах окружающих, желание создать у них хорошее впечатление о себе. Стоит уничтожить этот движущий стимул, и их сложная цивилизация рухнет.

– Ты нам это уже говорил, – язвительно заметил Первый. – Так почему же твой хитроумный план провалился?

Сороковой издал жужжащий вздох.

– Поначалу все шло хорошо. Звуковые композиции, разработанные нашими психомеханиками, эффективно разрушали в человеческом мозгу те нейронные связи, которые возбуждали у людей особое почтение к условностям и раболепную зависимость от чужого мнения.

Мы заставили их слушать эти звуковые композиции, преподнося их как новый вид музыки, с которым непременно должен был ознакомиться каждый, кто хочет прослыть современным и утонченным человеком.

Он снова, еще более тяжело вздохнул.

– Но в этом-то и заключался роковой изъян нашего плана. Как только люди перестали заботиться о том, какое впечатление они производят, их всех перестало волновать, идут ли они в ногу со временем или нет. Им стало безразлично, сочтут ли их невеждами или нет. И они попросту перестали слушать нашу музыку!