Выйдя с дальнего плаца школы Ли Да Хена, Ю Рин натянула черную толстовку, практически становясь копией Прота. Они были знакомы друг с другом уже больше месяца, но Юра, к своему удивлению, до сих пор не знала практически ничего из жизни своего парта до их встречи. Но так ли это необходимо? Или возможность прожить как чужие люди, являясь единым целым, все же существует?
Ворота школы закрылись за спиной девушки, не приложившей к этому ни капли силы, и выпустили её на самобытные улицы нижнего Солуома. Дома различной этажности, стилей всех времен и сторон света перемешались, создавая единую стену, сквозь которую мог пройти любой, но далеко не каждый имел возможность вырваться из её пут и обрести другую жизнь.
Южные территории Ямы находились в низменности округлой формы, из-за чего в них почти всегда господствовала тень, отбрасываемая высокими монументальными зданиями центра города. Учитель Такецу рекомендовал Ю Рин не заходить дальше рыночной дороги этих трущоб. Он утверждал, что это место имело свое собственное устройство, практически душу, из-за чего неподготовленный человек мог легко подумать, что улицы двигаются сами по себе, и потеряться. Подобное напомнило ей старшую школу Энигмы, но в отличие от неё, здесь Юра чувствовала себя вполне как дома.
Сотни домов, настроенные буквально друг на друга, пестрили красками, в зашторенных окнах мельтешили юркие тени. Казалось, это место не останавливается в движении ни на секунду. Люди появлялись из всех щелей, заполняя дороги без тротуаров своими уставшими телами. Каждая узкая подворотня вела к зданиям, с тысячами жителей, для которых единственным путем на бесконечные работы были эти сырые каменные дорожки меж холодных стен. Они беспрерывно вливались в нескончаемый поток людей, не имевших возможность поднять глаза к небу над головой. Неудивительно, что их так часто сбивали немногочисленные машины, разъезжающие по однополосным дорогам. Автомобилей здесь, действительно, было немного, а, главное, Ю Рин ни разу не видела, чтобы хоть одна машина выехала за пределы той дороги, что отделяла школу Ли Да Хена от Ямы.
Как раз сейчас она спокойно перешла на её противоположную сторону, оставляя позади себя школу боевых искусств. Перед взглядом голубых озер сразу раскрылась, наверное, самая длинная и широкая улица трущоб — рыночная. Всю её правую сторону занимали бесконечные палатки с различными товарами сомнительного качества. Меж ними находились небольшие заведения, в которых питались, по-видимому, самые зажиточные рабочие. Хотя у Юры и была безлимитная карта от Даремо, она по привычке подмечала цены всего, что покупает, а поэтому понимала — здесь они во много раз ниже тех, что она видела в центре.
"Хорошо же Протексорат тут поддерживает рабочих, которые завоевывают им власть" — мимолетно подумала девушка, смотря в пустые глаза людей в белых одеждах. Их комбинезоны не могли априори оставаться белыми в условиях этого места, но было видно: за ними ухаживают. Неужели, действительно, эти люди счастливы в своём положении? А может, они не видели другой жизни? Но как быстро эта мысль появилась в её разуме, так стремительно и покинула его. Все выживают как могут, это не её проблемы.
Кафе тётушки Янь[3] было единственным заведением рыночной дороги, которое могло полноправно называться "кафе". Оно находилось прямо на углу и поэтому пользовалось популярностью у учеников школы Ли Да Хена. В первый раз ее отвел туда Такецу, показав это небольшое помещение в красно-желтых тонах, украшенное при входе бумажными фонариками. Тетушке Янь на вид было лет шестьдесят, хотя Ю Рин догадывалась, что она держит это кафе точно больше нескольких веков.
Заведение сияло чистотой благородной старины: на угловой террасе располагались низкие столики, а деревянный пол застилали светлые ковры — это было место для традиционных чайных церемоний, которые даже в отсутствие Китая добрались и до этого мира.
