– Извини, что не открыл.

Олег мысленно усмехнулся. В самом начале их занятий он торчал под дверью учителя часами: на звонки – и телефонные, и дверные – Сухоперышкин не отвечал. Чаще он просто крепко спал. На оправдания Олега в свой адрес – «да ничего страшного, я понимаю, у вас много дел» – Сухоперышкин начинал злиться и говорил о том, как бесценно время. А однажды просто отдал запасной ключ от своей квартиры и разрешил приходить днем в любое время.

– Да ничего, – по привычке ответил Олег. – Работали всю ночь?

Сухоперышкин неопределенно хмыкнул. Только теперь Олег заметил, что весь кухонный стол завален книгами, свитками и талмудами, к обложкам которых прикреплены замочки и цепи. Откуда у поселкового колдуна настолько старые книги, он не знал, но был уверен: добыли их не совсем честным путем.

– Ого, – Олег быстро ссыпал в мусорную корзину осколки и начал жадно разглядывать книги. – Все про травы? Вот эту я у вас вообще никогда не видел.

– Да, про травы. Не видел, потому что не время, – Сухоперышкин пожал плечами и зевнул. Потом принялся убирать книги. Делал он это небрежно, будто выбрасывал брошюрки из соседнего магазина. Но прикасаться кому-то еще, даже Олегу, запрещал. Сухоперышкин лично перенес книги стопками по десять штук в дальнюю комнату. Надрывался, но упрямо отказывался от помощи. Олегу оставалось лишь слушать, как захлопывается дверь, и гадать, чудится ли ему шуршание ключа, который проворачивается в скважине. Но ведь замка на двери не было.

Сухоперышкин унес последние книги и долго не появлялся на кухне. Олег успел вымыть пол и теперь сидел за столом на привычном месте – в углу, спиной к коридору, который заканчивается поворотом в прихожую.

– Что обсуждаем сегодня? – спросил Сухоперышкин.

Он разлил золотистый чай из круглого заварочного чайника в два больших бокала. По кухне растекся запах зверобоя и мяты. Олег расслабился. Плечи опустились, он перестал поправлять очки и прислонился, чуть сгорбившись, к стене.

– По плану у нас были женские травы. Еще я про рецепт хотел спросить, который вы дали в прошлый раз.

– Рецепт? – Сухоперышкин почесал затылок. Ни о каком рецепте он не помнил.

– Да, к обряду, – осторожно уточнил Олег, оттолкнувшись от стены. – С пустым клевером, помните?

– А! – воскликнул Сухоперышкин вместе со свистком закипевшего чайника. – Да, точно. На удачу. Я помню. Ох, прости меня, Опенкин, бессонная ночь.

– Что-то случилось?

Сухоперышкин слегка повернул голову и, разливая кипяток, искоса посмотрел на Олега. Тот перехватил его взгляд.

– Нет, – соврал Сухоперышкин, поставил кружки на стол, достал с полки блюдце с клубничным вареньем и сушки. – Начал собирать ингредиенты?

– Да, – кивнул Олег, засуетился и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. – У меня есть клевер. Но я внимательнее почитал состав и не совсем понимаю. Не понимаю, как оно работает. Зачем здесь пустой клевер? Он же вообще нигде не используется.

– Во-первых, используется: против головных болей или, например, для очищения крови, – терпеливо и серьезно перечислял Сухоперышкин, задумчиво глядя мимо кружки. – Во-вторых, это мы называем выращенные с помощью колдовства растения пустыми. В них есть крупицы силы. Другие компоненты зелья усилят их, и вот тебе, пожалуйста, рабочий клевер.

– Но… – пробормотал Олег и перечитал рецепт. Там была сушеная лунная мята, которая усиливала почти все растения. Может, о ней и говорил Сухоперышкин. – Ладно, хорошо. Но роса? Ее ничем нельзя заменить? Для основы подходит и отстоявшаяся вода, и полынная вода…

Сухоперышкин резко выдернул из рук Олега рецепт, что-то черкнул на нем выуженным из кармана плаща карандашом и вернул. На листке появилась объединяющая все ингредиенты скобка и приписка большими буквами с маленькими петельками: «замен нет».

– Понял, – вздохнул Олег и сделал несколько глотков уже остывшего чая.

– Вздыхаешь так, будто я отправляю тебя за кровью Змея, – по-доброму усмехнулся Сухоперышкин. – Вот проблема: росу собрать!

– Для земляного колдуна?

– В твоей компании есть самый сильный водный! Попроси Королька, мне кажется, он не откажет.

