Из моих глаз моментально брызгали слезы, уж слишком мягким я был. Я клялся любимому дедуле Аре, что больше не буду подводить его и направлю свои стремления только на вершину Фудзи.

И хотя на моем теле красовалось только одно знамение: кристалл на кисти правой руки, а не множество прекрасных камней, как на теле моего прадеда или его единственного сына, моего сводного деда. Он, казалось, любил меня сильнее, чем кого-либо в своей жизни.

Впоследствии, я говорил с членами первого поколения клана, куда по счастливой случайности судьбы входил и сам, которые на заре нашего существования все вели уединенный образ жизни. Они отзывались о Такаяме Арате как о сложном, неразговорчивом человеке, который был, несомненно, умелым военачальником и руководителем, но мало кому открывал свое сердце. В целом, эти слова перекликались с причинами, которые называл его сын — Такаяма Рюу — когда захватывал власть у своего отца, воспитавшего первое поколение великого клана изумрудных самураев. Дедушка Ара никогда не говорил со злостью о своём сыне, лишь просил меня следить, чтобы он не обижал наших соклановцев, которые остались в доме.

Одна из них — Госпожа Тсукико — которая по рассказам дедушки когда-то была великолепной наездницей и помогала ему на многочисленных войнах в качестве посыльной, а теперь прихрамывала из-за деревянного протеза на месте одной ноги — каждое утро ковыляла к изумрудной пещере и приносила дедушке Аре булочки с мясом и не уходила, пока тот не съест все до последней крошки. А раз в неделю двадцать мужчин преклонного возраста, которых я ни разу не встречал в коридорах дома, в одинаковых чёрных военных кимоно спускались по ступеням нефритовой лестнице с дальнего крыла спален на горе и сутки напролёт рыбачили с изумрудов в бурной воде холодного океана Айконранку.

Лишь спустя много яров, практически на смертном одре, дедушка Ара рассказал мне, почему я не смог познакомиться со многими героями его рассказов, его лучшими друзьями, женой и близкими соратниками. Ведь в утро моего рождения, с первыми лучами рассвета, подкрепленного криками плача новой жизни, больше сотни наших соклановцев не выдержали того выброса энергии, который я принёс с собой в этот мир, и растворили свои души в великом небе.

С тех пор за десять яров моего безостановочного смеха и веселья татуировки на теле дедушки Ары все чаще приобретали темно-серый цвет. С каждым днем все обжорливее забирая остатки его сил, вместе с ярами жизни.

И причиной этому был я. Но дедушка Ара всегда говорил мне, что я его бесценное сокровище, и, благодаря мне, он понял, что делал все в этой жизни правильно.

Я был последним ребёнком, принадлежащим первому поколению клана изумрудных самураев, но не мог стать его продолжением, не мог спасти дедушку или кого-либо вообще. Ведь мой срок жизни был вполне отсчитан — около шестидесяти пяти яров, одна сотая жизни моего дедушки — великой матки великого клана — песчинка, по сравнению со сроками, которые провели в этом мире он и его соклановцы. Но я хотел проЖИТЬ эти яры, не сожалея ни о чем и, тем более, не обижаясь ни на кого за выбор судьбы.

Так и родилась эта книга. Тогда я отправился в свое первое путешествие сначала по закоулкам памяти Такаямы Араты, а затем и по всем островам севера, чтобы увидеть каждого члена своего клана, с которыми мне не было суждено прожить жизнь, но истории которых я унесу с собой в могилу.

— Кван Ю Рин, я понимаю, вы до сих пор вливаетесь в учебный процесс, но может быть уделите мне хоть минуту внимания? — взгляд голубых глаз метнулся от телефона с открытой электронной книгой к лектору Майеру, который, вновь скрестив руки на груди, разочарованно смотрел на девушку, занимавшую последнюю парту.

— Я слушала все, что вы говорили, — спокойно проговорила та, вновь недовольно смотря на пустую парту перед собой: Кхао пропадал, поэтому её личность вновь привлекала излишнее внимание всех вокруг.

