Но вот прошло уже больше месяца, и теперь Юра хотела узнать лишь одно: что же наконец скрывается там, внизу. Она устала находиться где-то между. В том месте, где она уже что-то понимает, но совершенно не знает, что с этим делать. Где и цель и результат смешались, превращаясь в одно сплошное месиво, темное и пугающее. Будущее.

Она помнила, когда в последний раз чувствовала себя именно так: сразу после смерти брата. Семья отреклась от нее. Матери и отцу она оказалась не нужна, что впрочем не было чем-то удивительным, учитывая все ее поступки. Ю Рин их бросила и сделала это осознанно. Уехала в другой город, подальше от семьи и начала совершенно новую жизнь. Мать тогда сказала, что нерадивая дочь перечеркнула все старания, которые она в нее вложила. Разумеется, под этим подразумевалась вся учебная тирания, тянущаяся с пятилетнего возраста.

Но даже живя в одиночестве в небольшой комнатушке у медицинского университета, Ю Рин чувствовала себя живее. У нее была мечта. Была поддержка брата, сестры и подруги. Но они, словно чистейшая родниковая вода в ладонях, утекали по каплям в сырую землю.

Смерти будто преследовали ее по пятам. Год за годом все больше их усаживалось на горб за ее спиной, отдаляя сердце от чистого неба. После смерти брата Ю Рин ни разу не поднимала глаз на облака. Она даже не помнила светило ли солнце те долгие семь лет.

Тогда она не жила — просто существовала, не понимая зачем. Сейчас ситуация мало чем отличалась. Мир под полотном Флавуса был, безусловно, интересным, завораживающим и пугающим одновременно. Но таким ненужным.

В университетские времена Юра была бы счастлива, скажи ей кто, что она попадет в другой мир, получит сверхспособности и будет разгадывать миллион загадок каждую секунду. Студентка меда на это согласилась бы без раздумий. Может, попросила бы только взять с собой брата и сестру.

Но та Ю Рин была где-то далеко.

Она пряталась в темноте бесконечных коридоров в лабиринте сознания. Лишь иногда выбираясь на свет, чтобы увидеть очередной рассвет в этом удивительном мире и скрыться, уступая место ей.

Вечно уставшей, тревожной и раздражающей Юре. Которая была одновременно лучшей и худшей версией себя прошлой. Она не желала одиночества, но была в нем куда спокойнее, чем в компании кого-либо. Не ставила перед собой цели, живя в заданном другими ритме. И терпеть не могла говорить с кем-либо о себе. Этакий вечный психолог, который, разумеется, замечает собственные проблемы, но совершенно не стремиться их исправить.

И вот эти две версии одной Ю Рин смешались. Возможно, в этом оказался виноват портал или отчасти потерянные воспоминания, но результат был один: Юра теперь совсем не понимала, кем она сейчас является.

Факт того, что ей вновь не оставили выбора и сделали в новом мире маткой клана, заставлял протестующую Ю Рин школьного возраста вновь бунтовать и пытаться найти выход из ситуации. Но уже взрослая выгоревшая версия понимала, что его попросту нет. Ведь быть маткой — это часть физиологии, может, энергологии, но не выбор. Незримая борьба продолжалась в чертогах разума девушки без перерыва.

Диссонанс подкрепляли и странные парты. Они, будучи совершенно разными, все равно составляли один общий образ: людей, с которыми Ю Рин никогда бы не стала общаться в обычной жизни. Они, к тому же, не были открытыми книгами, скрывали практически все, отчего ей постоянно приходилось додумывать их слова и сопоставлять факты. Это не могло не раздражать. Особенно, если начать размышлять о том, что она делала абсолютно так же. Говорят, что если тебе не нравятся действия какого-либо человека, то это потому, что ты сам не позволяешь себе сделать то же, что и он. Но есть и еще одно сравнение: то что тебя отталкивает в других, на самом деле раздражает тебя в себе.

Ю Рин это понимала, постоянно вспоминая фразу: "члены одного клана — отражение одного и того же человека — их матки". Смотря на каждого своего соклановца, она будто видела отражение кривого зеркала, которое искажало детали, но оставляло неизменным суть.

