Я щёлкнул пальцами.

И посреди комнаты, между столом и окном, появился архангел Михаил. В серебряных доспехах, с крыльями, с венцом над головой, и свет от него ложился на стены. Его знала вся планета.

— Вот как-то так, — сказал я.

Никто не пошевелился.

Я развеял иллюзию, но оставил крылья… настоящие, которые, к слову, прорвали рубашку.

— Пока никто не начал задавать вопросы, — сказал я, — я расскажу всё сам. От начала до конца. Я вас прошу, дослушайте.

Никто не возразил. Никто, кажется, не мог.

— Меня зовут Костя Соколов, — начал я. — Я ваш сын, ваш брат, твой друг, и это правда. Но меньше года назад… на войне, я умер.

Мать вздрогнула.

— В окно моей позиции влетел дрон. Его я тогда не сбил, и он разорвался, а я умер. Только вот я не попал туда, куда попадают все. Я очнулся в другом теле, на другой планете, за столько световых лет отсюда, что цифру я даже не знаю. Планета называется Грея. Там есть магия. Настоящая, как в тех книгах, что читала Ксюша. И тело, в которое я попал, принадлежало молодому человеку по имени Андер Арес, младшему сыну древнего магического рода. Он умер за секунду до того, как я в нём проснулся, и я до сих пор не знаю, отчего. Я прожил в этом теле годы. Я стал этим человеком. Его память, его семья, его дар, его имя. Костя и Андер смешались во мне так, что я уже не отделяю одно от другого.

Артём открыл рот, но я поднял руку, останавливая его, и он не стал перебивать.

— Род Арес, в который я попал, ведёт своё начало от богини. На той планете так говорят: богиня войны Арес, прародительница рода. Я думал, что это сказка. А потом я узнал про богов, которые называют себя финары.

Про Арес, которая когда-то давным-давно, задолго до того, как на Земле построили первую пирамиду, проводила эксперименты над теми, кто жил на Земле. Про то, что она смешивала свою кровь с кровью смертных и смотрела, что получится.

И вот что я вам скажу, — продолжил я, — мы носители её крови точно так же, как род Арес на Грее. Просто у нас это спит, а у них проснулось.

— Костя, — сказала мать тихо, — ты сейчас…

— Мам, я закончу, и ты спросишь всё, что захочешь. Пожалуйста.

Она замолчала.

Я рассказал про войны.

Про первую, когда две страны объединились и напали на королевство, в котором жил мой род, и как я сжёг в облике дракона столицу эльфов и столицу Клифа, и как на моих глазах убили человека, которого я считал наставницей. Про войну с Пустошью, землями, где живут такие твари, каких Земля не знает. Про личей, вестников смерти, муравриарха, старшую вестницу, которую я захватил и принёс в жертву, чтобы вернуть на планету драконов. Про Софью, женщину, которая была мне дорога и про то как она развязала войну ради тёмного бога, после чего убил её.

Я не смягчал. Я рассказывал так, как было, и видел, как отец, который прошёл через многое, слушает меня, не моргая.

— А потом, — сказал я, — на Грею напали. Цивилизация из космоса, с кораблями, которые опускаются с орбиты и жгут города синим огнём. Фриранцы, так они называют себя. Они делают из менее развитых рас солдат для своих войн. И, — сделал я паузу, — против них не помогала магия. Я пытался. Я решил отдать своё тело богине Арес, которая жила во мне. Чтобы она вернулась и защитила планету. Я начертил ритуал и начал его.

— И что? — спросил Артём хрипло.

— И пришёл другой финар. Его зовут Януш. Он верховный, сильнее всех остальных, и он прервал ритуал, победил меня и Арес, а потом прочитал мою память. Всю. От первого класса до последней войны. И то, что он там увидел, его позабавило. Он решил меня не убивать и отправил меня домой. В то самое утро, когда в окно влетел дрон.

Я посмотрел на мать.

— Только на этот раз я его сбил.

Мать закрыла лицо руками.

— Я до сих пор не знаю, друг мне этот Януш или враг, — продолжил я. — Он вернул мне жизнь, и он же оставил Грею умирать. Он приходил ко мне сюда, в эту квартиру. Что у него на уме, я не понимаю. Но я жив, и жив я благодаря ему.

— А ангел? — спросила Ксюша.

