Машины были очень старые, облезлые, с пятнами ржавчины, местами проевшей металл кабин насквозь. Но, что самое интересное, на ходу!

– Советская техника – она как автомат Калашникова, – усмехнулся Снайпер. – Может быть убитой, ржавой, греметь на ходу, точно ведро с болтами, – но все равно будет работать до тех пор, пока ее коррозия совсем не сожрет. Думаю, это машины с консервации. Мародеры где-то раскопали старый склад техники времен СССР и гоняют на ней по местной Зоне.

– Зоне? – переспросил Гер.

– Так в моем мире называют территории, пострадавшие от техногенных катастроф. Этот мир и есть теперь одна большая Зона, так что я ничуть не ошибся в терминологии.

Снайпер взглянул на Эрика, лицо которого побелело от боли. Парень ни словом, ни жестом не показывал, насколько ему погано. Стрелу он из плеча выдернул, вот только лучше ему от этого, похоже, не стало. При этом Эрик продолжал сжимать пистолет раненой рукой.

– У тебя наконечник в ране остался, – сказал Снар, из руки которого, словно из ножен, выскользнул боевой нож с клинком, отливающим небесной синевой. – Иди-ка сюда. Сейчас будет больно, но моя «Бритва» простерилизует рану. Она все живое убивает, и бактерий в том числе.

Эрик стиснул зубы, подошел к Снайперу… и даже охнуть не успел, как тот одним движением руки вспорол пропитавшуюся кровью одежду на плече блондина, а вместе с ней и мышцу, из которой одним ловким движением вырезал застрявший в ране наконечник стрелы.

Эрик рефлекторно дернулся, но стальные пальцы Снара крепко держали его за плечо. При этом наш вожак еще раз погрузил клинок в рану, подержал немного и вытащил. Похоже, эдаким варварским способом дезинфекцию провел. Представляю, что чувствовал Эрик во время таких манипуляций, и тем не менее за все это время он лишь один раз тихо застонал сквозь плотно сжатые зубы.

– Молодец, парень, – кивнул Снар и поморщился от боли, когда светящийся нож нырнул обратно к нему в руку. Это оружие досталось нашему вожаку в его мире, и недавно даже я владела им недолго, успев оценить за это время уникальные способности «Бритвы». Поистине фантастический нож с непостижимыми свойствами!

Снайпер посмотрел на меня и проговорил:

– В рюкзаках у нас экспериментальные синие армейские аптечки. Пока остальные будут собирать трофеи, вколи Эрику шприц-тюбик «три в одном», а потом наложи скобы на рану. – И, поймав непонимающий взгляд Гера, пояснил: – Обезбол, антибиотик и противостолбнячная сыворотка в одном флаконе. Моя «Бритва», конечно, крутой нож, но не панацея от дырок в тушке. Все, приступаем к шмону трупов. И не тормозим, пока мародеры не очухались.

Эрик был белее снега, когда я вколола ему содержимое шприц-тюбика и принялась накладывать на глубокий разрез скобы медицинским степлером, которым комплектовалась аптечка.

– Потерпи, пожалуйста, – приговаривала я. – Уже скоро закончу.

– Главное, чтобы я раньше от боли не загнулся, – слабо усмехнулся Эрик.

– Если есть силы шутить – значит, выживешь, – улыбнулась я. – Готово. Сейчас сверху стерильную салфетку приклею – и лезь в кузов. Помочь?

– Сам справлюсь, не беспомощный, поди, – рыкнул блондин. Сделал шаг – и чуть не упал.

– Так, самостоятельный, пошли уже, – нахмурилась я. – Гер, помоги его в кузов загрузить.

– Ага, как мешок с дерьмом, – проворчал Эрик, однако и не подумал сопротивляться, когда мы с Гером подсобили ему в четыре руки. После чего раненый блондин сел на лавку, расположенную вдоль борта, прислонился к нему – и, похоже, отрубился.

– Должен выжить, – очень серьезно произнес Гер.

– Крови-то из него вытекло порядочно… – с сомнением заметила я.

– Сильный человек, – убежденно заявил Гер. – Их тех, кто просто так не сдается никому. Даже смерти.