Из темноты сознания ее выкинуло, благодаря крикам из гостиной. Да, ее любимые "самые близкие люди в этом мире" опять нашли повод выяснить отношения. И снова не вовремя, черт их забери в ад, если он здесь существует.

Ю Рин прислушалась к крикам: кажется Сейнт как-то разбудил Джи У и теперь все остальные пытаются с этим разобраться. Такое, кажется, уже можно возводить в степень нормы. Ведь истеричка-скандалист — Туссейнт — уже никогда не поменяется. Уверенный в себе и, видимо, в своих способностях, он не променяет их на расчетливость и планирование. Юре для полного перехода пришлось преодолеть две смерти близких людей. Сейнту такого она не желала точно.

К тому же у него была Иоко. Та была будто преувеличенной копией Ю Рин — студентки. Волевая, непробиваемая, гордая, она не брезговала всеми способами достичь своих целей, умело манипулировала, ухищрялась. Но совершенно не заботилась о чувствах людей вокруг.

Это могло повлиять на неокрепший мозг Синдри, который пока был больше похож на ученицу средней школы Кван Ю Рин, которая дружила со всеми, была яркой и открытой, но скрывала истинные мотивы своих действий в темном шкафу дома.

Прот оставался загадкой для нее. Она никогда не была такой, как он. Не общалась так, как он. Ее первый парт больше походил на тех парней, что делали домашнее задание для Ю Рин, чем на нее саму. А может, Прот был просто лучшей версией Юры, ведь даже сейчас пытался успокоить всех и предотвратить конфликт.

Но это явно не входило в планы Джи У. Они усадили ее на диван, даже заставили представиться. Но это все бесполезно. Она уже все это предугадала. Ведь Джи была ей — Ю Рин после всех смертей. Хиганбана, которая наконец соберет всех воедино в одном гробу. Она уже все поняла. Это было не трудно, Джи У появилась после драконов и посмотрела на всю ситуацию со стороны. И в отличие от Прота, не выбрала молчание. Все потому, что ей не была присуща такая простая вещь, как надежда — она давно для нее умерла.

"Хотят узнать, кто я такая?! Почему веду себя так странно? Убийца ли я? Так пусть проверят на своих шкурах" — напоследок решила для себя Ю Рин, открывая дверь спальни, где она не пряталась. Но где заключалась под стражей ее неконтролируемая ярость.

— И почему из всех моих качеств вы вобрали в себя тугодумие и твердолобость. — услышали все в гостиной протяжный монотонный голос Ю Рин. Из него будто выкачали всю жизненную силу, из-за чего девушке приходилось тратить оставшуюся энергию на произношение простых фраз. — Мне казалось, своим поведением я достаточно прозрачно намекнула, что не хочу ни с кем из вас говорить.

Последние слова были предназначены для Прота. Он сразу это понял. Даже если не он начал всю эту заварушку с Джи, ему ничего не стоило развести всех по комнатам, надавить на Сейнта или банально не дать Иоко встать с дивана. Но он осознанно выбрал другой путь.

Юра держалась из последних сил, чтобы не взорваться. Когда-то она думала, что Прот был идеальным первым партом, ведь не расспрашивал ее ни о чем, помогал во всем а, главное, делал это молча. Но зато в самый нужный момент решил показать свое нутро, которое не сильно отличалось от той же Иоко, просто говорившей обо всем прямо.

— Не многого ли ты требуешь от тех, кого похитила или тех, кому не объяснила зачем это сделала? — усмехнувшись, спросила Джи У и сузила острые глаза. Снова включала какой-то режим проверки на ложь. Интересно, она сама-то чувствовала, как выдает ее лицо.

— Ну, как я могу посудить, вы все-таки умеете разговаривать друг с другом сами. Даже практически без криков, молодец, Сейнт! — издевательским тоном ответила Юра, улыбаясь тайцу, который сжался от предчувствия чего-то зловещего. Видимо, за жизнь научился распознавать, когда люди находятся на грани своего спокойствия. Хороший навык, жаль срабатывает слишком поздно.