— А ангелом, — сказал я, — как ты поняла, был я. Когда я вернулся, у меня осталось немногое. Тело, которое само себя лечит. Дар крови. Кое-что ещё. Магии здесь почти нет, и я собирал её по крохам. А потом я увидел по телевизору девочку, на которую собирали деньги. И пошёл в онкоцентр. Потом в другой. Потом я понял, что не могу сидеть и смотреть, как здесь идёт война, когда я могу её закончить. Я видел, как умирают люди, на двух планетах, и мне хватило. Я использовал веру землян, потому что архангелу поверят быстрее, и я закончил войну.

Я замолчал.

Крылья за спиной чуть шевельнулись, и мать, услышав шелест, отняла руки от лица и посмотрела на них.

— Так договор не игра? — серьёзно спросил Артём.

— Нет, — ответил я. — Вы не сможете об этом говорить ни с кем, кроме тех, кто сидит за этим столом. Попробуете, пропадёт голос на сутки. Это не наказание. Это защита. Для вас.

Мать подняла на меня взгляд.

— Костя, — сказала она. — Ты ведь не просто так рассказал нам об этом. Что ты задумал?

Вот она, минута. Та, в которую я решился.

— Я нашёл способ вернуться на Грею, — ответил я.

Про вали, про ретранслятор, про корабль в Неваде я не сказал ни слова. Я и так вывалил на них больше, чем человек способен переварить за один вечер.

Соня выронила вилку, та соскользнула на пол, и она даже не наклонилась за ней. Она смотрела на меня с таким недоверием, будто из всего, что я сказал за последние полчаса, поверить она не могла именно в это.

Ксюша подошла ко мне.

— Зачем ты хочешь туда вернуться? — спросила она. — Здесь твой дом. Твоя семья. Мы!

— Потому что там тоже моя семья, — ответил я. — Я уже говорил. Моё сознание смешалось с настоящим Андером Аресом. У меня там братья. Сестра. Племянники. Я оставил их под властью чужой армии, которая забирает с планеты девушек тысячами и ставит правителей на колени. Землю я спас от самоуничтожения. Теперь настала пора спасти Грею.

Соня поднялась из-за стола.

Она вышла на кухню, не сказав ни слова, и через секунду оттуда донёсся звук, который я узнал бы из тысячи. Она плакала. Рыдала, зажав рот, чтобы мы не слышали, но мы, разумеется, слышали.

Мать была в шоке, как и все, кто оставался в комнате. Но она тут же указала мне на дверь. Молча, движением подбородка, и я понял, что она отправляет меня успокаивать Соню.

Я пошёл.

Соня стояла у окна, спиной ко мне, вцепившись в подоконник. Плечи у неё тряслись. Я подошёл, встал за спиной и не стал трогать её, потому что знал, что сейчас трогать нельзя.

— Соня.

— Не надо.

— Я должен сказать тебе ещё одно.

Она повернулась.

Лицо у неё было мокрое, тушь потекла, и она смотрела на меня так, как смотрят на человека, которого только что поймали на лжи.

— Что ещё?

— Меня там ждёт сын и его мать. Моя жена.

Пощёчина прилетела сразу. Я видел, как двинулась её рука, и мог уйти от удара, но не сделал этого. Ладонь ударила меня по щеке со звуком, который наверняка услышали в комнате.

— Убери эти чёртовы крылья! — закричала она. — Ты не ангел!

Я выполнил её просьбу.

— Ты мне врал, — кричала она. — Всё это время. Я лежала с тобой и думала, что знаю тебя с первого класса. Я говорила тебе, что люблю. И знал, что у тебя жена и ребёнок.

Она ударила меня ещё раз, уже кулаком в грудь. Это было не больно, и от этого было хуже.

Это была ожидаемая реакция. Она сердилась на меня не из-за ребёнка и жены, а потому что я собрался её бросить.

И я стал ментально её успокаивать. Просто гасил ту волну, которая её захлестнула, чтобы она смогла дышать, и ничего больше. Я снял с неё дрожь. Снял с неё ощущение падения, которое у неё было в груди. Оставил всё остальное: злость, обиду, боль, потому что это принадлежало ей, и убирать это я не имел права.

Она задышала. Отступила на шаг. Вытерла лицо ладонью и посмотрела на меня уже иначе.