Олег спрятался за большой, уже пустой кружкой, делая вид, что пьет. Просить о помощи он не хотел. Просить о помощи – признаться в своей слабости, в волнении перед обрядом, в том, что он не может справиться сам. Он никому не позволял сомневаться в своих силах.

Поставив кружку, Олег заметил улыбку на лице Сухоперышкина.

– Клевер же ты как-то вырастил, – заметил тот. – Тоже пришлось просить.

– Мне помогла Злата.

– Уверен, Королек ничуть не хуже Солнцевой!

Олег не ответил. Сухоперышкин безразлично допивал чай и думал о чем-то своем. На долгие мучительные минуты повисло молчание.

– Хочу заметить, что Королек – мастер именно по таким тонким штучкам, – сказал вдруг Сухоперышкин, будто разговор не прерывался. – Хотя по нему и не скажешь. Но я ж не настаиваю, проси кого хочешь. Ну или не проси, тогда останешься без зелья. Еще раз, кстати, напоминаю тебе, Опенкин, что оно тебе не так уж и нужно. Я уверен, ты хорошо справишься с обрядом сам.

«А я не так в этом уверен», – подумал Олег.

– Давай девичьи травы отложим до… ну, скажем, недели после Купалы? Не против?

– Нет.

– Ну и прекрасненько, – Сухоперышкин встал, с грохотом поставил пустые кружки в раковину. – А теперь, если ты позволишь, я бы хотел продолжить свою работу. У тебя много дел: тебе нужно поймать Королька.

– Да, спасибо. – Олег кивнул, засобирался и уже в коридоре заметил, будто ни в чем не бывало: – Кстати, а что за парень шел с вами сегодня из леса?

Сухоперышкин засмеялся. Он оставил уборку, вышел в прихожую – Олег надевал кроссовки – и скрестил руки на груди.

– Ты серьезно решил спросить так вот прямо? Сидел весь вечер, терпел и решил спросить прямо?

– Ну… да. Ярослав вас видел. В том парне вообще не было ничего – ни колдовского, ни человеческого. А Ярослав же мастер в таких тонких вещах, правда?

– Ой, Опенкин, вы со своими друзьями сведете меня в могилу, – устало вздохнул Сухоперышкин, прислонившись к косяку одним плечом.

– Говорите, как глубокий старик.

– Я и есть глубокий старик. Того парня погрузили в полусон. Обыкновенный полусон, полное подчинение и безмолвие, только непонятно, кто или что этому виной.

– Это же простейшее заклинание, – Олег удивился и даже замер на корточках. – Оно оставляет очень четкие следы. Ярослав точно почувствовал бы его.

– Вот именно. Поэтому случай странный, и я пытаюсь в нем разобраться. И буду очень признателен, если ни ты, ни твои друзья не будете лезть в это дело.

Олег пожал плечами.

– Мы вроде и не собирались. Нет, за помощью вы обращайтесь, конечно.

– Обязательно.

Олег вышел из подъезда хмурый и озадаченный. Он, казалось, получил ответы на все свои вопросы, но что-то его беспокоило. Обряду ничто не угрожало, странный состав зелья объяснялся простыми взаимодействиями ингредиентов. Он снова и снова прокручивал в голове разговор с учителем, вспоминая мельчайшие детали.

Только когда Олег миновал поворот к Серебрянке, его озарила внезапная догадка. Книги, которые читал Сухоперышкин в кухне, были не про травы. Все они, даже талмуд с цепью на обложке, были посвящены нечисти.

«Ты же не расстроился?» – появилось на белом экране, и Ярослав улыбнулся.

«Конечно, нет», – быстро напечатал он ответ. Потом подумал и тут же отправил второе сообщение: «Мне и двух обрядов хватило. Я вообще не понимаю, почему они так важны».

Почти сразу ему прилетели смеющиеся до слез смайлики. Улыбка Ярослава стала еще шире. Он смотрел на желтые рожицы, а в памяти сама собой появлялась мамина улыбка – настоящая, живая, искренняя, такая сейчас далекая.

«А как же почет, престиж, популярность у противоположного пола?»

Ярослав даже опешил от такого вопроса. Подумав немного, написал: «Ну не знаю…» Он и правда не знал. Прошлогодняя Купала понравилась. Понравилось, что собрались все колдуны, что они веселились, пели, танцевали вокруг костра. Понравилось, что воздух был пропитан магией, причудливо перемешанными стихиями. От этого кололо в венах и собственная сила радостно клокотала внутри. Но не из-за обряда.