У ограды работали обнаженные до пояса, в коротких штанах африканцы — натягивали колючую проволоку.

Мистер Кроуфорд подвел нас к пожарным машинам.

— Прежде всего мы обучаем своих рабочих тушить пожары, — сказал он. — Затем — оказанию первой помощи.

У механического цеха мистер Кроуфорд остановил нас возле станка, за которым работал африканец.

— Это русские, — сказал он ему.

— Рашен? — переспросил кениец и без всякой паузы задал вопрос: —Скажите, чтобы поехать к вам учиться, нужно обязательно знать русский язык?

— Надеюсь, вы не сочтете за пропаганду, если я ему отвечу? — повернулся Дунаев к мистеру Кроуфорду.

Административный директор тотчас увел нас от рабочего, не назвав его имени. Вероятно, мистеру Кроуфорду не понравилось, что и после школы фирмы «ШЕЛЛ» кое-кому хочется учиться дальше. А может быть, и по другой причине, не буду гадать.

Следующий рабочий, сварщик, которого директор рекомендовал нам как одного из лучших специалистов своего дела, оказался понятливее.

— Вы что-нибудь знаете о Советском Союзе? — спросил его Дунаев.

Сварщик, судя по его растерянному виду, ничего не знал, но мистер Кроуфорд что-то быстро сказал ему на суахили, и по словам, которых на суахили не было, мы догадались, что речь идет о Европе.

— Объясните мне, почему вы превратили Восточную Европу в свою колонию? — спросил сварщик.

— Мистер Кроуфорд против разговоров на политические темы, — не без сарказма заметил Дунаев, — и мы должны считаться с точкой зрения нашего гостеприимного хозяина. Оставим эту тему. Но может быть, вы слышали о Толстом, Достоевском, Горьком?..

Сварщик ничего не слышал о них.

— Но хоть что-нибудь вы знаете о России?

Сварщик смущенно молчал, а мистер Кроуфорд, получив щелчок, уже не подавал реплик на суахили.

За сим мы простились.

— Наверное, мы вас утомили? — вежливо спросил Дунаев у миссис Вэнс, которая вместе с представителем туристской фирмы терпеливо ходила по заводу.

— Вы были ужасно нудными, — сказала миссис Вэнс, — но мы вас прощаем.

8 июля 1497 года на рассвете из Лиссабона вышли в Атлантический океан четыре корабля под португальскими флагами. Путь им предстоял неблизкий — вдоль западного побережья Африки на юг, до мыса Бурь, или мыса Доброй Надежды, открытого мореплавателем Бартоломеу Диашем, и потом дальше, уже на север, вдоль восточного побережья Африки, а оттуда — в Индию, в благословенную, сказочно богатую Индию…

Бартоломеу Диаш, первым из европейцев вышедший из Атлантического океана в Индийский, сопровождал экспедицию на своей каравелле — ему приказали плыть до устья Сенегала, — но не он был начальником эскадры.

На первый взгляд это странно, но только на первый взгляд, конечно: Португалией в то время правили мудрые короли… Бартоломеу Диаш первым обогнул Африку с юга и доказал фактически, что дорогу в Индию можно найти?.. Разве кто-нибудь это отрицает?!.. Но если ему разрешить еще открыть эту самую Индию, то бог весть что он о себе возомнит и каких наград потребует! Нет, на то короли и мудрые, чтобы не допускать подобных безобразий: сплавал раз, открыл мыс или остров — и довольно, другим дорогу уступи!

И Бартоломеу Диаш уступил дорогу Васко да Гама, еще ничем не успевшему проявить себя двадцативосьмилетнему моряку, сразу ставшему адмиралом. Был ли король Эммануил действительно умным, или такая выпала карта в сверхзапутанной жизненной игре, но Васко да Гама оказался, что называется, на месте.