Я не нашла что возразить на это, хотя червячок сомнения все-таки грыз меня изнутри. Опасалась я, что стрела могла быть отравлена, и тогда перспективы Эрика рисовались уже не такими радужными, какими представлял их себе Гер. Впрочем, я все равно больше ничем не могла помочь Эрику, а лучшее средство от тяжелых мыслей – это работа. Ею я и занялась, тем более что с оружием и боезапасом у меня было очень неважно.

Нас осталось шестеро после боя с мародерами, при этом Эрик и парень с подвернутой ногой полноценно воевать вряд ли могли. Тем не менее мы собрали все оружие, какое смогли найти, покидали в кузов грузовика то, что не взяли с собой, и, в спешном порядке заведя машины, покинули место битвы.

За рулем ЗИЛа сидела я, бензовозом управлял Снар, а переговаривались мы с помощью наплечных раций, которые сняли с мародеров.

– И куда мы теперь? – поинтересовалась я.

– Понятия не имею, – произнес Снайпер. – Подальше отсюда. Хотя… есть у меня одна мысль. И насколько она здравая, целиком зависит от тебя.

– Не поняла, о чем разговор, – отозвалась я.

– Ты как-то упоминала, что у тебя есть нейрофон. Если это тот прибор, о котором я думаю, то в нем должна быть зашита карта этой местности. И, поскольку ты его нашла в секретном бункере, на той карте должны быть обозначены как гражданские объекты, так и военные. Можешь к нему подключиться и узнать поподробнее об их местонахождении? Что это за мир – я уже понял, но конкретно данная местность мне незнакома.

Снайпер был прав. В первом бункере, куда я попала, мной была найдена коробка с надписью: «Многофункциональный нейрофон нового поколения. Универсальный помощник для выживания в агрессивной среде. Усовершенствованная модель. 20 шт». Девайсы, лежавшие в ней, напоминали электронные часы с пристегнутыми к ним наушниками и ремешками из крепкого пластика. Причем, как только я надела эти «часы» на руку, их экран немедленно засветился, показав время и текущую дату: «04.07.2222», то есть нейрофон работал от тепла человеческого тела.

Помимо этого продвинутый прибор весьма точно отобразил на экране мое кровяное давление, температуру окружающей среды и уровень радиации, который, кстати, сейчас был 53 мкР/час – пока не смертельно, но уже неприятно. Помнится, когда я вставила наушник в ухо, то ощутила легкий укол внутри головы, после чего услышала: «Нейрофон активирован и интегрирован в тело хозяина. Подключение стабильное. Любую информацию я предоставлю вам по запросу…» Признаться, не особенно я им пользовалась – не до того было. Но сейчас Снайпер напомнил о нем, и я произнесла:

– Нейрофон. Требуется карта данной местности с отображением военных объектов.

«Конечно», – прозвучал бесстрастный голос у меня в голове – и я едва удержала руль, когда у меня перед глазами внезапно возникла полупрозрачная карта, на которой были схематично обозначены красные и зеленые прямоугольники. Причем зеленых было намного меньше.

«Красным цветом выделены объекты военного назначения, как разрушенные во время Последней войны, так и уничтоженные после нее временем либо выжившими биологическими объектами, – продолжил нейрофон. – Зеленым показаны те, что активны в настоящее время либо находятся в состоянии глубокой консервации. Вы можете масштабировать карту и приближать отдельные объекты усилием мысли».

Немного напрягло меня, конечно, что прибор, как и предупреждал Снайпер, внедрился в мою нервную систему. С другой стороны, если от него есть очевидная польза и нет побочных эффектов, то я согласна терпеть такое соседство.

Меж тем наш путь пролегал по довольно унылой местности – сплошные развалины, обвитые толстыми лианами и густо поросшие мхом.

При этом мне постоянно приходилось объезжать глубокие рытвины, похожие на давние воронки от снарядов, сгоревшие и сгнившие машины, превратившиеся в неопознаваемые груды искореженного металла, и другой мусор – наследие давней войны, унесшей многие миллионы жизней и почти погубившей все человечество…

Карта, висящая перед моими глазами, охватывала район в несколько десятков квадратных километров. И на нем я обнаружила два активных бункера типа тех, где мне довелось побывать ранее… А также еще один крупный объект, который выглядел довольно странно. Очень большой по сравнению с бункерами, причем частично находящийся на поверхности.