В общем, Колька развернулся и пошел к спуску с платформы. Причалил и отвалил поезд в сторону области, и вдруг сзади застучали каблуки. Какая-то гражданка собиралась куда-то идти одна по темени, ну Колька и глянул – не проводить ли.

Посмотрел – и чуть не подавился. Потому что перед ним маячила бледным мороком Лехнович.

Вот это номер. Идет себе с чемоданчиком. Плащ эдакий, ботиночки, перчаточки, и выступает – ну что твоя фифа на улице Горького, которые в шляпках с вуальками да с дурацкими плоскими зонтиками.

Лехнович без интереса глянула на Кольку, чуть сморщила белый лоб, как бы припоминая, узнав, кивнула и пошла себе. Ну а поскольку дорога одна, пошел и Колька, а поскольку у Кольки шаг шире, то вскоре и они поравнялись. Молчать было невежливо, он и спросил:

– Ты снова к нам?

– Да, на фабрику.

Вот оно что. Колька припомнил: за чаем мама Вера что-то говорила, и Ольга сегодня болтала: на фабрике очередной договор на соцсоревнование, подписать подписали, а работать некому. Очень большая текучка кадров, в райкоме уже был разговор.

– Что Максим, жив-здоров?

Она вежливо спросила:

– Кто это?

Колька напомнил:

– Твой брат, Максим.

Она сухо заявила:

– Я сирота.

– Вот как, – глупо сказал парень и замолчал.

Прошли перекресток с дорогой на «Летчик-испытатель», Колька глянул: машина на месте, но свет уже в салоне не горит, и никого рядом не было.

Шли дальше молча, по сторонам дороги сгущалась поросль, потянуло сыростью. Лидка поежилась, подняла воротник – и Кольке почудилось, что еле-еле, чуть заметно, но несет от нее чем-то не тем. Тянет от нее вроде бы вином и духами. Что за запах странный: горечь, сладость и почему-то чудится гнильца, как от забродивших яблок. Вроде противно должно быть, а хочется еще раз вдохнуть… тут как раз дошли до развилки, где дорога шла на фабрику, и Колька с облегчением распростился.

«Нагрянула, беда бледная. Интересно, каково это Андрюхе будет».

Помнится, день начинался замечательно – как всегда, когда руководство в отлучке. К тому же Остапчука очередь сидеть на приеме, так что с утра можно было заниматься текучкой.

Сергей уж который раз приступал к этой самой текучке, надеясь, что нагрянет муза и дела отпишутся сами. Не нагрянула, не отписались, а хладнокровно копились. Текучка укоризненно возвышалась на столе, вальяжно развалилась на подоконнике, приходилось стыдливо задвигать занавески. Сергеевна собралась как-то и у них помыть окна, но не решилась, честно признав:

– Боюсь.

– Чего боишься-то?

– Мишки осиротеют, – пояснила Катька, – завалит жену и мать.

Акимов, как честный человек, был готов признать: «Великовата стопка». Все это надо проверить, дописать то, что не дописано, подшить (только не это), увязать для архива… черт, там какой-то новый циркуляр по архивам, что там?

Сергей подогрел чаю для всех, достал упомянутые бумажки, принялся образовываться. «Организация делопроизводства строится на принципах социалистической экономии, единообразия, унификации, упрощения… о-хо-хо». Непросто будет всю эту кипу по правилам отписать.

Когда занят целый день, как-то внимания не обращаешь на всю эту канцелярию, а как голову поднимешь – матушки мои, откуда столько навалилось!

«…Так. “Контроль сроков документов”. Черт», – эти два слова – «контроль» и «сроки», а там еще ниже абзацем что-то про «ответственность».

«Так-с. Труд, труд и труд», – Сергей потер руки и направился перекурить.

Хорошая погодка стоит, необычно теплая, как в июне. Поднимает настроение и навевает игривые мысли, хочется радоваться жизни и беззлобно шутить. Проходя мимо кабинета Введенской, он услыхал за дверью некий гвалт, остановился полюбопытствовать.

Сергеевна со спокойствием, которое предваряет обычно вопли, спрашивала:

– …должна же быть какая-то причина. Если без причины, то это очень плохо.

Ответа нет.

– Мне что же, тебя на учет ставить?

Заговорил мальчишка, уже с ломким голосом:

– Валяйте, ставьте, мне-то что за дело?

– Так в управлении благоустройства так и требуют, чтобы тебя по всей строгости, – втолковывала Введенская, – по твоей вине тут полплощади синие!

Акимов понял: вот оно что, нашли диверсанта. С неделю назад выехал один на поливальной машине, а из нее на центральную площадь пролились синие струи. Все поголубело – и мостовая, и новые побеленные стены, и пол-Ильича по касательной задело. В цистерне оказалось полно синьки. Вымывали цистерну, да так и не вымыли, списали все в утиль. Шоферу впаяли полную матответственность и последнее китайское предупреждение: еще раз подобное случится – и вышвырнут по собачьей статье. Тот потел, блеял, клялся, что невиновен, как новорожденный.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.