Если верить старинной гравюре, сохранившей для нас облик юного адмирала, то был Васко да Гама в свои двадцать восемь лет бородат, носил весьма странный колпак, бывший тогда, наверное, модным, имел длинный изогнутый иудейский нос и отрешенно-равнодушный взгляд… Не думаю, что глаза его сохраняли такое выражение в часы смертельной для него опасности. Но вполне достоверным мне кажется пред положение, что вот с таким отрешенно-равнодушным выражением лица он раздавал и награды, и приказы о пытках, и смертные приговоры…

18 ноября 1497 года эскадра Васко да Гамы обогнула мыс Доброй Надежды и двинулась на север вдоль неведомых тогда берегов Африки. Она несколько раз приставала к берегу, моряки лечились от цинги и чинили потрепанные корабли, но мечта влекла их все дальше на север, где грезилась им Индия с ее несметными сокровищами…

И наступил такой день, когда эскадра Васко да Гамы подошла к острову Момбаса, на котором раскинулся большой город, застроенный плосковерхими белыми домами.

Португальцы увидели город, похожий на прибрежные города их родины, и они не только удивились, но и тоскливо заныли у них сердца, и прикинули они, сколько проплыли и сколько им еще предстоит плыть…

Момбаситов тоже отнюдь не потряс вид каравелл под потрепанными парусами, на которых еще можно было различить черные католические кресты. Во-первых, в портах Момбасы бросали якоря корабли и покрупнее, о чем до сих пор помнят старики, во-вторых, похожие кресты видели момбаситы у христиан, выходцев из далекой Эфиопии. Но христиане всегда прибывали в Момбасу с запада, а большие крылатые корабли — с востока… Почему же эти христианские корабли пришли с юга?!.. Вот такого еще не случалось.

И потом, зачем вообще они приплыли в Момбасу?

Наверное, такой вопрос задавал себе каждый из толпившихся в порту момбаситов, но особенно напряженно размышлял о причинах странного визита местный шейх, царек Момбасы… Он сам жил торговлей, он получал товары с востока и получал товары с запада, он вел довольно выгодную торговлю рабами, и чужеземные компаньоны ему явно не требовались…

И царек Момбасы сделал правильные выводы: он решил раз и навсегда отучить чужеземцев появляться в его территориальных водах и, выказывая гостям знаки внимания, втайне стал готовить на них нападение.

Ничего у царька, однако, не вышло. По одной версии, христиане-эфиопы предупредили португальцев, что грозит им опасность, по другой, более вероятной, португальцы сами поняли, почему и для чего шныряют возле их каравелл лодки с вооруженными людьми…

Так или иначе, простояв на рейде Момбасы всего несколько дней, флотилия Васко да Гамы снялась с якоря и двинулась дальше на север.

И вскоре корабли бросили якоря в порту Малинди.

Малиндийский шейх, или султан, оказал португальцам самый что ни на есть радушный прием. Осторожный Васко да Гама предпочитал не сходить с корабля на берег, но в данном случае он, как говорится, перестарался: с теми из его моряков, кто побывал в Малинди, ничего не случилось.

_{Уганда и Кения}

Не потому не случилось, что очень уж понравились португальцы малиндийцам, а потому, что гораздо больше, чем незнакомцев-португальцев, ненавидел султан Малинди султана Момбасы.

Адмирал и султан заключили военный союз против Момбасы. И султан прислал адмиралу лоцмана, который уже не раз ходил из Африки в Индию.

В португальских хрониках имя лоцмана искажено до неузнаваемости и звучит как Малемо Кан, или Малемо Канака, или просто «араб из Гуджерата».

На самом деле его звали Ахмед ибн-Маджид, и был он потомственным лоцманом, или пилотом, как тогда говорили. Он оставил немало сочинений, посвященных мореходному искусству, и три его стихотворных урджуза, содержащие сведения о морском пути из Африки в Индию, через несколько веков попали в Россию… Но тема эта особая, и я рекомендую интересующимся заглянуть в книгу академика И. Ю. Крачковского «Над арабскими рукописями»…

Для нас же сейчас важно, что с помощью Ахмеда ибн-Маджида Васко да Гама благополучно добрался до Индии, на обратном пути побывал в Могадишо, передохнул в Малинди и вернулся в Португалию.

Как выглядели города восточноафриканского побережья на рубеже пятнадцатого-шестнадцатого веков?.. Я сам специально не изучал этого вопроса и приведу цитату из книги английского писателя и историка Бэзила Дэвидсона: