Она ехала в Солуом одна, на поезде, принадлежавшем семье, остальных детей перенесли с помощью песчаной бури на несколько дней раньше, и прокручивала в голове разговор, что подслушала в тенях отцовского кабинета:

— Разве это хорошая идея выбрасывать ее в Энигму? Там мы не можем гарантировать ей полную безопасность, а что, если мы совершаем сейчас непоправимую ошибку? — голос дяди подрагивал, не скрывая его искреннее беспокойство. Брат отца всегда опекал ее, поучал и гордился всеми ее достижениями.

— Ты забываешь главное, мой друг, она особенная лишь потому, что мы так думаем. И эта мысль притягивает не только волны осуждения и негодования со стороны, но и действия, которые рано или поздно доставят нам проблем, — приторно-сладким голосом проговорил отец, потягивая белое вино и выражая всем своим поведением полнейшее расслабление.

— Стой, стой, стой, ты что, сначала сделал из нее прямую мишень, а теперь выбрасываешь ее в мир, чтобы что? Чтобы посмотреть? — надрывно прорычал мужчина в темно-фиолетовом бархатном костюме и с громким стуком уронил ладонь на деревянную столешницу перед собой, приближая лицо к невозмутимым сиреневым глазам.

— Ты слишком плохого обо мне мнения, брат. Я никогда не преследовал цели сделать из нее мишень.

Отец продолжал говорить размеренно, но даже Алисия успела заметить короткую заминку, которая означала лишь одно: он задумался, он не уверен…

— Не ври, Кэзуки-сан, людям, знающим тебя так хорошо, как я. О том, что твоя младшая дочь слышит духов, знают не так много людей, но их все же больше, чем нужно для ее полноценной защиты. Да, информация не вышла за пределы клана, но ты должен знать, насколько нестабильно наше положение сейчас. Далеко не все довольны твоими решениями и…

— И так было всегда, — резко ответил отец и осушил пол бокала одним глотком. — Никогда не думал, а вдруг мы ошиблись? И она не будет следующей маткой. Стоит ли обращать ее жизнь в полнейший ужас, подвергать ее опасности, заставлять принимать сложные решения, если в конце окажется, что она просто моя младшая дочь, которую погладил по голове дух ветра?

— Но…

— Старшие забудут, успокоятся, придумают другие теории, а новое поколение примет ее в свои ряды, как равную. Алисия умна и очень одарена, но она одинока в этих стенах. Сакуюри всегда был моим домом, наполненным воспоминаниями, и я не хочу, чтобы для нее он стал тюрьмой. К тому же я еще не так стар и не собираюсь уходить в море в ближайшее время. Малышка Алис — еще слишком молода, ей нужно общение, нужна полноценная жизнь, и я, как отец, не посмею лишить ее этого.

Кабинет погрузился в тишину, тень в которой пряталась Алисия дрогнула, но она вовремя напомнила себе не терять концентрации. Дядя молчал и вглядывался в сиреневые глаза напротив, пытаясь отыскать ответ уже в них. И увидел-таки что-то, что его удовлетворило. Он выпрямился, засунул руки в карманы брюк и кивнул.

— Ладно, решил устроить проверку на прочность — пожалуйста, только я не допущу, чтобы твои игры закончились трагедией. Я поеду в Солуом, уверен, в Лиласе мне найдется место, поработаю там.

Сердце Алисии забилось сильнее, если в Солуоме она будет не одна…То справится со всем, что попросит от нее отец.

Массивная дверь скрыла за собой спину дяди, отец продолжил молча сидеть и смотреть в окно, из кабинета открывался вид на маленький пруд, на его глади плавали большие зеленые кувшинки, он часто рассказывал Алисии, как в детстве ветер помогал ему взлетать над землей и перепрыгивать с одной кувшинки на другую, рассказывал, как бабушка смеялась, наблюдая за ним. И как она умерла из-за действий соклановцев своего единственного сына.

Глаза малышки, скрытой в тени, с грустью опустились на мизинец правой руки. На тонком пальце выделялась еле заметная ниточка — ее единственная татуировка, про которую тетки повитухи поговаривали: не отметила ее Тату, вон какой слабый знак оставила, значит и связь будет такая же мимолетная.

