Не понимая испытывать ей сейчас ужас или гордость за результаты медитаций, Ю Рин лишь громко сглотнула. Прот провел непонятной субстанцией над синтезатором и опустил руки на клавиши, будто в секунду узнавая порядок нот.

Знакомая мелодия заполонила уши девушки, заставляя сердце пропустить удар.

"Нет, не может быть…Как давно я ее не слышала" — разрываясь от вопросов и сомнений, подумала Юра. Конечно, ее волновало, откуда в этом странном мире песня ее покойной сестры и как Прот смог так быстро научиться ее играть, но было ли это важно, когда сердце уже пело знакомые строки, а воспоминания так и просились закрыть собой реальность.

— Попробуй запустить ритуал, — прикрыв глаза, произнес парень. А Ю Рин на негнущихся ногах подошла к нему и обхватила чужое лицо руками.

"Такецу сказал, что для объединения энергий мне нужно схватить энергию Прота и отпустить свою" — напряженно размышляла девушка, обращаясь в темноту энергетического мира. Пальцы парня не глядя продолжали стучать по клавишам, пульсами принося в темноту всплески разноцветных нитей. Ю Рин замерла, заворожённая красотой необычной картинки, и особенно маленьким темно-синим котиком, в которого собирался силуэт ее соклановца. Она неуверенно протянула к нему руку, кот с неожиданной лаской прижался мордочкой к ее ладони. На фоне звучали последние ноты вступления.

Юра резко сорвалась с места и схватила в охапку зверя, ощущая, как все клеточки ее тела вмиг наливаются огнем. Утренний пожар был в разы слабее этого огненного тайфуна. Недовольный кот болезненно закричал и когтями начал впиваться в тело, но девушка не отпустила его, а лишь сильнее прижала к своему сердцу. Оставляя зрение в этом скрытом мирке, она в реальности отпустила Прота и отошла на несколько шагов назад, в центр террасы. Палец парня отпустил последнюю клавишу проигрыша.

— Однажды, ты только подожди, журавлиный клич вновь разгонит облака и возведёт солнце на пьедестал, — разрывая тишину безмолвной ночи своим чистым голосом, затянула Ю Рин, вступая меж нот, словно ребенок, совершающий свой первый шаг.

Энергетический кот настороженно замер.

— А пока луна из раза в раз будет освещать твой одинокий путь, — уже не замечая, что творится наяву, а что нет, пропела Ю Рин, и, не отрывая взгляда от синей мордочки кота, погрузилась в очередное виртуальное путешествие вслед мелодии. Ее фигура невесомо закружилась по террасе, которая внезапно наполнилась чем-то неосязаемым..

— Мёкэн[2] приведёт тебя к своему дому, — воздушная белая рубашка, подхваченная потоком ветра, кружилась на волнах её искреннего пения, обнажая яркий свет, перекрывающий место где-то под сердцем.

— Где Аматэрасу кружится в бесконечном танце со своей старшей сестрой Цукуёми, — но свет от татуировок не был способен причинить ей более физической боли, ее сжигал пожар куда большего масштаба. Через песню девушка с волосами цвета первого снега старалась передать те страдания, что годами копились внутри её ледяной души, она кружилась в танце отчаяния, ища заветное искупление. Еле заметные нити энергии мягким свечением окутывали ее тело, повторяя форму нот, исходящих из синтезатора. Своими тонкими лапками они тянулись к каждому атому вокруг, наделяя тех частичкой себя. Будто плесень, размножающаяся около влаги, свечение следовало за звуком песни, но для Ю Рин это были ангельские крылья, которые наконец позволили ей на пару мгновений почувствовать себя свободной.

— Спеши к ним, поймай свой долгожданный рассвет, — пальцы Прота все быстрее нажимали на клавиши. Его кот сжался в комок прямо у нее на руках, не в силах сопротивляться той силе, концентрирующейся вокруг нее. Фигура Юры кружилась по круглому залу, сверкая, словно единственная звезда на небе. Она не плакала, но от звуков её пения, казалось, плакало все вокруг, каждый лепесток на деревьях, каждый камешек в кладке дома, даже само небо, услышав столько грустную исповедь, затянулось облаками.

