— Так значит, Кхао, это не тебя пыталась отделить от остальных Ли Ара. — не спрашивала, а утверждала девушка.

— Ты не представляешь в какое болото пытаешься погрузиться, лишенная, — встав рядом в привычную позу с руками в карманах шорт, ответил парень. — Я не собирался отвечать на твои расспросы, но ты права. Я сам пошел к Директрисе и рассказал ей о той ночи, и мы вместе придумали план, как отвести подозрения от нашей группировки. Сейнта и остальных она наказала, а меня нет. С тех пор он называет меня предателем и не подпускает к себе. Но из-за своей недалекости и наивности не понимает, что все это сделано, лишь бы он больше не втягивал ни мелкого, ни Ферста в свои грязные делишки с Иоко. А без нас всех они не способны идти на дела, которые привлекут внимание служб Протексората.

Юра напряглась, снова возвращаясь к вопросу, что именно отец Иоко поручил ей сделать в Солуоме.

— Вот так все было. Я не понимаю, какую игру ты затеяла с ними, но хочу дать тебе совет: раз уж ты все-таки помогла мне сплавить Сейнта, — всегда будь начеку, они неугомонны и ради своих целей готовы полезть в жопы всех министров Протексората.

Губы Ю Рин исказила искренняя ухмылка.

— Забавно, чем же они отличаются от тебя? Ты сам готов пойти на все ради своих…ммм прихотей, — делая акцент на последнем слове, олицетворение которого пряталось где-то неподалеку в коридорах Академии, Ю Рин с иронией посмотрела в карие глаза рядом.

- Не зарекайся, скоро сама такой станешь, — скривившись ответил Кхао, быстро исчезая в тенях позади девушки.

Ю Рин с усталостью посмотрела на пустое место рядом с собой и выдохнула: проблемы с Кхаотаном на этом явно не заканчивались. Он точно еще не раз доставит ей проблемы своим скверным характером.

Машина семьи Миякэ выехала за пределы парковки, везя двух пассажиров в сторону северных кварталов клана Сиреневого ветра. Юра наконец вышла из тени, вставая рядом с Синдри, неотрывно смотрящим за чёрным авто. Первый луч рассвета озарил новый день.

Часть 2. За солнцем следует луна, а за рассветом — закат. Пролог.

Свет яркими лучами пробивался сквозь закрытые тонким тюлем окна в пол. Он мягко ложился на многочисленные книги в открытых стеллажах, заставляя слой пыли сверкать в своём внимании.

Кожаное чёрное кресло посреди личной библиотеки скрипнуло, когда девушка на нем наклонилась, чтобы поставить кружку с ароматным кофе на столик рядом. Собеседник напротив пристально следил за каждым ее движением, отмечая про себя утонченность и статность даже кончиков ее пальцев.

В лице девушки, волосы которой отражали лучи утреннего солнца, промелькнула вековая усталость. Не замечая желтых глаз, она твёрдо произнесла:

— Сейнт находится в интернате банды Белого лотоса. — голос Ю Рин эхом разнесся по второму этажу особняка Беверли-Хилс, который в отсутствии вечеринок представлял собой обычный загородный дом богатой семьи, предпочитающей утром бокал вина — чашке чая и шезлонг у бассейна — работе.

— Соглашение вступает в свою силу, Паперина, — поднявшись с кресла напротив, произнёс Эдди Брок, поправляя пиджак дорогого серого костюма. — Секрет за секрет, помощь взамен информации.

Незримый договор ошейником защелкнулся на шее двоих молодых людей, деливших небольшую библиотеку клана Зуба дракона. Юра, желая поскорее покинуть этот неуютный особняк, встала со своего места и, скрывая отвращение к парню напротив, невесомо коснулась руками его спины, имитируя объятие.

Дверь позади фигур с громким стуком впечаталась в книжный шкаф, заставляя своих жителей подпрыгнуть с исконных мест и приземлиться на пол.

Взгляд девушки с искристо белыми волосами, руки которой по-прежнему были в районе шеи молодого наследника клана сутенеров, пересекся с тусклыми, словно потерявшими свое золото, радужками престарелого мужчины.