"И правда, что особенного во мне нашел отец, я не подхожу на роль будущей матки" — пролетела в голове мысль, которая как будто существовала всегда, но боялась выйти на свет.

— Не смей даже думать о таких мелочах, малышка Алис, — голос Кэзуки долетел до нее словно сквозь пелену, и то ли прозвучал в самом сознании, то ли наяву.

Ночи Алисия вздрогнула, лишь спустя мгновение понимая, что ее тайник раскрыли. Она робко подняла глаза на отца и застыла, пытаясь понять, какую эмоцию выражает его лицо. Обычно оно было расслабленным и странно жизнерадостным, но сейчас покрылось пеленой задумчивости и грусти. Алисия тут же подумала, что это потому, что отец расстроен ее подслушиванием, что он разочарован, поэтому выскочила из тени, подбежала к креслу и схватила его крупную ладонь.

— Отец, прости, я подслушивала вас, но я не знала… — тихим голоском пролепетала она, забывая про все правила разговоров детей клана. — Я исправлюсь, стану лучше, пожалуйста, только не смотри на меня так.

Тело Кэзуки дрогнуло, глаза внезапно стали осмысленными и удивленными, они посмотрели на кукольную фигурку рядом, на пальцы, впившиеся в подлокотник кресла, будто только сейчас осознавая несколько последних мгновений жизни.

— Алисия, доченька моя, что ты такое говоришь? — внезапно нежно проговорил он и тут же приобнял хрупкие плечи девочки, усаживая ее на подлокотник. — Не извиняйся за хорошо проделанный трюк, твой дядюшка же не увидел тайник. А про подслушивание, я сам разрешал тебе играть в моем кабинете, будем считать, что сегодня была очередная игра.

Он широко улыбался, глядя в растерянное лицо Алис, которая все еще не могла понять реакцию отца, но почему-то уже успокоилась и почувствовала себя удивительно веселой. Но тут же встревожилась вновь, стоило одной непрошенной мысли вновь появился в глубинах сознания.

— Отец, почему ты решил, что именно я могу стать будущей маткой нашего клана? — шепотом спросила Алисия, боясь услышать и тишину, и возможный ответ. Кэзуки Ночи был строг, но практически всегда отвечал на любые ее вопросы, это было что-то вроде привилегии младшей.

— В этом вопросе я, на самой деле, мало что решал, Алис, — медленно начал он и внимательно посмотрел в удивительно сосредоточенные сиреневые омуты, двенадцатияровой девочки. — После смерти бабушки, никто не может увидеть правду. Мы все лишь выдвигаем свои предположения, ищем знаки свыше, которые направят нашу реку в нужное русло. И, к сожалению, от ошибок мы не застрахованы. Поэтому пока что я бы хотел, чтобы ты забыла обо всем, что слышала в этих стенах, чтобы жила, как и все другие дети, выбирала свой путь, находила собственные решения. То, что предначертано судьбой все равно не изменить, но можно наполнить ожидание предзнаменования столькими событиями, что дальнейшие проблемы уже не будут казаться непреодолимыми, жизнь будет насыщенной, веселой и я искренне хочу, чтобы у тебя все сложилось именно так.

Добраться до Сакуюри, имея быстрые ноги Синдри, было легкой задачей, но Алисию не отпускало ощущение преследования, будто они два преступника, сбегающих из тюрьмы. Поэтому для успокоения этой беспочвенной паранойи, а та было точно беспочвенная, ведь никто не мог знать об их встрече на пляже, Алис по дороге все же несколько раз подбросила сиреневые песчинки ввысь, те подхватил ветер и тут же унес в разные стороны, ища по близости их собратьев.

Сиреневый песок были обязаны носить с собой все члены клана ветра, с его помощью они поддерживали связь и пользовались своими силами. Но для Алис он был лишь меткой, она чувствовала и использовала в своих целях любой песок, даже не изготовленный их кланом, а вкупе с ее дружбой с ветром, она становилась практически независимой от остальных. Алисия знала все ритуалы, заговоры и чудесные слова, которые работали с сиреневым песком, но почти не пользовалась ими, предпочитая использовать собственную технику.