— Вы что с ней знакомы? — единственное, что сумел вырвать из ее речи он.
— Мы бывали в местах, где было много подобных ей, но она нас, должно быть, запомнила куда лучше, чем мы ее, — облизывая губы, протараторила Иоко, стараясь принять отстраненный вид. Получалось у нее хуже, чем обычно: слишком много посторонних эмоций смешивались на лице, которое должно было изображать исключительную надменность. Она злится, и если Прот это замечает, значит, это не секрет и для метиски.
— Пойми, на нас сейчас свалилось немало проблем, времени на лишние споры попросту нет, — предпринял еще одну попытку Прот, стараясь не выдать, как же сильно он хочет свалить в свою каморку на втором этаже и не видеть все эти лица минимум ночь. Которая мерным ходом ночных светил подкрадывалась к их особняку.
— Поэтому, если собираешься продолжать козлиться, то мы просто снова тебя усыпим и дело с концом, — закончила за него Иоко, с болью, видной лишь трем парням, облокотившись на колени. Темные прядки ее хвоста, ранее по случайности, попавшие за спину, так и прилипли ко все еще мокрым бинтам желто-красного цвета.
Джи замолчала, заметно напрягаясь всем телом, она мимоходом кинула косой взгляд на две руки подростка по обе стороны от своих плеч и на фигуру Сейнта, который в мгновение оказался практически вплотную к ее ногам. Даже синие глаза Прота перестали выражать какие-либо эмоции, кроме изнеможения. Метиска протяжно выдохнула и сдалась:
— Я Хван Джи У, сирота, проститутка и так далее по титулам, — по слогам произнесла она, не переставая кусать щеку. Яркое пламя горело в ее глазах, оно было полной противоположностью ее синих радужек. — Ваша матка спасла меня от одного ублюдка и, видимо посчитала, что мне нужна помощь, поэтому силком притащила меня сюда. Это все, что ты хотел услышать?
Прот на мгновение замешкался. Он не мог понять, что в образе этой девушки легкого поведения его так будоражит, страшит. Почему ему становится больно в груди от одного взгляда ей в лицо?
— Если Юра тебя спасла, почему ты сразу не пошла с ней? — между тем спросил он, с недоумением поглядывая на всех вокруг.
Наверное, ждал, что остальные перебьют его раньше, но ни Иоко, ни Сейнт не обращали на них внимание, смотря лишь друг на друга. Это тоже было странно. Один лишь Синдри нетерпеливо елозил за спинкой дивана, постоянно поворачиваясь на дверь в спальню за собой.
— Потому что я этой Юре ничего не должна. Она сама виновата в нападении того отброса, она же его и обезвредила, мы квиты, — небрежно ответила Джи, закидывая ногу на ногу. — Чуть больше булана назад меня пригласили на одну закрытую вечеринку, где я из-за выброса энергии вашей матки убила шестерку одной банды, меня продали им на какое-то время в качестве оплаты, но когда я вернулась, один отброс оттуда начал меня преследовать…
Перед глазами Прота пронеслись картинки той самой ночи. Руки будто и сейчас чувствовали отголоски той боли, что наполняла все тело вместе с безудержной энергией. Неконтролируемая мощь, первозданная стихия. Бедный Синдри практически впечатался в стену на скорости крылолета за те несколько мгновений ужаса, а эта Джи У…убила человека. Казалось, все они забыли об этом происшествии, даже Иоко не рассказывала, что случилось в ту ночь с ней. Неконтролируемая дрожь пробежала по телу Прота, сколько несчастий принесло одно только действие Ю Рин, что может приключиться в будущем. Как им быть?
— Это был несчастный случай на тренировке, никто не знал, что такое…может случиться, — пробубнил наконец Прот, пока странные фразы по-прежнему летали по закоулкам его сознания.
— А у вашей Юры хоть что-то случалось по-другому? Она из другого мира, она своенравна, скрытна и, к сожалению, сильна. Вы можете и дальше меня переубеждать, но я уверена: чем мы дальше от нее, тем безопаснее. — произнесла Джи У и вальяжно раскинула руки вдоль спинки дивана. Синдри пришлось сдвинуть руки и нагнуться ниже. Девушка, воспользовавшись этим, прошептала ему на ухо: — Вы хотя бы знаете, что она за человек? Ни разу не задумывались, что она могла быть убийцей или психопаткой в своем мире?
