«Послушай, — мысленно обратился я. — Этот человек станет твоим хозяином. Он будет кормить тебя, чистить, летать с тобой. Заботиться. Ты же чувствуешь, какой он?»

Горго повёл ухом. По каналу пришёл ответ — не словами, а образами. Тёплая шершавая ладонь на лбу. Морковка, предложенная правильно, на раскрытой ладони. Голос, в котором нет ни крика, ни страха, а только уверенность и доброта. И рядом — тусклое, болезненное воспоминание: другие руки, злые, дёргающие за уздечку, пинок под рёбра, ведро грязной воды вместо корма.

«Новый лучше, — передал жеребец ясно и чётко. — Этот — хороший. Яблоки вкусные».

Лошади и ослы оценивают людей просто и безошибочно. Кто кормит, не бьёт и говорит спокойно — тот свой.

«Тогда впусти его. Я проложу мост между вами. Будет немного щекотно».

Горго фыркнул, обдав мою ладонь тёплым воздухом. Согласие.

— Борис Олегович, положите обе руки ему на шею. Ближе к голове, где чешуя мелкая.

Хмельников выполнил без колебаний. Ладони легли на тёплую чешую, пальцы чуть зарылись в основание серебряных перьев гривы. Конь стоял спокойно, полуприкрыв глаза.

Я активировал «Создание привязки».

Мана хлынула из ядра — двести семьдесят единиц, уровень цели, умноженный на десять. Браслет-накопитель на запястье нагрелся, восполняя часть расхода. Энергия потекла через мои ладони — правая лежала на холке коня, левая на плече Хмельникова. Я выстраивал канал, протягивая сияющую нить от мана-ядра жеребца к ядру человека, скручивая её в тугую, эластичную спираль.

Горго стоял неподвижно. Ни малейшего сопротивления. Его сознание раскрылось навстречу каналу, как цветок к солнцу, и мана текла по нити свободно, равномерно, без завихрений и обратных ударов.

Поздравляем! Привязка успешно создана!

Получено опыта: 270

Хмельников вздрогнул всем телом. Его пальцы судорожно сжали перья гривы, глаза распахнулись.

— Я… — он сглотнул. — Я его чувствую. Денис, я его слышу. Он… он думает о яблоках.

— Вечная тема, — подтвердил я.

И тут лицо Хмельникова побелело. Колени подогнулись, он качнулся вперёд. Я сразу же придержал его за плечо.

— Спокойно, держу.

Горго среагировал раньше, чем я успел подумать. Жеребец бережно ткнулся лбом в грудь Хмельникова, подпирая его своей массивной головой. Из горла коня вырвалось тихое, утробное ржание. Так кобыла зовёт жеребёнка, когда тот оступился.

— Скор-р-рая помощь! — Архимед перелетел поближе и с интересом заглянул Хмельникову в лицо. — Пациент стабилен! Пульс в норме! Лошадка, дыши ровнее! Птичка контролир-р-рует!

Перед глазами развернулось системное окно.

Дзынь! Резонансная эволюция!

Хмельников Б. О. преодолел порог С-ранга!

Новый ранг: B. Уровень: 21

Примечание: Десять лет у потолка — и всё, что требовалось, это правильная лошадка. Медики в шоке, страховая в панике, а вы опять выглядите как фокусник. Налейте себе ещё заслуженный бокальчик.

Практически «молодец, возьми с полки пирожок». Но для Системы — обычный юморок. Я даже удивлюсь, если она вдруг перестанет шутить. Подумаю, что вирус подцепила.

— Борис Олегович, как вы себя чувствуете?

Хмельников выпрямился, ещё опираясь одной рукой на шею коня. Провёл ладонью по груди, по солнечному сплетению. Глаза расширились.

— Что-то… изменилось. Внутри. Как будто стену снесли.

— Похоже, что вы только что эволюционировали, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Ваше ядро уплотнилось. Рекомендую провести повторную аттестацию, но, судя по ощущениям, вы перешагнули порог В-ранга.

Хмельников уставился на меня.

— Десять лет, — хрипло произнёс он. — Десять лет лучшие специалисты страны… а ты… мальчишка с попугаем…

— Шедевр-р-ры наше всё! — скромно подвёл итог Архимед.

Борис Олегович сдавленно рассмеялся и схватился за перила беседки.

— Мне нужно сесть.

