Однако сам он теперь был абсолютно уверен в своей правоте. Что, в таком случае, он может сделать?

Он сделал выбор, и преисполненный мрачной решимости, сел на ближайший поезд, идущий на север и на следующее утро прибыл в Торрсвилл.

Это был небольшой уютный городок, окруженный зелеными склонами Адирондакских гор. Без особых затруднений Карр отыскал единственный здешний банк и задал волнующие его вопросы.

– Мистер Уизерс? – с явным интересом переспросил президент банка. – Вы его друг?

– В общем-то нет, я всего лишь разыскиваю его, – ответил Карр. – Это очень важно.

– Боюсь, я ничем не смогу вам помочь – мы сами не знаем его адреса, – сказал собеседник и продолжил. – Это самый странный случай в моей практике. Мистер Уизерс появился у нас в городе несколько месяцев назад, вместе с приятелем. Оба – мрачного вида, молчаливые мужчины. Впрочем, думаю, вы знаете, как он выглядит.

– В общем, сэр, у них были с собой золотые слитки, которые они передали мне на хранение, на сумму в двести тысяч долларов. Мы проверили это золото. Оно оказалось чище, чем того требуют стандарты Монетного двора США. Так что, конечно, мы взяли его. Они ушли, и больше мы их не видели. Через несколько дней из Нью-Йорка начали приходить, каждую неделю, крупные чеки на эту сумму, вот и все, что я могу вам рассказать.

– Значит, вы не знаете, где я могу его найти? – Допытывался Карр.

Его собеседник покачал головой.

– Нет, не знаю. Лично я думаю, что он привез золото с тайного прииска в Канаде, не желая сдавать его там, чтобы никто не узнал про его месторождение. Но, разумеется, это всего лишь предположение.

Рэнд Карр вышел на улицу, озадаченный и встревоженный. Кажется, он зашел в тупик.

Затем он стал думать. Уизерс и его друг пришли в город пешком, а не приехали на машине. Они никак не могли принести такое количество золота издалека.

Карр начал распрашивать людей – сначала в городе, а затем в окрестностях. Ближе к вечеру ему показалось, что он снова напал на след. Он узнал, что на заброшенной ферме, расположенной в нескольких милях от города, недавно поселились двое мужчин, чья внешность, судя по всему, совпадала с описанием Уизерса и его спутника.

Карр взял напрокат потрепанный седан и поехал по указанной дороге. Это была уединенная, изрытая колеями грунтовая дорога, петлявшая среди холмов, а ферма, до которой он наконец-то добрался, выглядела еще более уединенной.

Ферма состояла из древнего некрашенного жилого дома, полуразрушенного амбара и огромной силосной башни, которую, казалось, сколотили наспех из того, что попалось под руку. Было уже темно и вокруг царила тишина, когда Карр постучал в дверь.

Дверь отворилась, и перед ним предстал человек в строгом черном костюме. Это был худой мужчина с необычным, восковым застывшим лицом; глаза на нем смотрели на инженера с пугающей, немигающей пристальностью.

– Я ищу человека по фамилии Уизерс… – начал было говорить Карр.

Он не успел продолжить. Лицо мужчины оставалось по-прежему неподвижным, но он сделал какое-то быстрое, неуловимое движение.

Словно взрыв света полыхнул в глазах Карра, и он потерял сознание.

Очнувшись, Карр обнаружил, что лежит в темной, холодной и пустой комнате на верхнем этаже старого фермерского дома. Его запястья и лодыжки были надежно стянуты веревками.

РАСТЕРЯННОСТЬ ПАРАЛИЗОВАЛА его.

– Попался, как последний дурак! Я должен был помнить: тот, у кого хватило беспринципности погубить цивилизацию, не остановится ни перед чем…

Звук открывающейся двери оборвал его размышления. Вошли двое мужчин и уставились на него. Одним из них был худой мужчина с неподвижным, ничего не выражающим лицом, который открывал ему входную дверь. Второй мог бы сойти за его близнеца – до того пугающим было их сходство.

– Я мистер Уизерс, – произнес первый, выговаривая слова медленно, невыразительно и монотоно. – Зачем ты искал меня?

Карр был слишком взбешен, чтобы проявлять дипломатичность.