— Папа Ару, вы что-то хотели? — ничуть не смутившись, ответил Эдди, ухмыляясь неприкрытому страху в голубых глазах напротив.

Старик, которому на вид уже было лет семьдесят, тем не менее живо зашагал в угол комнаты, где покоился дряхлый, как и он, письменный стол из тёмного дерева. Его, когда-то ярко золотые глаза, буравили девушку рядом с его внуком.

— Здравствуйте, господин Амато, я — Кван Ю Рин, подруга Эдди и Мэтью.

Веки главы старого поколения клана Зуба дракона, которые обычно тяжестью спадали вниз, держа его глаза в постоянно подозревающем все вокруг виде, внезапно подлетели, взгляд стал более осознанным. Губы растянулись в зловещей ухмылке. Кожа Ю Рин покрылась холодным потом.

Глава 13. Бабочка морфо и рыцарь в изумрудных доспехах спасают клан.

"T акаяма Чиэса. Падение тысячи."

Посвящается моему уважаемому прадеду Такаяме Арате, имя которого означает неумелый, но который доказал, что и на голой горе можно вырастить рис.

Эта долгая история, длиной в семь сотен яров, началась и закончилась в одном месте: на горе Фудзи, возвышающейся среди острова Хонсю, словно таинственная богиня, протянувшая лицо к священному бесконечному небу.

Мой брат, да прибудет с ним великая Октава, никогда не проникался любовью к отчему дому на вершине нашей прекрасной горы и постоянно подговаривал меня сбегать в деревни у подножия. Мы бегали по бескрайним песчаным берегам и лесам вокруг и наслаждались всеми прелестями лучшей поры жизни — детства.

Но однажды, наша беспечность завела нас на обратную сторону горы Фудзи, туда, куда люди боялись вступать, из-за страха получить проклятие Калси. Мы, несмотря на предупреждения, шагнули на каменистые уступы из чистого изумруда, которые покрывали, словно защитный панцирь черепахи, обходные пути к нашему острову. Мое внимание приковали лучи света, которые отражались от каждой грани настоящих драгоценностей. Я помню лишь, как увидел солнечный зайчик, быстро бегающий с одного изумруда на другой, и подражая ему, помчался следом. Но сорвался, упав в узкое ущелье между двумя валунами. И, если бы не одна воля бесконечного неба, вы бы не читали сейчас эту книгу. Ведь тот день стал днем знакомства с моим великим прадедом.

Я до сих пор ощущаю на своей руке его твёрдую, словно камень, ладонь, которая вытянула меня, позволяя вновь почувствовать тепло солнечных лучей на бледной коже. Он смотрел на меня своими бесцветными слепыми глазами, но будто знал, кто стоит перед ним. Он улыбнулся, наклоняя лицо ближе ко мне и к своей руке, покрытой разноцветными камнями, всех видов драгоценностей, которые я только мог видеть в своей жизни.

На браслете, опоясывающем его запястье, горел маленький камешек цвета последнего луча заката, на второй такой же я смотрел каждый день, просыпаясь с первыми отголосками солнца. Он прикоснулся своим лбом к моему и произнёс:

— Чиэса.

С тех пор я каждый день приходил к своему прадеду, который по особым причинам, известным мне только теперь во взрослом возрасте, жил в изумрудной пещере под нашим домом на вершине.

Сам дедушка Ара, как он просил себя называть, всегда говорил, что лишился благословения от прислужницы Калси — Фудзи, и не мог больше жить в нашем доме, который на самом деле был его домом. Лишь сейчас я могу вообразить, насколько невыносимо было не иметь возможности взобраться по каменным ступеням, которые ты сам выкладывал кирпичик за кирпичиком, открыть двери, покрытые драгоценностями, где каждый камешек был трофеем с твоих сражений. Но казалось ни одно богатство не имело для него такого значения, как семья, от которой он был отрезан. Когда я прибегал к нему и ругался на кого-нибудь из родственников, он всегда нахмуривал брови и повторял:

— Чиэса, ты — последний луч солнца нашей семьи — великого клана Изумрудных самураев. Как ты можешь жаловаться на проигрыш своему брату в поединке, если в это время твои дяди завоевывают новые острова для процветания нашего дома?