Мы опустились на широкую деревянную скамейку в глубине беседки. Горго просунул голову между резными столбиками и положил подбородок на плечо хозяина. Хмельников машинально гладил его по переносице, а перья гривы колыхались от каждого движения.

С минуту сидели молча. Хмельников приходил в себя, к его загорелому лицу постепенно возвращался здоровый цвет. Я смотрел на закат за соснами и слушал мерное дыхание жеребца.

— Денис, — Борис Олегович повернулся ко мне. — Вопрос в лоб. Сколько Лена заплатила за коня?

— Борис Олегович, это коммерческая тайна между мной и клиентом. Обсуждать…

— Денис, — он поднял ладонь. — Я — муж клиента. Семейный бюджет у нас общий. И я тридцать лет в бизнесе. Мне нужно понимать масштаб. Не для того, чтобы торговаться, — чтобы знать, с кем я имею дело.

Справедливо. Я достал «Рунофон», открыл приложение «Сребробанка» и нашёл входящий перевод. Пять миллионов рублей от Хмельниковой Е. Б. Повернул экран.

Борис Олегович посмотрел на цифру. Моргнул. Посмотрел внимательнее.

— Пять миллионов, — произнёс он таким тоном, будто за утренним кофе тратит больше на чаевые. — Денис, ты продал А-рангового зверя, единственного в мире, способного летать, каменеть, обращать в статуи, говорить и эволюционировать своего хозяина, за пять миллионов рублей?

— Елена Борисовна — мой лучший и самый лояльный клиент, — спокойно ответил я. — Она училась вместе с моей покойной матерью. Благодаря ей я познакомился с Воронцовыми, благодаря ей стою здесь. Скидка заслужена.

Хмельников покачал головой. Достал из нагрудного кармана свой «Рунофон» — тонкий, лаконичной и крайне статусной модели, с переливающимся корпусом из рунного стекла — и поднёс к моему. Экраны мигнули.

Входящий перевод: 5 000 000 ₽

Отправитель: Хмельников Б. О.

— Борис Олегович, это слишком…

— Миллионер-р-р! — Архимед свесился с моего плеча и уставился в экран. — Олигар-р-рх! Птичке долю! Кешью! Фисташки! Ор-р-рехи Макадамия! Пожизненно!

Хмельников хлопнул меня по спине с медвежьей силой, от чего «Рунофон» едва не выскочил из руки.

— Это аванс за годовое обслуживание, — сообщил он. — Я строитель, Денис, а не зоолог. Понятия не имею, что с ним делать. Найму штат, но ведь они с таким зверем тоже не сталкивались. Да ты и сам сказал, что привязку надо подновлять. Значит, приезжай. По воскресеньям. Будешь учить меня обращаться с конём, проверять канал, ну и… — он покосился на Архимеда, — … обогащать словарный запас.

Горго поднял голову с плеча хозяина и ударил серебряным копытом в мощёную дорожку. Потом энергично закивал головой.

— Согласен, — сказал я.

— По воскресеньям! — провозгласил Архимед, щёлкнув клювом. — Загородный клуб! Членство! Бассейн! Шведский стол для птички! Горгоша, скажи «ур-р-ра»!

Конь покосился на попугая, шумно втянул воздух и выдал с новообретённой чёткостью:

— Ур-р-ра! И-го-го!

Я убрал телефон во внутренний карман пиджака. Десять миллионов в сумме. Для моего бизнеса — деньги просто космические, но у меня на них уже есть планы.

— Знаете, Борис Олегович, — произнёс я, глядя, как за границей климатического купола сгущаются сумерки. — Я ведь точно знаю, куда пущу этот аванс. Давно пора расширять магазин.

Хмельников с интересом приподнял бровь:

— И какие планы?

— Грандиозные, — сказал я. — Хочу полностью перестроить здание. Расширить торговый зал, чтобы зверям не было тесно, а то они скоро друг у друга на головах сидеть будут. Надстроить полноценный второй этаж. Ну и, конечно, нужны дополнительные помещения и нормальный встроенный гараж, а то мой фургон вечно на улице.

Борис Олегович выслушал меня, во взгляде мгновенно зажёгся профессиональный азарт, который бывает только у людей, искренне живущих своим делом. Я на секунду даже забыл, что передо мной сидит владелец крупнейшей девелоперской империи.

— Перестройка, значит? — Хмельников потёр подбородок и лукаво прищурился. — Денис, а ведь у нас с тобой вырисовывается отличный бартер. Скидка за скидку, так сказать.