Тихий писк сорвался с губ Синдри, который тут же начал дергаться во все стороны, пытаясь вырваться из хватки метиски. Но ее руки нечеловеческим образом извернулись, чтобы схватить в замок обе его кисти.
— Я не люблю, когда меня держат в заложниках, одуванчик, — закончила девушка, смотря в глаза не рыжему солнцу, а Иоко. Она чувствовала, что подпевала-Сейнт уже мертвой хваткой держит ее штанину, но он не будет действовать без приказа своей хозяйки.
"Как же удивительно просто нас всех прочитать" — подумал про себя меж тем Прот, пытаясь собраться. Это была практически невыполнимая задача в данный момент. Воспоминания с ночи воссоединения так и норовили вновь вырваться наружу. Сколько призраков летало тогда вокруг поющей Ю Рин? Она пообещала, что расскажет обо всем, когда придет время, но вот пролетел уже булан, а тайна так и осталась нераскрытой. Если так задуматься, ни он, ни Синдри даже не спрашивали Юру, кем она была раньше. Он знал лишь ее настоящий возраст. Да зачем вообще ему эта информация? Если есть хотя бы вопрос о том, кого она оставила в своем мире?
— А знаете что, мне действительно интересны ответы на эти вопросы, — внезапно заинтересованно включилась в разговор Иоко, резко вставая с дивана.
— Иоко… — сдавленно начал Син, но, увидев взгляд старшей, тут же притих, с мольбой смотря на Прота.
Который спокойно следил за тем как девушка, замедленная больной спиной, шагает к двери у дальней стены гостиной. Хватается за ее ручку.
— Она сейчас всех нас замочит, — удрученно выдал Сейнт, взъерошивая пальцами копну непослушных персиковых волос.
— Уже поздно об этом думать, — безэмоционально отозвался Прот, видя как дверь медленно открывается. В ее проеме уже сверкали льдом две глади чистейших голубых озер.
Ю Рин и сама не понимала, что творится у нее в голове. И причиной тому был взрыв, который не просто превратился в травмирующее событие. Он как будто стал наглядным доказательством ее ничтожности. Как бы сильно она ни старалась в ту ночь, все в любом случае остались ранены. А проблемы, от которых они так упорно скрывались, теперь стояли за порогом и пережидали последние спокойные дни, чтобы обрушиться смертельным ураганом. Все было кончено. Скоро сюда явятся пески, или драконы доберутся до Ю Рин в академии, и можно будет официально называть этот особняк их братской могилой.
Но для Юры главным разочарованием было то, что она так и не поняла, в какой момент все пошло не так, и где она совершила ту самую ошибку? Это уже было сродни неприятной привычки, корни которой тянулись из детства. Мать с малого возраста заставляла ее делать работу над ошибками, переписывать тетради из-за малейшей помарки, а главное, не выпускала из дома, пока Ю Рин здраво не объясняла ей, что неправильного было в желании пойти играть в саду до выполнения уроков, или к чему мог привести прогул школы для похода в кино.
Такие правила в их доме необратимо привели к развитию в юной девчонке не только лжи и изворотливости, но и неконтролируемой тревожности. Она привыкла знать обо всех и обо всем: расписание автобуса, на котором ездила на работу мама, звук колес машины отца, точное количество всех вещей в комнатах в доме, скрипучесть половиц лестницы. И это только то, что касалось непосредственно семьи. В школе и в университете эта привычка никуда не исчезла. Из-за чего уже повзрослевшая Ю Рин по-прежнему за секунды запоминала расписания занятий своих новых знакомых и точно знала номера и марки всех автомобилей, которые подвозили тех или иных учеников к воротам учебных заведений. Она очень умело всем этим пользовалась, подмечала большинство деталей, разгадывала чужие тайны и выжимала их них максимальную выгоду.
Но теперь Юра оказалась здесь: в мире, где, казалось, ничто не было подвластно ее решениям. Что бы она ни хотела провернуть, это обязательно изворачивается и проходит не так, как было задумано. Да, в конечном счете это еще не имело отрицательных последствий, но уже выходило из-под контроля. Она будто падала с бесконечного моста, барахталась в потоках неумолимого ветра и отчаянно молилась всем богам, чтобы в конце ее ждала не ледяная глубокая бездна.