— Даже так. Тогда перечислите, что входит в закономерность развития психики людей? — с вызовом спросил учитель, ухмыляясь одной стороной губ из-за чего выглядел устрашающе. Как рассказал ей таец, этот Ким был не только преподавателем в академии Энигма, но и членом банды Белого лотоса, которые работают на Сиреневый ветер. Воспоминания о последних вновь отдались странной дрожью по телу.

— Цикличность, неравномерность, метаморфозность, сочетания процессов эволюции и инволюции, интеграция и пластичность, — перечислила Юра, спокойно смотря в окно на полуденные яркие светила.

— Неплохо, на этот раз вам повезло, но впредь не провоцируйте меня оставлять вас на дополнительные занятия.

"Спасибо, у меня и так их достаточно" — мысленно заворчала Ю Рин, радостно вспоминая, что сегодняшний вечер освобождён от тренировок с Такецу. Но тут же искра в голубых радужках погасла, когда мозг понял причину этого: в конце дня состоится очередная встреча с Иоко и Сейнтом.

" — Такаяма Чиэса. Падение тысячи. Глава 1 параграф 2." — отчеканивал механический голос, воспроизводивший книгу.

Ю Рин сильнее сжала руль черного авто, вглядываясь в мокрый асфальт трассы м-56.

Погода за окном ухудшалась, лучи света стремительно скрывались за темными облаками. Чем ближе были осенние месяцы, тем отвратительнее становилось любое нахождение за пределами зданий и машин. Прохладное лето Солуома постепенно превращалось в невыносимую осень, которую так не любила Ю Рин.

" — Когда в моей голове возникла идея написания этой книги, я сразу задумался, что именно она должна привнести в головы людей, взявших её в руки: имена и истории моего клана? Это не сможет увековечить их на долгий срок — все мы знаем, что человечество тщеславно и не любит книги о великих. Но что может это сделать наверняка — так это знания, недоступные многим слоям населения, знания о кланах, скрытых от глаз общественности, их правила выживания, порядки и устройство.

Мне потребовалось десять яров разговоров с дедушкой Арой, чтобы составить и записать свод правил, которые могут помочь всем глубже понять положение, в котором родился мой прадед-матка, которой суждено поднять целый край на костях миллионов жизней."

— Интересно, сколько лет назад умер этот Такаяма Чиэса? — пробубнила Юра, цокая. Капли дождя глухо застучали по лобовому стеклу машины. Она долго не могла приступить к чтению книги, которую порекомендовал Такецу еще в день их знакомства, но была даже отчасти благодарна своей забывчивости, ведь теперь строчки этого Такаямы Чиэсы были ей куда ближе и нужнее.

"— И первое правило, которое далось дедушке Аре легче всего было: "Не суди однобоко, всегда находись одновременно на всех сторонах, которых придерживаются члены твоего клана."

Двигатель машины перестал издавать звуки, заставляя барабанящий дождь полностью окутать сознание девушки, которая, взъерошив копну и без того растрепанного белого каре, наслаждалась последними минутами тишины. Мягкий голос из динамика продолжал:

"— Он утверждал, что именно это правило позволило ему заслужить славу прекрасного руководителя, потому что: "Каждый человек, связанный с тобой энергией, в независимости от своей истинной сути, заслуживает, как минимум, быть услышанным, и имеет право сделать это так, как считает нужным, безусловно, под твоим чутким присмотром, ведь кланы — структура очень шаткая."

— Да пошёл ты, Прот! — крик Синдри оглушил Ю Рин, только открывшую дверь со стеклянной террасы. И почему в таком старом особняке такая хорошая слышимость?

"— Но стоит помнить всегда: даже, если члены вашего клана неприятны вашему сердцу, они уже являются его частью. Дедушка Ара любил часто повторять, что члены одного клана — это отражение одного человека — их матки."

Мягкий свет ламп над головой не согревал промокшее тело в свитере и джинсах, скрип винтовой лестницы на второй этаж не успокаивал пульсирующий мозг.