Внутреннее убранство же подчеркивало двунациональность этого дома: парт тётушки Янь — Косе[4] —был арабом по национальности. Его владением была половина кафе, которую он переоборудовал под самое весёлое место для распития кофейных напитков. На стороне мужчины в чалме было всегда шумно и многолюдно, люди всех мастей собирались за резными креслами и вместе пили традиционный турецкий кофе на песке. А терраса и столы у окон были местом светских бесед за ароматным чаем. Удивительной особенностью этого места было то, что эти противоположности отлично уживались между собой, по-видимому, вторя своим хозяевам. По крайней мере так казалось со стороны.
Ю Рин прошла сквозь открытые раздвижные двери, обдуваемая лёгким ветром, который всегда летал туда-сюда по переулкам трущоб, и звоном маленьких колокольчиков на стенах.
Тётушка Янь, как всегда, суетилась, бегая от одного столика к другому, но при этом выглядела как танцовщица, совершающая самые плавные движения. Красные ленты в ее седых волосах подлетали на каждом пируэте. Заметив студентку в спортивной форме, она приветственно кивнула и взглядом добрых узких глаз указала на другую сторону: там Косе как раз творил очередное чудо в приготовлении простого кофе. Юра подошла ближе, не замечая, как начинает улыбаться словно ребёнок.
Мужчина в цветастой чалме отбивал ритм ногами и кружился на месте за своей стойкой, каждый раз переставляя турки по кругу. Песчаные барханы рассыпались при каждом движении, заставляя горячие песчинки падать на деревянный пол. Он улыбался до морщинок у темных глаз и размахивал руками, словно в этом несуразном, но при этом прекрасном танце заключалась вся его жизнь. Когда лёгкая кофейная пенка появилась на темно-коричневой глади напитков, он закрутился в последний раз и топнул финальный аккорд своей песни. Идеально сваренный кофе быстро разлился по кружкам, и гости разошлись по своим столикам. Краем глаза Ю Рин заметила, что и тётушка Янь перестала кружиться в танце и села на террасе. Все в этом месте подчинялось закону гармонии.
Подходя к мужчине, который одним ловким движением смахнул металлическим противнем раскаленный песок в короб под стойкой, Ю Рин не скрывала свою искреннюю улыбку.
— Здравствуйте, Косе, ваше представление, как всегда, вдыхает энергию во всех окружающих, — произнесла она, слегка кланяясь.
— О, малышка Ю Рин, как я рад снова видеть тебя в нашем кОфе, — делая акцент на неправильной гласной, ответил тот и перевесился за деревянный стол стойки. — А этих зануд ты оставила в школе?
Мысленно Юра прыснула со смеха, представляя, какое лицо состроил бы Даремо, будь он здесь. Косе явно знал их, что ещё раз подтверждало теорию девушки о том, что японец и аристократ давно знакомы друг с другом.
— Да, они попросили сделать один Капелло с собой, а для меня, пожалуйста, простой двойной Экспрессо[5], — потеряв улыбку, ответила Ю Рин, концентрируясь на последнем слове. Больше всего ей резал слух в здешних названиях кофе именно пресловутый Экспрессо, в этом мире именуемый словом, которым у нее попрекали всех безграмотных людей.
Косе тепло улыбнулся и, дернув кончик своей узкой бородки, высыпал из широкого рукава рубашки-гемлек немного песка, ровно на две порцию крепкого кофе. Все современные виды напитков он делал за ширмой, которая отделяла жилую часть их этажа от кафе, но крепкий кофе всегда проходил готовку в песке.
— Я все быстро приготовлю, подожди буквально пару минут, — отбивая ритм ладонью по столешнице, ответил мужчина, второй рукой подкидывая турку.
"Видимо, его силы очень зависят от танца, но уж очень странную профессию он избрал" — размышляла Ю Рин, заворожённо смотря на это маленькое шоу, но тревожные мысли все же мелькали волнами на глади голубых озер.
И Косе это явно замечал, он специально дольше закручивал турку, подбрасывая песок вместе с ней и молчал, он удивительно хорошо понимал, когда нужно говорить, а когда нет.
Ю Рин незаметно для себя начала думать о клане Сиреневого песка. Они манипулировали тем же материалом, но вряд ли использовали его, подобно Косе. Они были убийцами, наемниками, а мужчина напротив неё — оазисом в пустыне, который дарил людям покой и счастье простой чашкой кофе. Для нижнего района он был практически реликтовым объектом.