— Чтобы искупить всю вину и научиться летать, — душа парня всем своим нутром хотела раствориться в этой песни без остатка, исчезнуть в чем-то столь болезненно-прекрасном, но пальцы, будто исполняя непрекословный наказ, неотрывно играли мелодию, сохранявшую их общую жизнь на волоске от смерти. Сердце нещадно жгло, но Прот не обращал внимание на это. Его кожа горела, подобно девушке-певице, но он не мог этого увидеть.

— Лететь на край света туда, где не существует добра и зла, — надрывно пела Юра, исполняя танец, который не держал её в собственном теле. Она как будто вырывала собственное я из клетки, куда сама его и поместила. Руки невесомо кружились вокруг тела, которое изгибалось подобно молодому деревцу на ветру.

— Где каждая душа найдёт свой покой, где на входе не будет дверей, — губы парня начали тихо подпевать словам песни, которая не просто была придумана лирической певицей, которая в данную секунду, в этом самом месте протекала сквозь саму его душу, она наполняла сосуды, перегонялась по всему телу вместо крови, поддерживала работу сердца. Нет, двух сердец.

— Но пока луна закрывает священный путь, не останавливайся, ни один морок не способен сбить тебя, — прошептала Ю Рин, хотя уже сложно было сказать она это была или нет, и, закончив очередной пируэт, остановилась, вглядываясь в свое отражение в стекле. Она медленно вытянула руку вперед, будто приглашая полупрозрачную фигуру присоединиться к танцу чистых душ. Та заметалась, словно птица, попавшая в капкан. Она не оставляла попыток убежать, исчезнуть вновь, но не знала, какой особой магией обладал темный кот на ее руках, в глазах цвета виртуальных путешествий которого она теперь навеки была заключена.

— Мёкэн на небе, морок прячется в тенях, Мёкэн на небе, морок прячется в тенях, — пела без конца Ю Рин, каждым повторением припева осознавая, как в голову врываются болезненные воспоминания, от которых она отчаянно бежала все это время. Кот в испуге спрыгнул с ее рук. Ее тело внезапно согнулось от нестерпимого жара в груди, пальцы сжали волосы. Вокруг реального тела прямо из белесых спор ее плесневелой энергии один за другим появлялись призраки: сначала лучшая подруга, потом одноклассник, затем старшая сестра, автор этой нежной исповеди, и наконец, любимый Братик. Вместе они шагнули к ней ближе, заставляя сжиматься от душевных страданий все сильнее.

— Мёкэн на небе, морок прячется в тенях, — прошептали ее губы, переставая скрывать дрожь — предвестника слез. Голубые глаза помутнели. Очнувшийся Прот тут же сорвался с места и, подлетев к ослабшей фигуре во всем белом, схватил её руки в свои. Музыка продолжала кружиться вокруг них белой энергией, а голос девушки все так же не смолкал.

— Стань лучом солнца, закрытого мраком, помоги Аматэрасу найти своего Цукуёми, — она посмотрела в сверкающую пустоту террасы, в которой танцевали призраки ее прошлого, холод который они принесли с собой, показался Ю Рин теплее любого объятия. Синий кот на ее коленях постепенно тускнел, пропадал пожар и из ее тела. Чувства перелились за берега голубых озер, девушка наконец горько заплакала. Полупрозрачные фигуры замерли, чтобы секунду спустя синхронно сделать шаг в сторону пары, практически лежащей на холодном каменном полу.

— Пока Мёкэн на небе, кричи в голос и зови их домой, — сквозь боль продолжала всхлипывать Ю Рин, прислушиваясь к биению сердца рядом. — С первым лучом рассвета взлетай и следуй за журавлями ко мне.

С последним аккордом песни она безвольным камнем упала в руки подхватившему её Проту. Образы близких ей людей из того мира, растворились в ночи, так и не прикоснувшись леденящими пальцами к голубым озерам. Волшебное свечение окончательно погасло, терраса вновь погрузилась в полутень. Тяжело дыша, девушка одним рывком разорвала пуговицы на рубашке: под грудью в районе сердца ярко цвели черно-синие бутоны глоксинии.

— Такого я точно не ожидал, — в сторону проговорил Прот, передавая Ю Рин, сидящей на резном диване, чашку горячего чая.