– Ты чертовски хорошо знаешь это – именно поэтому ты и вырубил меня, когда я пришел! Ты, должно быть, безумец! Только псих может делать с миром то, что ты вытворяешь с ним с помощью своей проклятой музыки.

Спутник Уизерса сделал резкий, многозначительный жест, но главарь этих двоих просто уставился на разъяренного инженера пустым взглядом.

– Я так и думал, – сказал он. – Вот почему я не стал рисковать с тобой.

Он повернулся, и они вышли. Карр не сомневался, что они вернутся и убьют его.

Но, к его удивлению, ничего не случилось. Он по-прежнему лежал связанным, только утром те двое принесли ему еду и питье, а затем снова оставили его одного.

Так продолжалось день за днем. Его похитители тщательно заботились о нем. Каждый день они по очереди ослабляли его узы – для восстановления кровообращения, но настолько, чтобы он не смог вырваться. Его вопросы они оставляли без ответа.

Время от времени Карр слышал, как они разговаривают друг с другом этажом ниже, но их голоса доносились до него лишь в виде слабого жужжания. Иногда он слышал радио.

Карр лежал, проклиная все на свете и терзаясь тревогой. С каждым днем цивилизация продолжала, должно быть, все более ужасающе деградировать. Он живо представлял себе царящие в мире хаос и упадок нравов.

И все из-за этой проклятой музыки – у него начинались судороги от мысли, что он один знает, что происходит, и не может это остановить.

Он уже вконец отчаялся и потерял всякую надежду, когда вдруг все внезапно закончилось. Спустя три недели после того, как его заточили здесь, в комнату вошли Уизерс и его сообщник. Мужчина бросил на пол острый нож.

– Мы уходим, – сообщил он Карру безжизненным голосом. – Ты можешь разрезать веревки и освободить себя через некоторое время.

Они вышли, не сказав больше ни слова. Ошарашенный Карр начал перекатываться по полу, подбираясь к ножу.

Он только успел прикоснуться к нему, как вдруг его отбросило к стене прогремевшим где-то рядом взрывом, от которого содрогнулся весь дом. За окном полыхнула вспышка пламени, раздался оглушительный грохот. Затем наступила тишина.

– Какого черта… – выдохнул Карр.

Ему наконец удалось развязаться. Когда он, спотыкаясь, вышел из дома, то был потрясен.

Большущей силосной башни больше не существовало. Доски от нее, словно соломинки, были раскиданы по сторонам, а на ее месте виднелась лишь дымящаяся воронка.

«Видимо, там было что-то такое, что они хотели уничтожить перед уходом», – предположил Карр.

Он направился по дороге, ведущей к Торрсвиллу, но чем ближе он подходил к городку, тем все сильнее сжималось его сердце. Он понимал, каким ужасным должен был стать распад всего общества к настоящему моменту.

К его изумлению, город выглядел совершенно по-обычному. Здесь не было никаких признаков дезорганизации, даже таких, какие он видел три недели назад, когда впервые попал сюда.

Карр не нашел никаких следов Уизерса с сообщником, но он этого и не ожидал. Он сел на ближайший поезд до Нью-Йорка. На протяжении всего пути мир выглядел так, словно он возвращался к нормальной жизни. К его облегчению и радости, Нью-Йорк тоже выздоровел.

Хотя, когда он прибыл в мегаполис был самый жаркий день лета, каждый встреченный им мужчина был одет по правилам – в обычный мешковатый костюм. Катастрофа закончилась! Но как…

Карр обнаружил, что в «Федерэйтед Электрик» снова кипит работа. Первым, кого он встретил, был Джим Блейк, который посмотрел на него смущенным взглядом.

– Да, я снова здесь, – сказал Блейк. – Думаю, у меня было временное умопомрачение, как и у многих других. Но мы все преодолели это.

– Как ты думаешь, это не помешает моему повышению, Рэнд? – с тревогой спросил он. – Эдна так переживает по этому поводу.

– И слава Богу, коли так, – пробормотал Карр.

Горли, президент компании, напрочь забыв про свои мысли о выходе на пенсию, громко орал на кого-то у себя в кабинете. Тут все вернулось к норме, мир вернулся к норме.